Часть 1
17 декабря 2017 г., 15:10
Снегопад — одна из тех редких вещей, которые делают унылый город по-настоящему красивым. Когда однообразные серые дома-коробки укрыты сверкающим белым полотном, в них будто вселяется жизнь. А уж если снежинки изящно вальсируют во тьме чёрного ночного неба, лишь ненадолго выходя под софиты уличных фонарей, то город и вовсе словно погружается в сказку. Мягкие пушистые хлопья медленно водят свой хоровод, спускаясь из иного, фантастического мира в скучную реальность, ненадолго делясь с ней своей магией.
К сожалению, для Марибель Хан эта сказка навсегда осталась в прошлом.
Марибель стоит у окна, опершись плечом на край рамы, и с тоской наблюдает за падающими с неба снежинками. За стеклом она будто видит собственное прошлое, и картины двухлетней давности живо вспыхивают в её памяти, как огоньки гирлянды — всего на мгновение, но готовые спустя несколько секунд зажечься вновь. А за её спиной тем временем, в противоположность вялому и неторопливому снегопаду, кипит жизнь. Марибель хорошо слышит и прекрасно осознает, что происходит сейчас в квартире: тихо гудит электрическая плита, раздаются шаги, за которыми следует негромкий скрип дверцы стенного шкафа, а затем — лёгкое шуршание и металлический лязг. Марибель догадывается, что именно это всё значит, но оглядываться не спешит. Сейчас она не принадлежит этому миру — сейчас она на его границе.
Да, снаружи её прошлое, в небольшой уютной квартире — настоящее, а она сама стоит на их границе, не в силах ни отпустить былое, ни отдаться нынешнему. И самое гадкое в этом то, что своим поведением Марибель мучает ни в чём не повинного человека.
На первый взгляд Марибель Хан и Акамива Исао — совершенно нормальная пара, и они вдвоём занимаются всем тем, чем положено заниматься нормальным парам. Они вместе на учёбе и дома, по выходным ходят в кафе и на выставки, делят быт, досуг, постель, многие интересы, тревоги и переживания… Вот только Марибель не любит Исао.
Исао вовсе ей не противен, а очень даже наоборот: Марибель действительно ценит его, она безмерно благодарна ему за поддержку, которую он оказал ей в тяжёлый период её жизни… вот только ценит она его скорее как очень близкого друга, но никак не возлюбленного. Можно сказать, что за время их отношений Исао в её сердце занял примерно такое же положение, как Ренко: Марибель слишком привязалась к нему и уже не представляет своей жизни без него. Однако Марибель хорошо понимает: как бы ни дорога была для неё Ренко, она бы вряд ли смогла когда-нибудь полюбить её в романтическом смысле.
Так же, к сожалению, она чувствует себя и с Исао. Общаясь с ним на интересную тему, Марибель ощущает спокойствие и тихую радость — но не тёплое счастье, разливающееся в груди при виде улыбки любимого человека и звуке его голоса. Его нежные поцелуи и прикосновения дарят ей исключительно физическое удовольствие, но не могут в достаточной мере наполнить эмоционально. Когда по пути домой с их очередного свидания Исао берёт её за руку, у Марибель не возникает желания прильнуть к нему ближе, чтобы больше никогда не отпускать, она даже не особенно сильно сжимает его ладонь в ответ. Счастье, от которого кружится голова, учащённое от предвкушения встречи сердцебиение, небывалая лёгкость на грани эйфории всего лишь благодаря близости одного-единственного человека — всего этого не испытывает Марибель рядом с Исао.
Однако ещё каких-то два года назад она всё это испытала с другим. С тем, чувства к кому, как она ни пытается их подавить, всё ещё живы.
Марибель прекрасно помнит каждое мгновение вместе. Она помнит, как целый год искала способ преодолеть границы миров ради одного-единственного человека; как нежно целовал он её, осознав, что она на самом деле рядом, и как она сама в тот момент таяла от ощущения бесконечного счастья, накрывшего её, словно цунами; как он угощал её горячим шоколадом, потому что понимал, что с её постоянным недосыпом от кофе её уже тошнит; как они каждый раз гуляли допоздна и как он рассказывал ей удивительные истории из своей жизни, а она с превеликим интересом их слушала. Да, Марибель даже спустя два года помнит каждую подробность, каждую мелкую деталь их времени вместе, а в её сознании до сих пор периодически всплывают моменты их разговоров: беззаботные и печальные, неловкие и откровенные, полные безграничной надежды и глубочайшего отчаяния. Марибель всё бы отдала, чтобы вновь испытать это чувство — чтобы вновь любить и быть любимой.
С Исао всё не так. Марибель позволяет себя любить, но не может полюбить в ответ. Она искренне хочет этого, она верит, что Исао заслуживает быть любимым, но, сколько она ни старается убедить себя, что любит его, в её сердце всё никак не пробуждается желанный трепет. Исао помог пережить ей смерть возлюбленного и дождаться пробуждения Ренко от комы, и Марибель ужасно стыдно перед ним. Стыдно лгать в глаза, делая вид, что она любит. Именно поэтому она никогда не произносит эти заветные слова вслух — лишь неизменно отводит взгляд и тихо бормочет что-то вроде: "Взаимно", — а то и вовсе просто смущённо улыбается в ответ на его признания.
Всё это так жалко и убого. Она ведь прекрасно осознаёт, что Исао этим не обмануть. Да что там, она точно знает, что он всё понимает.
Как-то раз из чехла телефона Марибель (он же, как и у всех людей, визитница, где хранятся все кредитки, пропуски и прочие жизненно необходимые мелочи) выпала фотография, и Исао не посчастливилось заметить её раньше хозяйки. Как истинный джентльмен, он поднял снимок и хотел было вернуть его Марибель, когда его взгляд случайно упал на само изображение. Марибель в этот момент забыла, как дышать, и, совершенно побледневшая, неотрывно смотрела Исао в лицо. А тот выглядел так, словно только что получил предательский удар в спину от человека, которому он больше всего доверял. Насилу оторвал он взгляд от снимка и, кое-как натянув на лицо улыбку, мягко посоветовал Марибель быть внимательнее. И в этот момент внутри Марибель всё перевернулось.
Это был снимок, который они с парнем сделали в фотоавтомате во время одного из свиданий. На нём улыбка Марибель такая искренняя и счастливая, какой она ни разу не была рядом с Исао. И, наверное, никогда не будет.
И вот сейчас, ровно спустя два года со дня, отнявшего у неё любимого человека, Марибель стоит у окна, болезненно вглядываясь в слепящий белый на фоне чёрного и боясь обернуться и встретиться взглядом с Исао. Он явно куда-то собирается, но она не находит в себе силы даже попытаться его остановить. Да и зачем? Чтобы удержать при себе, а затем опять постоянно давать понять, насколько велика пропасть между ним и тем, кто невольно забрал весь запас любви Марибель с собой в могилу? Чтобы продолжать эту бессмысленную трагикомедию, в которой ни одно действующее лицо не получит счастья?
Марибель стыдно признаться в этом даже себе, но сейчас она больше всего хочет, чтобы Исао просто ушёл. Ушёл, громко хлопнув дверью, сказав что-нибудь очень болезненное — например, как он устал от её эгоистичного поведения и как ему надоела её постоянная игра. Хоть что-нибудь, показывающее, что он её ненавидит. Ведь так будет проще: он наконец-то будет свободен и найдёт себе ту, с кем будет счастлив, а Марибель... Марибель перестанет чувствовать себя той, кто медленно убивает хорошего человека.
В этот момент она слышит, что плита перестала гудеть. Исао подходит к ней, явно что-то заваривает — раздаётся лёгкий стук ложки по стенкам керамической чашки — а затем снова куда-то идёт. Марибель вздрагивает, когда осознаёт: звук его шагов с каждой секундой звучит всё громче, приближаясь к ней. А в следующий миг он уже стоит рядом — она скорее не видит, а чувствует его присутствие: ощущает исходящее от него тепло, слышит его тихое дыхание. Ещё несколько секунд Марибель не двигается, боясь встретиться с ним взглядом, а Исао терпеливо ждёт, и не думая как-то торопить её.
А затем она поворачивается к нему.
Исао стоит перед ней, одетый по-уличному. Взгляд Марибель как обычно падает ниже, чем нужно, чтобы смотреть Исао в глаза (потому что он был ниже), поэтому она краем глаза успевает заметить чашку с каким-то тёплым дымящимся напитком в его руке, прежде чем робко взглянуть ему самому в лицо. Она не видит в его выражении осуждения, которого так боялась и которое одновременно могло бы быть её спасением, — она видит лишь вымученную ободряющую улыбку на его губах и боль в глубине тёмных (а у него были светлые) глаз. Марибель не может этого вынести и отводит взгляд.
Наблюдая всё это, Исао лишь тяжело вздыхает. Марибель может лишь догадываться, насколько у неё сейчас виноватый вид. Однако Исао ничего не говорит. Вместо этого он молча передаёт ей чашку, которую Марибель чисто автоматически принимает, мысленно с горечью отмечая, каким нежным жестом Исао на несколько мгновений обхватывает её ладони, чтобы убедиться, что она действительно держит чашку. Марибель не может скрыть своих эмоций: её губы невольно дрожат, а голова опускается ещё ниже. Исао вздрагивает. Заминка в несколько секунд — и он осторожно приобнимает Марибель за плечи и притягивает к себе, чтобы легонько поцеловать в макушку.
А затем он уходит. Не проронив ни слова, не хлопнув дверью, а в полным молчании тихонько прикрыв за собой. И пока за её спиной раздаётся звук закрывающегося замка, Марибель продолжает стоять, глядя в окно, на освещённую фонарями улицу и на укрывающий её снег, и не переставая думать, насколько же она всё-таки ужасна. Только спустя, наверное, минуту, она переводит взгляд на чашку в руках и с удивлением осознаёт, что напиток в ней — не что иное, как горячий шоколад.
Марибель стоит в ступоре с широко распахнутыми глазами и чашкой горячего шоколада в руках и не может понять, почему же её жизнь настолько иронична. А в следующий миг в сладкий напиток падает несколько солёных капель.
— Я попыталась жить, как ты и хотел, Минато. Почему же своим существованием я снова причиняю дорогим людям боль?.. — срывается с дрожащих губ тихий, полный отчаяния и горечи вопрос.
Но ответить некому. Марибель одна в пустой квартире, корит себя за все возможные грехи и не может остановить поток слёз. Сможет ли она когда-нибудь полюбить Исао так же, как она любит Минато? Сможет ли остановить его пытку, наградив его за терпение? Может ли она сделать хоть что-то?
А за окном тихо падает снег, напоминая о прошлом...
