Четыре - котик Шинигами

      Из воды отфыркиваясь поднялся Итачи. Мокрые пряди облепили лицо, форма повисла и весь вид гордого пушистого животного-шиноби АНБУ был иллюстрацией того, что при намокании от него остаются лишь огромные жалобные глазища. Шисуи не выдержал. Он пытался, но это было сильнее него.       С громким хохотом он свалился с ветки, и катался по траве, пока Итачи, без чакры и прежнего воодушевления, позвякивая мокрым снаряжением, уныло брёл к берегу.       — Ну, ну, Итачи-кун, — вытер выступившие слёзы Шисуи, брызгая смешками от одного взгляда на мокрую фигуру кохая.— не обижайся!       От этого Итачи непроизвольно надулся ещё больше. Пробормотав «а это вообще выше любых сил», Шисуи одним прыжком достиг грустного кохая и сгрёб рукой за плечо, вороша волосы.       — Ну не обижайся, выдра ты моя… э,э,эй, поставь меня на место! — на «выдру» Итачи просто опрокинул семпая в реку, тот, не сопротивляясь, довольно окунулся, выныривая всё таким же — с улыбкой и не отпуская чужой руки, — ну ты и правда такой милый, только усов не хватает!       — Я не милый! — тут же встопорщился Итачи, пытаясь притопить Шисуи. Тот был крупнее и сильнее, но лишь выворачивался из рук, продолжая смеяться и брызгаться. Очень скоро страшная месть за очередное животное прозвище перешла в барахтанье, и как-то само собой казалось, что не поцеловать этот улыбающийся рот будет преступлением, хотя бы просто — прикоснуться, запечатлеть этот солнечный миг.       Шисуи всё равно выдохнул ему в губы «выдра моя», что бы тут же поцеловать зубастого зверька — мокрого, большеглазого, счастливого.