Collide

      Это не сон. Какое уже утро Оливия, открывая глаза, понимала, что это всё не сон. Она просыпалась не в уютном доме, а в какой-то очередной клоаке. Благо, в этот раз Сури на месте и уже сидела собранная, терпеливо ожидая. — Утро, — без доли эмоций сказала Оливия.       Сури кивнула. Кейн снова читала ту книгу, которую ей дали те искатели. Какой-то справочник. Лично Оливии была непонятна вся эта зашифрованная писанина, однако подруга, кажется, смогла что-то сообразить. Спасибо ей на этом.       Девушка встала и быстро, насколько умела, привела себя в порядок. Она просто нацепила своё поношенное платье, которое было на ней последние пару дней, не заморачиваясь о чём-либо ещё. Всё бесило. Мир бесил. Отсутствие нормальной кухни и ванны бесило. Эта одежда бесила. И то, что все платья на ней теперь болтаются — было просто последней каплей. Она прорычала нечленораздельный мат, хотя раньше не давала себе волю в подобных высказываниях, и со злостью стала запихивать вещи в чемодан. — В ванну не пойдёшь? — удивилась Сури, оторвавшись от справочника.       Оливия сморщилась от вчерашних воспоминаний. — В эту — только за деньги, — сурово констатировала она.       Кейн безразлично пожала плечами, спрятала книгу и, взяв свою поношенную сумку, вышла из комнаты. — Тогда идём. Нечего здесь торчать и набивать цену этой шараге. И так задержались. — В Орден? — Пока нет, сначала к настоятелю. Вчера мы с тобой это обсуждали... — Точно... Но почему нельзя тогда сразу в орден? Ты же говорила что он недалеко... — Да, но мы не скалолазы, — отмахнулась Сури.       Снова какие-то непонятные фразы. Рейнс не стала выяснять к чему это. Оливии было уже плевать куда идти, лишь бы куда-нибудь прийти. Уже две недели девушки скитаются по материку, и всё это путешествие сидело в печёнках. Когда она думала о том, что ей всё надоело, то сразу вспоминала прочитанные романы. О приключениях, об отважных главных героях, которые превозмогают все препятствия, сильные, смелые… Путешествуют по всему земному шару, описывают культуру стран… Да что греха таить, она всегда представляла себя героем, который несёт в мир добро и справедливость во всех уголках планеты! Такая детская мечта. Бойтесь своих желаний.       И вот снова они откуда-то уходят. Закрывают дверь, возвращают ключ и идут. К какой-то цели, пешком, в большинстве своём. Каждый день как день сурка. И почему тут нет нормального транспорта? В такие моменты вспоминается другой мир, который она видела когда-то во сне…

***

      15 июня… Этот день Хелли Арендт запомнила как день своего второго рождения. До этого дня девочки будто бы не существовало. И вообще, что это за имя? Откуда оно взялось? Помнится, это имя принадлежало ей, но… Та Хелли была из уважаемой и богатой семьи. Девочка с прекрасным образованием и манерами. С друзьями… И выглядела она по-другому… Взрослее? Или просто, была другой? В отражении грязной лужи толком и не разглядишь. Разве что руки… Они были странными. На маленьких ладошках были выжжены шрамы, похожие на половинки какой-то птицы. И что же было с этим телом? Проснувшись в подворотне рядом с кучей мусора, худощавая потрёпанная девочка в рваном платьице долго рассматривала себя, пытаясь вспомнить кто она и что с ней произошло. Но тщетно. Были только обрывки, но эти жалкие клочки памяти не имели никакого контакта с той реальностью, где она сейчас находилась. Может, это был сон? Сон, в котором всё было хорошо… В котором у неё был дом, родители, мягкая постель, были друзья… Хоть она почти не помнила тех лиц. Разве что парочка отпечатались в её голове так, будто это были действительно живые люди. Но разве это важно? В том сне было всё по-другому. Электроника, умные вещи, телевидение и прочее, прочее… А сейчас? Сейчас её отовсюду гонят, называя оборванкой безродной, не ответив даже на вопросы, которые она задавала. Смеялись в лицо, называли сумасшедшей. Вокруг нет ни намёка на цивилизацию, которая, как она думала, её окружала…       «Это сон?.. Я… Никто?.. У меня… ничего… нет..?» — думала она, скитаясь по закоулкам, прячась от людей. Ей было стыдно. Почему? Она не могла объяснить. Просто стыдно, что она в таком оборванном виде. Без памяти, без племени и рода. Ничего не знающая об этом мире. Может, она реально такая, какой её называют? — Ой… Бедняжечка! — раздался какой-то женский голос. — Что же ты тут сидишь? Ты потерялась? Что с тобой случилось? А… Ладно! — На плечи девчонки опустилось что-то тяжелое и тёплое. — Дождь на дворе, а ты тут сидишь вся в лёгком! А ну живо за мной!       Голос был явно командный, но по-своему добрый. Бойкая женщина, лет 50-ти взяла её за руку и потащила куда-то в неизвестном направлении. Хотя… Какая разница куда её ведут и что с ней будут делать? Она — никто. Звать — никак. Никто за ней не придёт и не хватится искать. Все, кого она помнила, были там. Во сне.       Не успела девочка опомниться, как она уже сидела возле камина, завернувшись в тёплый плед. Недалеко на кухне хлопотала та самая тётя. Пахло вкусно. Тушеными овощами и молоком. Дрова приятно трещали, чем успокаивали слух.       Оторвав взгляд от огня, девчонка осмотрела комнату. Довольно просторная гостиная, белые стены которой были увешаны красивыми картинами. На каждой стене висели светильники в виде ракушек, и между ними затесались шкафчики с книгами. Окна в комнате украшены тяжелыми шторами бордового цвета в тон кушетке и мягким креслицам в середине гостиной, которые были расставлены вокруг низкого столика из тёмного дерева с резными ножками. Под этой композицией расстелили красивый круглый ковёр красного цвета с чёрным узором на кромке. Девочка же сидела рядом с камином на лакированном деревянном паркете из тёмных пород. — Апчхи! — чихнула она и ещё сильнее зарылась в плед.       На это тут же из кухни послышался строгий голос: — Вот видишь? Простудилась… Эх, молодёжь! Совсем цену здоровью собственному не знает! Под эти причитания из-за ближайшей двери показалась красивая женщина, с короткой стрижкой. Волосы её были каштанового цвета с лёгкой проседью. Лицо строгое, но по-своему доброе. Глаза миндалевидные, светло-зелёного цвета. Губы тонкие, бледно-розовые. Кожа белая, с лёгкими морщинами. Женщина была стройной, статной, в строгом чёрном платье с жабо, которое украшало красивая серебряная брошь с огромным изумрудом. — Так… Пошли умоемся, и есть. А то гляди… Кожа да кости. Как ты докатилась до такой жизни, а?       Женщина поманила за собой жестом, направилась в коридор и зашла в ближайшую комнату. — Я — Ида Рейнс. Можешь звать меня Идой. Никаких тёть, госпожей и прочей нечисти. Я доступно объяснила? — она строго посмотрела на девочку из-за плеча. Та кивнула и погрузилась снова в свои мысли. — Вообще-то, принято представляться в ответ, когда кто-то говорит тебе своё имя Девчонка остановилась. Она посмотрела на Иду и почему-то разревелась. Сквозь слёзы смогла только проскрипеть: «Я не знаю», и заревела в голос. — Бог ты мой! — запричитала тётя. — Вот жизнь пошла! Дети собственного имени не знают… Мама родная… Ты хоть что-нибудь о себе знаешь? Сквозь всхлипы девочка пыталась что-то сказать, что первое в голову пришло… — Лю… люблю рисовать и мясо!!! — крикнула она и продолжила рыдать навзрыд. Ида долго пыталась сохранить невозмутимое лицо, но затем засмеялась в голос. Она подошла к девочке, обняла её за плечи, тихонько сказав: — Ну, тогда живи у меня. Давай, я пока для удобства назову тебя Оливией. Всегда хотела так назвать свою дочь. Я одна. Ты одна… Вместе как-то веселее, что ли… — Угу… — хмыкнула девчонка, обнимая свою спасительницу.       Ночь… Дождь всё ещё лил как из ведра. За окном сверкали молнии, шумел ветер, ветки били по трубе, раздавались раскаты грома, а в доме у владелицы библиотеки Святой Розы плакала девочка. У которой был свой дом, имя… Это было 15 июня.

***

      К горлу снова подступил комок. Опять воспоминание о приёмной маме не могут отпустить, хотя минуту назад она вспоминала тот самый мир, который когда-то видела. А нужно отпустить. Жить дальше, развиваться дальше и не давать тягостным мыслям себя убивать. Это всё было. Когда-то она видела непонятный мир, когда-то у неё была крыша над головой, пока Акума не уничтожили её городок, когда-то…       Рейнс понимала, что ей нужно стать сильнее, чтобы пережить всё, и найти своё место в этой жизни. И сейчас надо взять себя в руки. Не будет же Сури всю жизнь вести её за ручку, как сейчас? Кстати, о Сури…       Лицо этой девчонки, тело, движения… Всё напоминало ей кого-то из того сна. Кажется, там она была близкой подругой... Словно копия. Но… Характер. У той девочки был дружелюбный и бойкий характер, общительный, весёлый. Она была солнышком, которое заряжало мир своей энергией, хоть иногда это и казалось немного инфантильным. А когда Оливия смотрела на Сури и сравнивала, то понимала, насколько эти люди разные.       Сури была невероятно спокойной и, казалось, безразличной к миру. Иногда Оливия ловила себя на мысли, что сердце девушки сделано из камня. Особенно после смерти Иды, Рейнс готова была поклясться, что это так. Кейн не проронила ни слезинки. Да, она всего лишь год проработала у них гувернанткой, однако, она стала членом семьи за это время и для неё, и для Иды. Видимо, не так уж был дорог Сури этот год… Однако Рейнс своей жизнью всё-таки обязана ей. Именно она сумела отвлечь Акума и увести Оливию, когда те напали на библиотеку, в которой та работала. Кейнбыла с ней во время пробуждения у неё Чистой Силы и смогла успокоить девушку, когда из её ладоней бесконтрольно вырывалось пламя. Она отбилась от искателей, убедив их не забирать её прямо сейчас, и теперь Сури вела её к Ордену, чтобы спасти Оливию от самой себя, пока сила не вырвалась снова. Всё-таки бойкость у Сури были такие же, как и у той девчонки. Хотя она могла просто уйти, как только разрушили Сент-Дейвис. И зачем ей это?  — Мы пришли, — спокойно сказала Сури у порога какой-то маленькой церквушки, — ты чего зависла?       Мотнув головой, убирая груз тяжелых мыслей, Рейнс вошла в приход. Здесь было пусто. Шаги девушек раздавались эхом по всей церквушке. Она была такая же, как и множество других. Белые стены, алтарь с крестом, скамейки… Вот в какую не зайди — всё одинаково. Разве что статуи по бокам алтаря немного отличались. — Что-то мне не нравится то, что здесь происходит… — тихонько сказала Сури, напрягшись. — Слишком тихо. — Может, не пойдём?       Кейн мотнула головой: — Не выход.       Девушка встала спереди Оливии и, не спеша, направилась к дверце справа от алтаря, будто рассматривая каждый сантиметр помещения. Рейнс же не поняла этой напряженности, однако на всякий случай тоже замедлила шаг и постаралась идти тише.       Подойдя к тяжелой деревянной дверце, Сури легонько постучала. Ответа не последовало. Девушка пожала плечами: — Я проявляю свою гражданскую позицию и, обеспокоенная тем, что храм Господа нашего пустует в обеденное время, хочу выяснить, всё ли в порядке с отцом Николасом. Оливия, ты обеспокоена? — голос девушки выражал обеспокоенность, о которой она говорила, но на лице и тени эмоций не читалось. — Да! Обеспокоена, — подыграла Оливия, хотя не понимала зачем это делала и вопросительно посмотрела на Сури.       Та наклонила голову Рейнс и прошептала на ухо: — Нам просто сюда нельзя.       И как же Оливии это не пришло в голову? Не успела Рейнс выразить протест, как Сури уже открыла дверь и юркнула в коридорчик. Эта овца подводит под монастырь. Сюда же нельзя обычным людям!       В коридорчике было тихо, однако из-за дальней двери всё же доносились какие-то звуки разговора. Сури тихонько подкралась к той двери и прислушалась. Оливия только хотела высказать, что это невежливо, как та просто приложила ей палец ко рту, не дожидаясь наставлений. — Да, конечно! Та мелкая девчонка сказала, что они с Сент-Дейвиса! — по всей видимости, это был голос настоятеля. — Я отпустил всех служащих, поэтому… Хорошо. Всё как всегда, деньги отправите почтой. — Он, кажется, разговаривал по телефону. — Эта мелкая была очень осторожна. Она не сказала, где именно экзорцист. Но они должны прийти сюда к трём часам после полудня. Да, господин Граф. Я понял, передайте Акума наводку. Ещё не время выходить, понимаю. Моё дело просто передать вам информацию. Не знаю, где они остановились…       У Оливии перехватило дыхание. Её тельце затряслось в панике, и она чуть не закричала. Сури вовремя закрыла ей рот и тихонько оттащила за колонну. — Мы сейчас выходим. Отсюда. Так, чтоб нас не видели. Поняла? Оливия кивнула. За дверью всё ещё разговаривали. Время есть, но его мало. Сури быстро приоткрыла дверь, вытолкнула девушку и вышла следом, устремившись вперёд. Спустившись с алтаря, она нырнула в бок и тихим, но быстрым шагом направилась к выходу. Оливия последовала за ней.       Сердце бешено колотилось, а руки заледенели. Страшно. Снова это ощущение, будто проглотил кирпич. Дыхание спёрло. Всё что оставалось, это следовать за Сури.       Как только девушки вышли из церквушки, Кейн взяла Оливию за руку и тихо сказала: — Сейчас веди себя естественно. Рядом полиция, — она мотнула головой в сторону жандармов с повозкой. — Если будешь бежать, то подумают, что мы с тобой спёрли что-то.       «И как она это заметила, чёрт подери?!» — гневно подумала Рей. — «Да кто она такая?!» — в очередной раз спросила себя девушка, однако не осмелилась ей сказать это.       Кейн нырнула в толпу, как только вышла на оживлённую дорогу. Она тянула за собой Оливию, которая только и делала что озиралась по сторонам. Было ощущение, что её преследует дикий зверь, от которого не спрячешься. Хотелось бежать, но, как только Рейнс прибавляла шаг, Сури сильно сжимала её руку, будто напоминая, что нужно идти тише. Это продолжалось до какой-то подворотни, в которую её затянула подруга. — Вот же старый кусок мудилы! — выругалась Сури. — Не зря я не поверила этому слащавому козлу! Какая я умница, что явилась раньше! Гамадрила! Уёбок! — она со всей злости лупила стену ногой. — Да чтоб тебе кадилом бошку обожгло, псевдосвятоша! Сука! — Он… Он хотел сдать меня графу? — наконец дрожащим голосом сказала Оливия. — Он хотел не сдать тебя графу, а бабла. Меркантильная тварь. Успокойся, Рей. Ему сейчас будет очень плохо. — В смысле? — В прямом. Мы не придём на место, а Акума придут. Как думаешь, кто из нас будет в жопе? — Но Акума же придут! — Это проблема… Ты права. — И что делать? Я не умею управлять… — Оливию снова накрывала паника, но Сури перебила её до того, как это случилось. — Я надеюсь, что мы сможем обойтись без этого… Мы тут уже дня три, верно? — И что с того? — А то! Как написано в справочнике, Орден как-то может обнаружить местоположение Чистой Силы. Сейчас ты её носитель. Тут точно кто-то где-то шляется и ищет тебя. Это наш шанс. — Сури, ты несёшь какую-то дичь! Даже если и ищет кто-то, как он нас найдёт?! — А кто сказал, что он нас найдёт? Мы его найдём. Просто будем высматривать человека в форме. — Звучит слишком натянуто. — Угу. Как в дешёвом детективе. Тьфу блин. Давай подумаем… Где тебя могут искать…       Оливия облокотилась о стену. Вот как они могут искать? А что они вообще могут знать? Только местоположение. Всё. Насколько Оливия знала, Сури всегда предпочитала выяснять всё вскользь и никогда не брала её с собой куда-то. Всё-таки тот мужчина был прав. Она действовала крайне осторожно, стараясь не показывать экзорциста, пока не убедится в безопасности. Складывается ощущение, что она на таких делах собаку съела. — А ты как думаешь, Сури? — Я думаю, что на выходе из города кто-то будет ждать. — Почему? — Потому что, мы не местные. Ещё и ныкаемся постоянно. А значит, рано или поздно уйдём отсюда. Давай думать так. — А, может, просто пойдём в Орден? — Мы не доберёмся до него. Он находится на отвесной скале, и попасть туда можно, только если ты скалолаз или знаешь какой-нибудь проход. К сожалению, летать не умею и проход не знаю. Придётся выкручиваться.Тем более мы знаем точно, что Акума будет здесь. Нужно оповестить. — Вот чёрт…       Повисло молчание. Каждая задумалась о чём-то своём. Оливия всеми силами старалась успокоиться и не допускать паники, хоть и страшно было настолько, что сводило желудок. — Стоять на месте, тоже не выход… — тихонько пробормотала Кейн, нарушив тишину. — Можем пока зайти в какую-нибудь лавку бутеров набрать, и на выход из города. Я совсем забыла про припасы, — стукнула себе по голове Сури. — Ты серьёзно сейчас? — встрепенулась Рей. — В такой момент думаешь о еде. — Я удивлена, что ты не думаешь. Ты как хочешь, а я не собираюсь ни помирать, ни попадаться в лапы всяким нечистым, ни кидать тебя на произвол судьбы. Мотаться на пустой желудок — это не то, о чём я всю жизнь мечтаю. Так что, я за булками, — она развернулась и бодро направилась в сторону магазинчиков.       Оливия только и смогла поднять глаза к небу, и высказать мат. Вот уж действительно… То ли забить и идти жрать, или в гроб ложиться.