(не) стыдно

Когда в пять на теле у Саске расцветают девичьи имена, черным по белому, клеймя его ещё по-детски нежную кожу, мать улыбается. Она говорит, это нормально, сынок, все мальчишки в нашем клане носят на себе бесчисленное количество имён. Саске хмурится, скребёт ладошкой по размашистым и кривоватым иероглифам, подковыривает их ноготками и спрашивает, как их, черт возьми, убрать. Микото смеётся, треплет его по макушке и говорит, что так захотела природа, решившая помочь гордым и несуразным детям выражать свои чувства. Мать говорит, что эти имена приведут Саске однажды к возлюбленной и когда она полюбит его взаимно, и примет, его кожа станет снова чистой и белой как снег, сохранив на себе лишь ее имя. Саске задумчиво жуёт щеку, ищет имя отца у нее на теле, но, к несчастью, так ничего и не находит. На теле матери под десяток чужих, совсем не красивых имён, каждое несуразное и неопрятное, недостойное марать столь светлую кожу жены Учиха. Мать их скрупулезно прячет. У Итачи кожа покрыта этими именами, как сыпью, они и мужские и женские, они повсюду — на шее, на руках, на груди, на спине, даже на ступнях, которые его брату приходится скрывать. Итачи не разговорчив, мало общается с людьми, его любят только издалека, но продолжают любить. Однажды Итачи приходит домой совсем чистый, без единого имени, и только спустя много лет Саске узнает о скрытом на ключице «Учиха Шисуи». Однажды Итачи приходит домой совсем чистый, Саске любопытно, но спросить так и не получается. На следующий день Итачи уходит, чтобы забрать с собой всю семью, чтобы забрать с собой всю любовь в душе тогда ещё ранимого Саске, чтобы растоптать и бросить. На следующий день Итачи уходит, а имен на теле Саске становится меньше. Его подружки-соклановцы почили той ночью, унеся их с собой на тот свет. В школе их тоже учат науке про имена. Наруто, крикливый и глупый, бахвалится, говорит, что однажды имя Сакуры-чан обязательно появится и на его коже, но Сакура, вот она, оборачиваться к нему и дарить свою любовь не собирается. Она ищет на своей коже имя Саске, ищет и не находит, Наруто, впрочем, там тоже не прячется, хотя кричит о своей любви громче всех на свете. У него самого кожа чистая, не замаранная чужими чувствами, потому что он изгой, демон, потому что его ненавидят и боятся. У него скрывается меж лопаток имя маленькой химэ, так же скромно и незаметно, как ее нежные чувства. Но Наруто один, некому рассказать о чужих чувствах, некому взглянуть ему за спину и просветить, поэтому Наруто кричит, что любит Сакуру, Сакура упорно его имени на коже не находит, Саске счесывает ее собственное имя у себя с коленки. Природа решает таким образом помочь своим детям, но только больше путает и обманывает. Сам Саске уверен, что никогда не полюбит.

***

Когда их определяют в седьмую команду, Сакура ликует. Она думает, что сможет очистить кожу Саске своими чувствами, теперь-то точно, она думает, она уверена, что у нее получится. Наруто все так же упрямо улыбается, обещая заиметь ее имя на своей коже, Сакура все также не находит ни одного имени на своей собственной. Но, конечно, Сакура молчит, упрямо и хмуро, выдает Наруто подзатыльники, стреляет глазами в сторону Саске и остаётся единственным человеком, на коже которого нет ни одного имени. Она видит свое на коленке Саске, случайно хинатыно на спине Наруто, но никому ничего не говорит, упрямо сжимая губы и глотая соленые слезы. Теперь, когда они вместе, Сакура думает, что сможет. И на ее теле появятся оба их имя. Обещанное себе Саске и оправданное Наруто. Через много лет ничего не меняется. Их имена так и не всплывают на ее коже.

***

Когда Саске уходит, его хотят вернуть все и сразу, но приходит только Наруто. Он приходит и кричит, громко и много, он засоряет путанные мысли, он врывается правильными словами в голову, он обещает, он задевает за живое, но Саске уходит. Саске обещает себе, что сотрёт чужие имена со своего тела и никогда не полюбит. Саске уходит, бросает единственного друга, соперника и даже не знает, что его имя давно расцвело на смуглой коже. Имя Узумаки Наруто так никому и не достаётся.

***

Наруто любить никто не учил. Он весь, как открытая на форзаце книга, он кристально чист и ясен, он откровенен и упрям. Сакура умна и красива, и, главное, так же проста, как и он. Она бесклановая, простая слабая девчонка, которая поднялась с низов и добилась первого места в классе. Наруто смотрит на нее и сжимает кулаки. Сакура-чан молодец, она ставит себе цели и добивается их. Наруто восхищён по-детски совсем. Такие, как Сакура-чан, прямое доказательство того, что сможет и он. Наруто решает, что любит ее. Но любить его никто не учил, поэтому имени на своем теле Сакура так и не находит. Наруто даже и не знает, что громкими словами и обещаниями сам ее и ломает. Он бойко и упрямо продолжает ей клясться, что заставит любить себя, смотрит в изумрудные колодцы глаз и обещает, что вернет ей Саске. Сакура провожает его плотно сжатыми губами и злыми слезами. Его имени на коже так и не находит.

***

Наруто не узнает об имени Саске, но все равно упрямо продолжает за ним гнаться. В его амбициях нет обещанного «для Сакуры», только эгоистичное «для себя». Наруто никто не учил любить, поэтому он сам не умеет, зато клянется себе, что однажды полюбят его. Наруто обещает не кому-то конкретному — лишь себе и, немного, Саске, что вернет его обратно, потому что как быть кем-то любимым, когда не смог бороться за что-то уже приобретенное, он не знает.

***

Наруто растет и сражается, растет и верит, растет и идет вперед — дальше-больше, уверенный шаг, несгибаемый стан, нерушимая воля, титаническое упрямство. Наруто растет и крепнет, обрастает необходимым фундаментом, Наруто готовится стать не просто Хокаге — опорой, поддержкой, последней оправданной надеждой. Наруто растет и обещает себе больше никогда не проигрывать. Наруто растет и все так же никогда не сдается. Джирайя рассказывает ему об имени Хинаты на лопатках в четырнадцать лет, умалчивая о вязи иероглифов на крыльях копчика, Джирайя уверенно и упрямо просит Наруто отступиться от Саске и обратить внимание на тех, кто рядом и кто готов принять, Джирайя почти что готов ему силой вдалбливать простые истины — так будет лучше. Лучше для тебя и для всех остальных, кто уже отступился. Имен на теле Саске сокращается раз за разом, Джирайя не видел, но уверен в этом, Джирайя не знает, что имени Наруто на нем так и нет — он думает, что «Узумаки Наруто» там самое крупное. За месяц до возвращения в Коноху имя Саске окончательно сходит с кожи Наруто, оставляя на ней блеклый шрам, о котором он так и не узнает. Джирайя почти рад, но уже знает, что сдаваться джинчурики не умеет. Он с горечью предвкушает полный его разгром. Возможно впервые именно тут Наруто и проиграет и превозмогание не поможет.

***

Саске растет и имен на его теле действительно становится меньше, гораздо, гораздо меньше. Имена Сакуры и Карин он учится игнорировать, хотя, конечно, теперь ему уже просто плевать. Не имеет значение, кто любит его и кого любит он, у Саске есть цель, а кроме нее важнее нет абсолютно ничего.

***

Сакура тоже растет, растет и крепнет, обретает уверенность и признание, Сакура растет и пробивает своим упорством все немыслимые стены, Сакура растет и прыгает выше собственной головы. Ей шестнадцать и на ее молочной коже впервые расцветают чужие имена. Сакура все еще несносная и упрямая, страшная в гневе и в уверенности в собственных силах, Сакура наконец смотрит на себя в зеркало и видит, что готова бороться — за свое место под солнцем, за свое право быть равной, за свою заслуженную любовь. Сакура растет, растет стремительно, шагая вверх по лестнице собственных превозмоганий, растет и совершенно не знает, что остальные не идут уже, а давно вбежали наверх. Сакура понимает, что, возможно, прокололась, когда Наруто возвращается обратно — и ей становится страшно возвращать Саске домой. Когда Наруто возвращается, Сакура не хочет, но готова плакать. Он взрослый, красивый, сильный — смотрит ей в глаза, улыбаясь своей теперь не мальчишеской, а привлекательной теплой улыбкой и Сакура готова умереть от того, что сердце пропускает удар. Когда ее имя появляется на его предплечье, она едва не лишается чувств, но.

***

Но любить Наруто не стыдно.

***

Когда Наруто в следующий раз встречается с Саске, имя Учихи обратно и законно возвращается на свое положенное место. Когда Наруто говорит, что не собирается отступать, складывая губы в простое «я верну тебя, я спасу тебя, я один смогу принять твою боль», Саске отчаянно хочется верить, но — не получается. Имени Наруто Саске на себе, как не искал, так и не находит.

***

Вязь иероглифов расцветает внизу, за разворотом резинки трусов, прямо на тазовой косточке и Наруто ошеломленно пялится на черные дерганые кандзи, привлекательно оттененные смуглотой его кожи и, наверное, тогда впервые позволяет себе касаться своего тела вот так — глухо выстанывая полу-всхлипы в плитку душевой кабинки, взглядом следя за чужим именем. Возможно где-то в то самое время теплота в его груди впервые тяжестью скатывается ему к желудку. Наруто все еще не любит Саске, но.

***

Нарушить обещание не может. Теперь точно нет.

***

Наруто вырастает и расшибает себе о каменные стены лоб, идя напролом к своей цели, вырастает и побеждает везде-везде-везде. В войне, и не только за мир и покой, но и за любовь, побеждает и побеждает всех, даже себя. Наруто возвращает домой Саске, возвращает домой само понятие дом, возвращает домой по-бе-ду. На теле Наруто расцветают, словно бутоны, имена, одно за другим, имена не просто благодарности или признания — там отпечатки великих политиков, сильнейших героев, его друзей и собратьев, там имена тех, за кого он боролся, чьи метки, на самом-то деле, заслужил, чьи метки достались ему и только ему, потому что больше некому, потому что каждого из них Наруто спас. Наруто так много борется и побеждает, что сам не замечает, как становится похожим на полотно, как собирает все эти отпечатки мимоходом, едва ли не по несколько за раз. Наруто вырастает и вынужденно оказывается с жестокой реальностью лицом к лицу — на запятнанном теле его знаки гордости, имена тех, кто любит и дарит ему свою любовь без попытки отобрать что-то взамен, ведь любить Узумаки Наруто нормально, любить Узумаки Наруто не стыдно, но сам Узумаки Наруто, спустя столько лет, проб, ошибок и препятствий, гордым себя за них не чувствует.

***

Свое имя он, даже спустя столько лет, так никому подарить и не решается.

***

Наруто стоит перед алтарем, сжимая чужую мягкую нежную ладонь, смотрит с улыбкой в глаза Хинаты, клянется не только словами, но и взглядом — тебе-то точно, подарю, отдам все, что могу, ты была первой и самой долгой, ты верила и заслужила больше всех. Наруто сжимает ее руку перед алтарем и клянется в любви и верности, смотрит прямо в душу и пытаясь заставить их верить в это обоих. (даже себе он не признается, что выбирает ее только потому, что она едва ли не единственная его взаимности не требует) Своего имени на ее прозрачной коже он так, увы, и не находит.

***

Наруто не учил никто любить, он учился сам и в его любви не было пошлости или болезненных судорог — он любил Хинату, как любил теплые ворсы шарфа, любил Сакуру, как любил теплые булочки с мясом, любил Саске, как ближнего по духу брата, любил их всех, как любил свою деревню — всем сердцем и всей душой. Любил буквально всем своим естеством, но увы не так, как того хотели они.

***

Узумаки Наруто любить было совсем не стыдно — оправдано и почетно, к его тридцатилетию даже на уровне мейнстрима, но. Любить его было так же и больно — ведь свою взаимность он так никому и не подарил.