Готов гореть Дотла...

Тсуна смеялся. Нет, даже не так. Он истерически хохотал, понимая, что это — обратный отсчет. А Джотто наблюдал из кольца, готовый плакать. Нет, даже не так. Он бьётся в истерике, понимая, что это — полностью его вина.

***

Савада Тсунаеши — некогда главный неудачник всего Намимори, ныне стоящий во главе самой крупной и влиятельной мафиозной семьи не только Италии, но и имеющей влияние в многих других странах — Вонголы. Вот уже пять лет его «правление» считается началом новой-старой эры теневого мира. Даже занимая настолько высокий пост, этот парень не отказался от своих принципов, ведя аккуратную политику, которая как можно больше не задевает жизни простых гражданских. Нео-Вонгола Примо, ознаменовавший начало перемен, происходящих буквально везде, куда смогла дотянуться рука этого Великого человека. Тем не менее, только близкие люди знали настоящий расклад дел, не затуманенный глупыми слухами, что, словно кочевые народы по новым землям несколько столетий назад, гуляют среди мафиози. Буквально несколько лет назад, после того, как парню пошёл двадцатый год, с самим Тсуной начали происходить какие-то странные вещи. Его чистейшее Пламя Неба, Пламя Гармонии, как раньше любил говорить Ноно Вонгола, начало выходить из-под контроля. И, что больше всего пугало Тсунаеши, он не мог поделать с этим ровным счетом ничего. Сначала был сожженный дотла письменный стол в кабинете. Мукуро тогда резко перестал язвить и вставлять комментарии в свой крайне неприятный отчет, влияющий на исход стычек между несколькими семьями. Лишь небольшой всплеск эмоций, а его сила так отреагировала. В тот день Дечимо поклялся держать себя в руках, не позволяя чему-либо пошатнуть его душевное равновесие. Далее — исчезнувший на глазах особняк вражеской семьи. Гокудера, присутствующий там, раскрыл глаза в немом шоке, пытаясь понять, как за считанные минуты исчезло такое огромное строение, придерживая бок, откуда толчками выплескивалась кровь. В тот день Дечимо поклялся не ходить на миссии со своими Хранителями. После — уничтоженный наполовину кабинет босса Варии. Занзас уронил свой стакан явно не на голову Скуало, появившегося в дверях. В тот день Дечимо поклялся не спорить ни с главой Варии, ни с кем-либо еще. И, как завершение, отстраивавшееся с фундамента здание, в котором проходило заседание Альянса. Доны лишь подняли тему о некомпетентности всех Хранителей из-за того, что Ламбо слишком молод.

В тот день Дечимо поклялся, что, несмотря на обстоятельства и последствия, он будет защищать своих Хранителей.

***

Но кто же знал, что это были лишь «цветочки», а «ягодки» выглянут через годик. Вот тогда-то и началось самое страшное. Пламя требовало выхода, причем в больших количествах, силу которых не могли перенести никакие стены, пропитанные атрибутом Грозы. Тсуна бы и рад ходить на задания, только вот никто не мог отпустить самого Десятого одного на зачистку, да и подходящих мест не находилось. Савада был обречен на постоянное пребывание в гипер-режиме. Если раньше он только и мечтал, чтобы в любое время быть в подобном состоянии, то теперь парень не мог перенести столько давления, действующего на его тело. Еще через год стало совсем плохо. Руки уже не просто покрылись ожогами, они вскоре стали похоже на обугленные кусочки мяса. Его глаза, в которые тоже поступало Пламя, делая их янтарными, стали хуже видеть. Ноги перестали держать тело, постоянно дрожа, так и норовя подкоситься. Немногим ранее Хранители начали замечать странности за своим Небом. Мукуро, будучи самым любопытным и имеющим большие шансы на раскрытие секрета, первым узнал всю трагичность положения. Нежелание скрывать, эгоистичность или еще что, но Небо поведало тайну Атрибутам. Те, в свою очередь, по мере сил снизили нагрузку главы семьи. Даже отстраненный Хибари поступился со своими принципами и закрыл Небо Облаками, скрывая состояние босса. Он, вместе с Гокудерой, взял на себя письменную часть дел. Разгребая бесконечные стопки бумаг, оба поняли, что Воля Неба всегда непоколебима. Несмотря на «болезнь», обстоятельства и многое другое, тот все равно продолжал молча работать. Но у всего есть свой предел, который в их случае мог обернуться худшими событиями. Они оба гордые, невероятно гордые, не склонившие голову еще ни перед кем, кроме Него. Не давали клятв никому, кроме Него. Вырвавшийся из своей любимой клетки под названием «Намимори», Облако почувствовал свежий ветер, свободу, неограниченную ничем и никем, даже тем, кто его выпустил «наружу», за это он был благодарен Ему, хоть сам ему в этом никогда не признается. Ураган, отвергнутый всеми и преданный миром, действительно смог успокоиться рядом с тем, кого безоговорочно принял боссом, и точно с таким же успехом мог разбушеваться, являя свету внутреннюю бестию, которая разорвет всех на мелкие клочья, стоит лишь проявить неуважение к его Небу. Туманы погрузили в иллюзию, не уступающую реальности, Тсуну. Блокируя, насколько это возможно, боль, они забрали часть мучений Неба на себя. Мечась в агонии ночью, давая шанс выспаться Десятому. Просто потому что не бросил на произвол судьбы, не оставил там, на нижних этажах Вендикаре, где ему положено быть, за то, что приютил друзей, дал шанс на жизнь, на смелую жизнь, где ты не боишься стражников и того, что просто развеешься в воздухе, словно тебя и не было на самом деле. Дождь смыл боль Неба, словно снотворное убаюкивая его. Облегчая ношу Туманам и действуя как обезболивающее для самого важного в его жизни человека, спасшего его жизнь не раз и не два, подарившего новую цель в жизни и дорогих сердцу людей. Солнце исцеляло. Продлевало жизнь хоть на секунду, удерживая свое Небо в этом мире. Исцеляло не только его, но и остальных: Грозу, Туманы, что физически страдали больше остальных. Вспоминая то, как солнечно Тсунаеши улыбался им все последние годы, видя его состояние, ему невольно подумалось, что не он на самом деле яркое светило семьи, что именно этот человек, которого он сам недооценивал всю свою подростковую жизнь, является главной опорой семьи, вселяющей в сердца друзей надежду и радость, а врагов повергая в отчаяние. Гроза укрепляла стены, дабы те не провалились раньше времени. Это практически все, что подросток смог сделать для него — своего друга, босса и человека, взявшего его, капризного, истеричного ребенка под свою опеку, когда другой бы просто выбросил, словно ненужную тряпку. Поэтому он стал одной из главных боевых единиц Вонголы. Ему было абсолютно все равно, что он является самым младшим и слабым, ради Неба он готов на все. А Тсуна не мог оставаться в постели. Все что угодно, но не это. Пусть Хранители ночи напролет сидели у его кровати, днем босс Вонголы — это босс Вонголы. Ему не положено показывать слабость при посторонних. Он все так же приходил на собрания Альянса, раздавал приказы по мере возможностей и… искал себе наследника. Совсем недавно Савада понял, что жить ему еще от силы три-четыре года. Но и это с натяжкой. Потому Дечимо подключил все связи Вонголы, задействовал силы CEDEF, втянул Варию — все ради того, чтобы не оставлять семью без головы.

***

Реборн узнал об этом буквально через полгода после Хранителей. Он бывший аркобалено, сильнейший из последней Радуги. Но его долг Вонголе, а точнее самому Десятому, несоизмерим. Будучи тем, благодаря которому Проклятие пало, он оказал невероятную услугу тогда ещё младенцам, не позволив погибнуть. Верде теперь мог более спокойно проводить свои исследования и эксперименты, значащие для него все, заменяющие ему сон и еду; Лар и Колонелло смогли пожениться и прожить нормальную, насколько это возможно военным-мафиози, жизнь. Пустышки не отягощали их шеи, не высасывали неимоверное количество пламени, а их силы лишь возрастали. Сам же экс-аркобалено ненавидел тех, кто должен ему. Но больше он ненавидел тех, кто эти самые долги не отдаёт. Совершенно понимая, что положение его ученика в начале своей карьеры будет шатким, репетитор-киллер стал исполнителем Вонголы, встав на сторону Дечимо, будто говоря: «Попробуйте сунуться не с тем — костей не соберете». А взгляды Хранителей ясно давали понять, что они не посмотрят на статус и положение, не попрепятствуют расправе парня в строгом костюме. Вот и в тот день Реборн возвращался с миссии довольно-таки поздно, а отчёт было решено отнести прямо сейчас, совершенно игнорируя часы, давно пробившие полночь. Уже подходя к кабинету Тсуны, мужчина почувствовал невероятное количество пламени, исходящее оттуда. Из-за пребывания под проклятьем Радуги, он стал чувствителен к проявлениям атрибутов, научился чувствовать их на большом расстоянии. Учитывая объём исходящей силы, киллер был удивлён, что не заметил этого раньше, но свалил все на усталость после выполнения задания. По привычке, он сначала заглянул в комнату для проверки на ловушки, хотя он понимал, что в этом особняке, конкретно в этом помещении такого быть точно не может, но годы постоянной опаски за свою жизнь дают свои плоды. Однако картина, представшая ему была просто невероятна. Все Хранители собрались здесь, и несложно понять кто был тому причиной. Их босс, сидящий на стуле, который выдвинули из-за стола, находился в центре кабинета и, опустив голову, дремал. По обе стороны от подлокотников, расположившись прямо на полу, сидели Туманы. Их темно-синее пламя окутывало все части их тел, а также Саваду. С лиц Мукуро и Хром стекал пот, но они продолжали усердно использовать силу. Рехей сидел чуть ближе к двери от Докуро, повернувшись к коленям Дечимо. От него исходил тёплый жёлтый свет, исцеляющий трёх человек перед ним. Ламбо лежал неподалёку от ног Рокудо, чуть не уткнувшись в щиколотку шатена. Все его тело обволакивало зелёное пламя, укрепляющее стены, пол и потолок комнаты. Только вот зачем он это делал? Реборну это было непонятно. Правее от кресла с боссом стоял диван, на котором в полулежачем положении находились Гокудера и Хибари. На журнальном столике перед ними стояли кипы бумаг. Судя по всему, они работали прямо здесь, а позже решили отдохнуть. Ямамото разлегся в кресле, стоящем напротив Кеи и Хаято, расслабив свой галстук и перекинув темный пиджак через мягкую спинку. Вскоре случилось что-то, что бывший Аркобалено Солнца явно не ожидал увидеть. Тсуна вдруг согнулся в три погибели прямо на своём сидении и начал кашлять. Облако и Ураган быстро подскочили со своих мест, будто этого и ждали все это время, умудрившись перехватить Дечимо и положить его на диван. Гроза стала отдавать больше энергии для укрепления вертикальных и горизонтальных поверхностей, стараясь покрыть все, что только возможно. Туманы шустро, несмотря на потрепанный внешний вид, подскочили к «больному», погружая Небо в иллюзию. Сами же внезапно свалились на колени, тяжело дыша. Солнце уже оказывало помощь истощенным Хранителями, а Савада стал заметно ровнее дышать, немного расслабился. Фиолетовое свечение накрыло Тсунаеши, а Реборн заметил, что язычки пламени Неба начали втягиваться в своеобразное покрывало. Хаято уже сидел у дивана, ополаскивая тряпку в тазе, а потом наложил компресс на голову своего многоуважаемого Джудайме. Оперативная работа, занявшая минимум времени. А киллер, до сих пор находящийся в коридоре, недоумевал. Что здесь произошло? Почему все выглядели так, словно это часто случается? Никаких истерик, мгновенные решения, абсолютная тишина, разрываемая тяжёлым дыханием Неба и Туманов. Когда все более или менее успокоились, то есть перестали предпринимать что-либо, Реборн постучался и вошёл. — Не расскажете о том, что это такое было только что? — сверкнув глазами из-под полей шляпы, спросил мужчина. На удивление, ему ответил не Гокудера и даже не Ямамото, а Ламбо: — Это не наша тайна и не нам её раскрывать, — слишком серьёзно для того подростка, которого помнил Реборн. — Понимаю, — простой ответ, но он на то и лучший, что добивается всего, чем бы это ни было. Даже если это желание узнать о секрете ученика. Отчёт ложится на стол, а мужчина покидает помещение, решив зайти завтра после обеда и спросить об этом напрямую у Савады. Услышав всю правду из первых уст, мужчина был в шоке. Неописуемом шоке. Его ученик не проживет и пяти лет. Его пламя его выжигает изнутри. Идут активные поиски наследника на пост Одиннадцатого. — Я уверен, что ему понадобится помощь в будущем. Пожалуйста, натренируй его как только мы его отыщем. В конце концов, ты лучший репетитор-киллер, сотворивший из двух полностью бездарных людей, да простит меня брат, глав Величайших семей, — весёлый хмык с обеих сторон. — И хотя бы первое время будь рядом с ним и поддерживай его, ругай, но оставайся на стороне Вонголы и моего преемника. Можешь считать это моим последним желанием. Хоть до моей смерти ещё есть время, но прошу тебя, Реборн, — смотря в эти золотые глаза и сияющее во лбу пламя, он не смог отказаться. Но упоминание про «последнее желание» больно резануло со сердцу. Будто он все знает и смирился, просто ожидая того рокового момента. Совсем не похоже на того безбашенного парня, в свое время бросившегося воевать с Вестниками Смерти — Виндиче. — Да, Нео Примо, — лёгкий поклон с рукой, прижатой к груди — признак того, что он не отступится от этого приказа. Ради него, ради Никчемного Тсуны.

***

Сидящий в своём кабинете мужчина смотрел на лежащие перед ним бумаги и не мог поверить своему счастью. Он нашёлся! Потомок Сеттимо, дальний родственник Вонголы Оттаво, Доменико Кристофори. Парень был лишь на три года младше самого Дечимо, что несомненно играло на руку. Ему не придётся испытывать то потрясение, что он пережил в свои нестабильные тринадцать. Предварительно надев ещё одну пару перчаток, Тсуна взял в руки телефон и позвонил Реборну. — Здравствуй, Реборн. Мы нашли его. Доменико Кристофори, двадцать лет. Восточная окраина Италии, небольшой магазинчик оружия под названием «Alognov». В связи с деятельностью родителей знает о мафии. В институте не учится. — Понял. Но название довольно-таки кричащее, — хмыкнул собеседник по ту сторону трубки. — Ага, — в свою очередь усмехнулся Савада. — Парня привезти в особняк. На резонный вопрос отвечать примерно так: «Тебя хочет видеть Дон Вонголы. Но ты не бойся, он тебя не убьёт. У него к тебе предложение». Ни больше, ни меньше. Все ясно? — Да. Будет сделано, — в тоне начальник-подчинённый говорят они редко, но когда дело касается чего-то очень серьёзного, обращаются друг к другу только так. Если один начал говорить в такой манере — жди беды.

***

И вот, спустя несколько часов, молодой светловолосый парень стоял перед главной резиденцией семьи, на которую работали его отец и мать. Одетый в свою повседневную одежду, а точнее в синие джинсы и светлую растянутую футболку, он не вписывался в окружающую обстановку: величественный особняк, снующие рядом горничные в серых платьях с белыми фартуками, ходящие по коридорам мужчины в строгих костюмах, да еще и молчаливый сопровождающий с зеленым хамелеоном на шляпе, который жутковато глядел прямо в глаза Кристофори. Они остановились около массивной деревянной двери, чем-то неуловимо отличающейся от множества других, видневшихся во время всего пути. Войдя внутрь, в глаза бросился огромный письменный стол, за которым сидел молодой мужчина, даже парень, которому Доменико не дал бы больше, чем себе. Однако всегда должно быть одно или несколько жирных «но». Глаза хозяина кабинета завораживали. Заставляли поверить в то, что у сидящего напротив есть сила. И даже не та пресловутая сила, которой хвастаются на каждом углу, нет, это было нечто подчиняющее тело и сознание. А еще был страх. Первобытный страх, будто ты — просто дичь, добыча, на которую охотится гордый лев. — Здравствуй, Кристофори, — за почти десять лет можно было двадцать раз отвыкнуть от японской вежливости при встрече, что и пришлось сделать не только Тсуне. — Меня зовут Савада Тсунаеши и у меня к тебе вопрос. Позволишь? Не в силах оторвать взор от этих очей, в которых плескается Пламя и чувствуя, что голос обязательно подведет, парень лишь кивнул. — Я прекрасно осознаю, что это неожиданно, но ты уже знаешь о мафиозном мире, так что скажу сразу: ты являешься прямым потомком Квинто Вонголы, одним из единственных, кого не успела убрать Вария десятилетие назад. Думаю, понятно что мне, да и всей Вонголе нужно от тебя? Конечно. Как тут можно не понять, когда буквально прямым текстом заявляют. Доменико уверен, что управлять такой семьей будет сложно. Он понимает, что это невероятная ответственность. Не только за жизни Хранителей, о которых рассказывал ему отец, он должен будет решать как поступить со множествами судеб. Но парень согласится. Не просто потому что он будет заправлять многим, иметь и деньги, и власть, но и из-за того, что все время смотря в глаза дону Вонголы, он сумел различить бушующие в человеке эмоции. Пусть на первый взгляд Тсунаеши невозмутим и спокоен, Кристофори, как продавцу, необходимо учитывать пожелания покупателя, понимая того с полуслова и полувзгляда, дабы угодить всем прихотям, завоевав постоянного клиента, что всегда было важно в их бизнесе. Видя надежду, безграничную надежду и страх, парень решил оправдать ожидания этого самого человека, через пару лет после «прихода к власти» которого на всей Сицилии стало во много раз спокойнее, а боязнь за свою жизнь и жизни родителей — меньше. И ему все равно, что случится потом, он хочет отблагодарить, подарить надежду человеку, что обезопасил его родных и близких, прямо заявив, что даже небольшая стычка с его людьми может привести к вооруженному конфликту, который обязательно закончится полным уничтожением обидчиков. Да, они настоящие Небеса — ради дорогих сердцу людей готовы на все. И Тсунаеши это прекрасно видел. Как заметил и ту искру пламени в глазах наследника. — Да. Короткий, но такой емкий, содержащий всю волю и решимость молодого человека ответ.

***

Все будут помнить Второе Великое Небо, Нео-Вонголу Примо, вернувшего порядок и истинный мир в мафию, человека, которому на верность присягнули сильнейшие люди нескольких поколений, будь то неуправляемые убийцы, некогда «проклятые младенцы» или Виндиче. Каждый был чем-то обязан Ему, но Он лишь пожимал плечами, солнечно улыбался и прощал все. Все, что не вредило Его семье. Все будут помнить, как Он возвратился к земле, как плакало небо, как спустя лишь час вышло солнце, будто говоря тем задорным голосом двадцатисемилетнего юноши: «Ну, поплакали и хватит. У вас все прекрасно, даже не думайте спешить ко мне! Не то получите у меня, должен же я отдыхать от ваших закидонов?» — на что Мукуро, словно понял все, горько усмехался, сверкая красным глазом: — Тебе дорога на небеса, Тсунаеши-кун. А такие как я будут гнить в самом пекле ада, мечтая возродиться седьмой раз и увидеть Небо, ку-фу-фу. А Одиннадцатый будет помнить последние слова, произнесенный хриплым голосом: «Я, как и Примо, буду следить за тобой, за Вонголой. Когда будет необходимо — мы, словно призраки прошлого, нагрянем к вам и напомним истинную цель, ради которой создавалась группировка в центре неконтролируемой Италии» Так закончился род Иэясу Савады. Он же в свою очередь, как и Савада Тсунаёши, надеялся, что ни через век, ни через два не проснется его проклятая кровь, а жить будет лишь процветающая Вонгола.