Из спального мешка прямиком на пьедестал

— Айзава, будь моим…гостем! — Решительно воскликнул Ямада, поклонившись. — Довольно странно подобное слышать на собственном пороге. Проходи.       На кухне посвистывал чайник. За окном шумел под колесами мокрый после дождя асфальт. Через тонкую стену от соседей доносился мелодичный щебет домашнего соловья. Все эти звуки создавали единую симфонию спокойного быта. Но эта умиротворенная атмосфера по-настоящему напрягала. Всему свой час. И сейчас точно был не её. Сотриголова привык, что когда его коллега Сущий Мик где-то поблизости, то ничего, кроме его раздающегося громом голоса, слышать не доводилось. Молчаливый шумный человек — поистине пугающее зрелище. — Выкладывай. По возможности коротко, час поздний. — Поставив чашку травяного чая перед гостем, начал Айзава. — Ну да, тебе же утром на работу. — Как и тебе. — Вот об этом я и пришёл поговорить. Что ты завтра там будешь делать? — Работать, я полагаю. — В голосе мужчины послышалась скорее досада, чем сарказм. — А в обеденный перерыв? — Осторожно продолжил Ямада. — Думаю, обедать. — Отлично! — бодро воскликнул он, — Поедим завтра вместе. — Приглашение? — Я угощаю. А место… Давай, дружище, у меня на радио? Заодно побеседуем. — У тебя на завтра дыра вместо интервью образовалась? — Почему же? Ты просто прекрасный преподаватель, бесстрашный герой. Всем слушателям будет интересно интервью именно с тобой, Айзава! Будь моим гостем в эфире!  — А что такое, у Всемогущего оказались планы?  — Да причём тут это. Просто ты… — Поток лести закончился моментально, как только их глаза встретились. — Чёрт, Айзава! Да, у него возникли неотложные дела. Дыру в эфире нужно кем-то залепить. Будь другом, а?  — Ты знаешь, я не люблю подобные мероприятия. Сотриголова развалился в кресле, уставившись на потресканный потолок. Каждой мышцей тела он ощущал усталость. Длинный день был позади. Почти. Свалившийся на голову друг, вот что мешало наконец-то упасть в кровать и уснуть. К слову, сон всегда был для мужчины главным отдыхом, развлечением, отрадой… Сам факт того, что ему не давали сейчас заняться любимым делом, заставлял Айзаву гневаться. Желание поскорее распрощаться — было единственным мотивом для положительного ответа. — Ладно, я приду завтра. — Спасибо! — загорланил осчастливленный собеседник. «Наконец-то уйдет» — подумал тогда Сорвиголова. «И не мечтай, спать ты не скоро уляжешься» — мысленно ответил Ямада. Его губы растянулись в улыбке, а глаза засияли. Казалось, сердце просто не знало, что находится в груди взрослого мужчины. Билось так бешено, словно принадлежало влюбленному подростку. Влюбленному в своё дело, во всё, что его окружало, в саму жизнь. Целиком и полностью. — Я так тебя люблю! — переполненный чувствами, Сущий Мик подхватился с места и тут же заключил в объятия коллегу. — Идиот. — Прохрипел мужчина, понадеявшись, что за колким словечком не будет заметна дурацкая смущённость.       «Слишком…слишком близко» — мучительно простонал Айзава у себя в голове. Посягательство на личное пространство было не в новинку. Это был обычный Ямада. Слишком громкий, слишком эмоциональный. И близкий. Во всех лучших смыслах этого многозначительного слова. Их дружба выдержала многое. Учёбу в одном классе, первые задания, кровопролитные сражения, подъемы по карьерным лестницам, набитые шишки и, наконец, общий коллектив. На первый взгляд они были абсолютно разными людьми. И не только на первый. Не похожи ни характером, ни внешностью, ни причудами. Но кто сможет пробраться через броню отчуждения интроверта, если не самый настоящий экстраверт? Только таким отважным говорунам под силу подобные подвиги.       Поначалу они были для друг друга «Зануда» и «Заноза в заднице», но спустя некоторое время это сменилось на общее «Друг». Ещё спустя годы прибавилось «Лучший». Болтать о чувствах было не в стиле Сотриголовы, Сущий Мик отлично это понимал. Поэтому и говорил о них за двоих, и проявлял также. Со стороны это казалось явным перебором. Да и сам Айзава придерживался такого мнения, но противостоять было бы себе дороже. Мужчина исправно терпел нежности, заботу и уход. Изо дня в день, из года в год. Временами на героя тоже что-то находило, и он даже благодарил друга за всё, что тот делает для него. Правда дальше мысленного «спасибо» не заходил. Но Ямада умел читать всё по его красным усталым глазам, по унылому выражению лица, по сутулым плечам. Для всех Шото был вечно измученным и недовольным, и лишь лучший друг имел представление о целой палитре хмурого настроения мужчины. «Сегодня изнурение достигло лишь синеватого оттенка. Можно ещё помучить.» — заключил Сущий Мик, вернувшись обратно в мягкое кресло. — Допивай свой чай и вали давай. — Я набросал парочку вопросов. — Порывшись в сумке, блондин извлек из неё толстый жёлтый блокнот и ручку, похищенную с работы. — Для блестящей импровизации необходимо много репетировать. Давай устроим крутое шоу! Раскроем героя Сотриголову с новой, незнакомой никому стороны! — Можешь не допивать. — Вопросы будут затрагивать личную жизнь. Женская аудитория должна пускать кровь носом от восторга и намочить… — Ва-ли. — Айзава безжалостно прервал рассказ о наполеоновских планах. — Не могу дать пропасть этому великолепному напитку. — Герой кивнул на чашку, что до сих пор стояла перед ним на пыльном кофейном столике. Сотриголова быстро нашёл решение, и за секунду она была уже пустая. Глаза собеседника заметно округлились, а на лице засияла глупая счастливая улыбочка. — Ты даже с той же стороны прикоснулся губами! Это не просто непрямой, это почти-почти страстный поцелуй! Ах ты проказник! Я тебя понял, о личном говорить пока не будем. Так мы лишь расстроим дам и растеряем всех поклонниц. А их у тебя и так не густо. Всему виной эта нелюдимость. Пора что-то с этим делать. Нужно менять стиль. Когда все прознают о нас, твоя репутация ляжет серым пятном на мой яркий имидж. — Ты же не отвяжешься, пока мы не обговорим вопросы и мои ответы на них? — сил оказывать сопротивление не осталось, и Айзава решил покорно принять свою участь. — Но обсуждать будем в постели. Сидеть уже спина болит. Да и поздно. — Следующий этап? В кружке было что-то крепкое? — Можешь взять мой спальный мешок. — Я пришел сюда взять спальный мешок и твою задницу. — Пролепетал Ямада, разложив приспособление для сна на полу у кровати друга. — Как видишь, первое уже выполнено.       На удивление, ночь для Айзавы пролетела незаметно. И хоть поспать удалось от силы часа два, на самочувствии это никак не сказалось. Герой был мрачен, но не больше обычного. На душе было странное тепло, что осталось после длинных разговоров о важных и не очень проблемах, дурацких вопросов и ещё более нелепых ответов, смешных и не к месту шуток. Рот, конечно, не закрывался у Ямады. Вел он себя, словно молоденькая девушка, которую впервые родители отпустили с ночёвкой к подружке.       Позавтракав хлопьями с прокисшим молоком, друзья вместе отправились в академию. Пары длились долго, но, к сожалению Айзавы, не вечность. Впервые он так не хотел обеденный перерыв. Вместо любимого спального мешка предстояло сидеть в студии на жутко неудобном стуле, в раздражающих наушниках и самое неприятное — чесать языком. Собственное интервью мужчина знал наизусть. Оставалось только прийти. Начать, чтобы поскорее закончить, а потом можно и рухнуть спать прямо в кабинете. В конце концов, студенты и сами могут позаниматься.       Видок оставлял желать лучшего. Обыденный чёрный спортивный костюм, чёрные длинные волосы, что давно позабыли касания расчёски, чёрные мешки под глазами. Выделялась лишь причуда — аккуратные белоснежные ленты вокруг шеи. «Благо, на радио тебя никто не видит» — подумал Шото, когда проходил мимо настенного зеркала в коридоре. — Расчешись, хотя бы для камеры. — Тяжелым вздохом встретил его ведущий. — Камера? — В социальных сетях прямые трансляции собирают огромное количество зрителей. Я всегда снимаю гостей. Подожди-ка, ты вообще не следишь за тем, чем твой любимый товарищ занимается? — Ты не «любимый товарищ». — И то верно. Единственный твой, — так ближе к правде.       Интервью проходило в типичном развлекательном стиле радио-программы. Лёгкая беседа о том да сём, шутки, веселые истории и прочая чепуха. Айзава всё делал по сочиненному ночью сценарию, поэтому проблем никаких не возникало. — Слушай, прорекламируешь мне арахис в какао? — уйдя на небольшую рекламную паузу, попросил Сущий Мик. Он осторожно пододвинул маленькую упаковку к руке собеседника. — Что за бред? — Коллеги-герои часто занимаются рекламой всякой продукции. Твоё лицо, голос и прилагающиеся способности нужно использовать хоть как-то. Это придаст популярности не только тому, что ты хочешь продать, но и тебе самому. А тебе то нужно получше продаваться. Я долго думал, с чем можно ассоциировать такого, как ты. Это идеальный вариант! — То есть, кто-то становится лицом одеколонов, часов, машин, марок одежды, а я буду человеком-арахисом? — Верно! Ты такой мрачный снаружи, но светлый внутри. А сладкий всегда. — Старательно упрашивал ведущий. Двумя пальцами он достал штучку из противно шелестящей упаковки, и протянул к губам гостя. Айзава недовольно фыркнул, но принял угощение. Было по-настоящему вкусно. Какао-порошок приятно таял на языке. — Как вы вообще приняли такое предложение? — Марка «Сладкожуй» принадлежит старому приятелю ректора. — Пояснил Ямада, пожав плечами. — А Всемогущему было бы это не к лицу. — Хрен с тобой и со всем этим. — Простонал Сотриголова, усевшись обратно на неудобный стул и надев наушники с микрофоном. — Дружище, а какой подвиг ты успел сделать за сегодня? — бодро продолжил беседу в эфире ведущий. Айзава впервые обратил внимание на то, как хорошо поставленный голос, в котором столько энергии и задора, создает контраст с подленными эмоциональным и физическим состояниями. Оказывается, Ямада тоже может уставать. Даже на любимой работе. Его осанка вовсе не ровная, глаза припухшие, и аура дикого напряжение витала вокруг. Он настолько профессионал, что вряд ли кому-то ещё удалось бы заметить подобное. — То, что я здесь, — Шото решил ответить от души и долго не раздумывая, — и есть самый настоящий подвиг. И встать с постели, и пары провести. — Откуда ты берешь все эти жизненные силы? Смешнее и более неуместного вопроса, чем этот, было просто не сыскать. Поинтересоваться у Айзавы про какую-то там жизненную энергию было то же самое, что спросить о смысле жизни у трупа самоубийцы. — Жую арахис «Сладкожуй». Жри, если подавишься, то к богам отправишься. Это мотивирует, знаешь ли.       Студенты были в полном восторге. Все в столовой, затаив дыхание, слушали радио-интервью. Загадочный герой всегда куда интереснее, чем кричащий о себе на каждом углу. Тем более Айзаву обожали все, не смотря на его строгость. Сама личность Сотриголовы всегда вызывала много вопросов. Человек, который совмещал в себе множество противоречий и крайностей. Он был одновременно и требовательный, и спустя рукава проводил пары. Был и бесстрашный героем, и замкнутым в себе одиночкой. Его и боялись, и искренне любили. Девушки вздыхали, узрев в мужчине сказочного героя-романтика, а парни — образ отца. Шото же и представления не имел о всех фантазиях, которые вызывал он у окружающих. Страсти и сердечные терзания казались ему бессмысленной тратой времени, а забота о подрастающем поколении — ничем большим, чем обыкновенной обязанностью учителя. Его геройская карьера была не для себя, а для окружающих. Но без излишнего фанатизма. Айзава никогда не был охотником за лаврами. Герои, превратившие призвание в одну бесконечную гонку, не имели с ним ничего общего. Однако, служба в академии обязывала к публичности. Ведь в её рядах находились только лучшие из лучших. Их имена знал каждый, о их достижениях голосили первые полосы газет и выпуски горячих новостей. Герои были постоянными гостями на различных проектах во всех СМИ. Они были популярнее звёзд шоу-бизнеса. Их боготворили и ими мечтали однажды стать.       После обеда, учёба продолжилась в обычном русле. Студенты живо обсуждали крутость своего учителя, пока тот дремал в драгоценном спальном мешке под рабочим столом. На доске аккуратным почерком красовалась надпись мелом: «Самообучение, или тихий час».       Кабинет принял оранжевые краски, когда за большими окнами солнце медленно уходило за горизонт. Занятия давно подошли к концу, все учащиеся и герои разошлись по домам. Возможно, Айзава спал бы и дальше, до самого следующего утра, если бы ему не помешали. Он почувствовал ледяные тонкие пальцы, что с нежностью выводили узоры на его шее под лентами. — Не удержался, прости. — Заметив, что разбудил, прошептал Ямада. — Ты слишком похож на большого чёрного кота. Тихий ласковый голос, несвойственный ему. Но необычайно сладок для слуха Айзавы. От сочетания с прикосновениями, мужчина почувствовал приятную дрожь по всему телу и ноющую тяжесть внизу живота. Сердце начало паниковать, но разум ещё не успел отойти от сна. — Хорошо потрудились сегодня. Нашему новому партнеру так понравилась твоя реклама, что он приглашает сняться в видеоролике. Это уже огромный шаг к популярности.  — Сообщил Сущий Мик, продолжив бережно водить рукой по чувствительной коже. Айзава хотел возразить, но указательный палец друга мгновенно оказался на губах. — Тссс… — прошипел он, — Не торопись с ответом. — Я не из тех, кто занимается подобной ерундой! — возмутился Сотриголова, отвернувшись от пристального взгляда ведущего, чья ладонь уже гладила его колючую щетину. — И прекращай меня уже лапать, извращенец. — Я для тебя стараюсь, неблагодарный котяра! — Я не буду этим заниматься! Никогда! Ни за что! Слышишь? «Никакой рекламы! Никакой популярности! Никаких насекомых в области желудка от этого придурка!» — поклялся сам себе герой, задыхавшийся в крепких опьяняющих объятьях друга. — Айзава, тут поправочки в сценарии. — Молоденькая ассистентка протянула несколько листов бумаги скрепленных булавкой. — Например, вместо «Без орешка жизнь не мила», нужно «Арахисом закинулся — в бой ринулся». Лицо героя стало багровым, в цвет пиджака, который силой напялили на него в студии. Причесанные назад волосы под толстым слоем геля, лицо — под блестящим тональником, а глаза и вовсе было решено подвести и специальным карандашом, и подводкой. Айзава чувствовал себя каким-то клоуном-трансвеститом, сбежавшим из психиатрической лечебницы. Путь в звёзды поистине неисповедим и тернист. «Ты за это заплатишь!» — с горячим нетерпением в сердце, повторял мысленно мужчина. Он нервно поглядывал на часы, в ожидании их свидания после тяжёлых съемок рекламы.