tea in the kitchen

      Брюса медленно поглощает тьма, демоны перестали сопротивляться под давлением честности и благородства. И сейчас они танцуют эти странные танцы на остатках его сердца, которое жизнь разорвала, растоптала и прожгла насквозь, оставив лишь гниющие ошметки. Брюсу срочно надо было вырваться, вырваться из этого круговорота пустых вечеринок и алкоголя, немного притупляющих чувства. Мысль об этом пришла к нему прямо в самом разгаре очередной тусовки разврата и алкоголя. Брюс мог бы спокойно принять ее за очередную бредовую идею, пришедшую вместе с бокалом портвейна, если бы не резкое чувство обязанности, что это надо сделать, сильное желание прекратить все это: выключить музыку и выгнать это сборище малолетних тусовщиков, моральные нормы которых смыты очередной пухлой пачкой банкнот. Он выбегает на улицу. Прохлада осеннего вечера резко отрезвляет его мысли. Теперь он точно уверен, что прямо сейчас он не вернется в свой особняк.       И он идет. Он идет совершенно бесцельно. Так ему кажется ровно до тех пор, пока он не видит прямо перед собой порог квартиры Кайл. Минута сомнения и резкий стук бьет по барабанным перепонкам. Звук открытия защелки. - Убирайся. - Селин… - Убирайся, я сказала! – девушка перебила. пытается захлопнуть дверь, но Брюс выставляет ногу, не давая двери закрыться. - Прости меня.       Доля недоумения на лице девушки. Дверь перестает сопротивляться и Селина его пускает.       Брюсу надо было сбежать от своей жизни, сбежать от своих демонов. Это покажется странным, что миллиардер Брюс Уэйн сейчас сидит при свете одной единственной лампы, холодный свет которой отражается в старой белой плитке кухни. Совершенно не элитно. Совершенно не так проводят ночи сливки общества. Но Брюсу этого достаточно для покоя его демонов, которые в присутствие одной единственной девушки с теплым взглядом и кудрявыми волосами перестают втаптывать его душу в грязь. Поэтому сейчас он сидит с Селиной за маленьким столиком в ее такой же маленькой кухне и рассказывает ей все. Абсолютно все       А Селина слушает. Слушает очень внимательно и всматривается в лицо парня. - А почему ты пришел сюда? - Я не знаю, просто хотел извиниться, наверное. - И все? - Мне стало лучше.       Долгий взгляд друг на друга вскрывает правду, вскрывает, как долго они скучали друг по другу и что друг без друга оба чувствую себя отстойно.        В какой-то момент этого беззвучного разговора Брюс подходит к ней и целует. Поцелуй нежный и очень долгий. Теплое прикосновение губ кричало о том, как сильно он нуждался в ней. Девушка встала со стула и обняла Брюса, не разрывая поцелуй. Парень обнял ее в ответ и еще сильнее прижал к себе.       Поцелуй становился глубже и горячее, а когда руки Селины проникли под свитер Брюса, между ними словно рухнула какая-то стена. Руки блуждали по спине парня, и кожа покрывалась мурашками.Парень же крепко прижал Селину к этому чертовому маленькому столу, за которым пару минут назад они пили чай. Свитер парня полетел куда-то в сторону коридора, а хлопковая футболка девушки с детским рисунком отправилась под батарею - может в комнату? – пытаясь выровнять дыхание, говорит Селина. - да куда угодно. Все эти чувства были для ребят в новинку, но можно прочувствовать это сексуальное напряжение между ними. Кого уж обманывать, оба желали этого достаточно долго для того, чтобы сейчас в поцелуях до нехватки воздуха чувствовать себя совершенно прекрасно.       Губы кусали губы и руки блуждали по телу оставляя горячие следы. Исцеловав, наверное, все лицо Селины, Брюс поцеловал подбородок. А девушка откинула голову, оголяя бледную шею, которую на следующее утро будет украшать фиолетовый засос.

***

      В Готэме сегодня выглянуло солнце. Селина лежала на Брюсе и рисовала пальцем на его щеке какие-то узоры, до тех пор пока парень не зажмурился и приоткрыл глаза. А на кухне уже остыл чай, который они не так и не допили вчера.