Эти

И снова сражение, окончившееся ничем. И они оба прекрасно знают, что потерпевшие поражение Майлин и Шедоу ещё вернутся, и на сей раз всё будет сложнее. На сей раз точно не обойдется без Спектры. И Дэн ненавидит себя за то, что его мысли, просто обязанные назойливыми пытливыми мухами облепить их дальнейшие планы наступления и освобождения бакуганов, все настроены лишь на одну волну: на Эйса и Шуна. На ненависть, которая закипает в нем по отношению к первому. На собственническую, непривычную, какую-то тоскливую, отчаянную нежность, которая сопровождает любую мысль о втором. Эйс. Они так и не говорили с тех пор, как окончился этот небольшой, почти бессмысленный бой. Эйс, который, быть может, и хороший парень, но какое Дэну до этого дело? Он вломился в их жизнь до абсурда недавно, но успел сделать с Шуном что-то, чего не делал ещё никто. Приручить. Сколько бы Шун ни делал вид, что это не так. Как бы Шун ни огрызался на него, как бы ни кривил рот, выслушивая любую его идею, Дэну ли не знать, что так оно и есть. Дэну ли не знать, когда они с Шуном знакомы с самого детства. Казами всегда был ходячим воплощением самой ледяной на свете отстраненности. Замкнутый и какой-то до невозможности серьезный, он с детства мог уткнуться в какую-нибудь книгу, совершенно абстрагируясь от всякой реальности. Молчать часами. Не перезванивать и не отвечать на звонки. Его личное пространство было чем-то вроде непробиваемого стеклянного купола, и это раздражало Дэна, но ведь Шун никогда никого ни к чему не принуждал. Уж точно - не к общению с ним. Недоверчивый. Вроде бы и тихий, и сдержанный, но чуть ли не дикий в этой своей напряженной недоверчивости какой-нибудь птицы, которая подойдет к тебе близко-близко, но упорхнет, если ты только вздумаешь протянуть к ней руку. И в этом всегда был весь Шун. Донельзя одинокий. Донельзя свободолюбивый. И что же теперь? Эта нездоровая, непреодолимая зависимость, которая так и читается в его холодных, но честных глазах. И нельзя сказать, чтобы это было хоть чем-то светлым. И нельзя сказать, чтобы он сам был особо рад. Эйс, этот грубый мальчишка Эйс. Дэн толком не знает в самом укромном, самом подлом, но самом честном уголке души, что именно его выводит из себя: то, что Казами настолько к кому-то привязан, чёрт побери, или же то, что он привязан не к нему? И нет ничего более нелепого, более досадного и тяжелого, чем понимать, что выбор, стоящий сейчас перед ним, это выбор между их общей задачей и его чувствами. Потому что либо сплоченная команда, либо ничего. Либо он заставляет себя отложить это в сторону, душит как может эту глупую ненависть к Эйсу, чтобы обойтись без дополнительных слабых мест и угрозы распасться и напрочь всё провалить, ведь и так уже есть эта чертова парочка с их вечными то холодными, то бурными ссорами, либо помимо их общей войны с внешним врагом вести собственную - внутреннюю. С Эйсом. Со своим приятелем, со своим союзником Эйсом. Дэн тяжело вздыхает, силясь не выругаться. Понимает, что есть лишь один человек, с которым он может всё это обсудить. Тот, кто сам был соучастником этого странного, невероятного недоразумения, а заодно - его лучшим другом. И это Шун.