Змеиное шипение

Древнейшее время, до начала времён: Смерть была одной из семьи хтонических существ, которых создало вселенское всё, и она была наиболее похожа на человека. И внешне, и внутренне. Её браться и сёстры, все младшие, поскольку существо создало её первой, не были людьми, ни в одной своей части. Жизнь не являлась людям, которые появлялись на свет, хотя своим появлением скрасила бы настроение ещё больше. Зелёные волосы с венком из розовых лилий, кожа тёмного оттенка, — внешность неестественная, но приветливая. Хотя она о своих созданиях не заботилась. Существование вообще не являли собой ничто, ни о чём не заботились, и, как ни странно, существовали. Не имели ни внешности, ни характера, кроме желания быть свободными. Они носились с ветром по миру и пропадали в облаках. Даже Смерть не видела их уже давно. Дух являл собой нерушимое спокойствие, даже его цветовая гамма — серый и белый — показывала это. Он мало говорил, но не игнорировал вопросы. Всё-таки походил на человека, но меньше, чем Смерть. И её возможность чувствовать — любовь, забота, нежность — создала род, более могучий, чем какой-либо ещё. Но до этого… … «Жизнь не может выносить детей, — сказала Смерть, подставив руку под голову и скосив глаза на Духа. Он пожал плечами. — Это всё ещё не имеет смысла». «Она не должна вести себя так, как показывает стеоретипичное представление о «Жизни» у людей. — Смерть помассировала виски, а Дух еле заметно усмехнулся. — Твоя чувственность тоже не слишком напоминает «Смерть», верно, сестра?» «Ты прав, — не стала отрицать она, облокотившись на спинку кресла. — но как можно не чувствовать что-то к только что почувствовавшему жизнь малышу? К невинным животным?» Дух покачал головой, вернувшись к книгам. Библиотека — его владение, которое Смерть действительно любила посещать. Иногда даже слишком часто, чем его порядком раздражала. «Подумай над своими эмоциями, сестра», — лишь посоветовал Дух напослеок. Смерть фыркнула. Средние века, Великобритания: Во времена правления Утера Пендрагона, — точнее, в самом начале, когда он был ещё мальчишкой, — Смерть заприметила человека – он был смертельно болен, но лишь улыбался, приветствуя её. «Столь прекрасное создание не может убивать людей», — сказал он тогда. Смерть вздохнула, пряча нежные руки под балахоном. Тела богов не старели, сохраняя первозданный вид, какими их создала вселенная. «Смерть не убивает, она даёт возможность на жизнь», — сказала она, смотря ему в душу. «Право, — рассмеялся открыто чеовек, которому оставался от силы год, — как интересно, леди Смерть. Являясь человеком необразованным, прошу меня простить – я не столь хорошо разбираюсь в философских мотивах, но ваш голос – как музыка для моей души». Подобное вульгарное поведение взбудоражило Смерть, заставив возмутиться. «Прошу заметить, — сказала она, изо всех сил пытаясь сохранять учтивость, — Вы говорите с божеством, сир». Его обескровленные губы растянулись ещё шире. «В гневе вы ещё более невероятны, леди Смерть», — она фыркнула, исчезая из материальности. Такой флирт выводил её из себя… но в этот раз почему-то – нет. … «Не владея ни грамотой, ни искусством политика, вы невероятный мастер слова, — неохотно признала Смерть на седьмой день с их встречи, — Флирт вас особенно вдохновляет, как я вижу своими глазами». Он пожал плчами, ненавязчиво двигая руку в сторону конца её рукава. «Девушки, совмещающие в себе силу, статность и женственность заслуживают комплимента. Они заслуживают гораздо большего, чем сидения с “обычным мной” в крохотной комнатушке». Смерть возразила: «Вы являетесь единственным смертным, что привлёк моё внимание за многие сотни лет… — она покачала головой, — это заслуживает уважения, сир». Он склонил голову набок, нежно взяв её ладонь в свою. Смерть молчала, не зная, что ей делать. Он продолжал обвивать её крепче, а затем поднёс ко рту, нежно целуя костяшки пальцев. «Ваши руки необычайно горячи для Смерти… леди Смерть», — она улыбнулась, ответив медленным движением, чувствуя теплоту человеческого тела ещё яснее. … «Дарю вам тюльпаны цвета смерти, — улыбнулся он, протягивая Смерти букет алых тюльпанов. — Прямиком из солнечной Голландии, вам в руки, со всей любовью». «Вы же не любите зелёный, — поразилась Смерть, приняв его. Огромный, пышный, даже не залезавшийся. Откуда на такой деньги у крестьянина? — Зачем заказывать то, что не нравится?» «Вы напоминаете эти цветы. Настолько же прекрасные и яркие, — провёл по её щеке пальцами он. — Зелёный цвет, как бы я его не любил, ничто по сравнению с вашей улыбкой». Смерть замерла, но по итогу не смогла сдержаться от смущения и лёгкого приподнятия уголков губ. … Магия была свободна – Смерть не одобряла её волю, но и не подавляла, как и все остальные боги. Магия могла бегать с людьми по лесам, одаривать их дарами, заманивать заплутавших путников в свои сети, наслать на какое-нибудь королевство свою ручную тварь. Всё это она делала, чтобы не застрять на месте, как Жизнь или Дух. Магия была изменчива, поэтому ребёнок и жизнь на земле — скучная и обыденная, столь серая, — совсем не то, чего Смерть ожидала от богини. «Он – моя душа. Не кто-либо на этой планете, не его отец очередное развлечение на один вечер. Мой ребёнок – это моё наследие и жизнь». — сказала она Смерти, смотря на неё своими белыми глазами. Если красота Смерти заключалась в глубокой чувственности чёрной копны гладких волос, в манящем огне фиолетовых глазах, в смешанности холода и жара в её образе, то красота Магии была поверхностной, неестественной. Неестественно белая кожа, неестественно бесцветные волосы, неестественно пустые глаза, неестественное худое тело. Смерть называла её «снежной красотой», которую «красотой» считали только люди. «Ты не любишь его», — хмурилась Смерть, но Магия лишь улыбалась и склоняла голову набок, недоумевая. Когда любишь, вокруг тебя – тепло каминного очага, а не холод арктических гор. … Мерлин — так звали ребёнка Магии, — был очень милым. Смерть не могла сдержать улыбки, глядя на него. … «Я люблю вас, леди Смерть, — шептал он, целуя её, своего личного жнеца, в губы, — Я влюбился в вас, как глупый мальчишка». Смерть замерла, боясь пошелевиться. Слёзы, стоящие в глазах, были странно чёрными, будто дёготь. Несмотря на то, что мёртва она, холодные пальцы, удерживающие и ласкающие её лицо, были далеко не собственными. «Люблю вас горячо, сир», — прошептала она, сдаваясь. Он смеялся и долго обнимал Смерть у затухающих угольков. … Ардин Певерелл — единственное напоминание о нём. Смерть прижалась лбом ко лбу своего сына. Сейчас она чувствовала тепло походного костра и чуяла большие перемены. Где-то рядом целовалась с ещё одним человеком Магия. Великобритания, 1997 год: Гарри Поттер был последним из потомков её рода, но и обладал нераскрытым потенциалом некроманта. Хотя и было что-то… отличавшее его от всех, что-то, скрытое в его душе. Не в том осколке, прицепившемся к его лбу, а глубоко внутри, то, за что отвечал Дух. Смерть понимала, что игнорирование этого слона в комнате могло обернуться большими проблемами, но не решалась ломать жизнь такому долгожданному дитя. Дождалась. … Озеро, где-то не в реальном мире, покрылось трещинами, и тут же промёрзло вглубину, настолько огромной была энергия, вышедшая из-под контроля. Глаза Гарри, не в реальности — как и все изменения — горели прозрачным огнём, и пламя лишь разгоралось. Смерть заслонила лицо руками, тщетно силясь понять, что происходит. Босые ноги скользили по льду, и она уже сорвалась от потока, но на лету её поймал Дух. Он выглядел… действительно обеспокоенным. И тут голову заполнили чужие мысли. Гарри не мог позволить Рону умереть, разбив этот дурацкий медальон. Он почему-то знал, что это случится, если не предотвратить — каким-либо образом, как он понял. Рука сжала эфемерный меч Гриффиндора, почти отражая хватку Рона. Смерть сощурилась, сжав виски. Она повернулась к Духу. — Что происходит? — спросила она, уже выровняв положение. Голос ещё дрожал, но меньше, чем раньше. Дух вздохнул, глубоко и тяжело. — Мальчик желал свободы. Понимаешь, сестра? — он протянул руку, и её тут же вихрем обогнул порывистый ветер. Её глаза огруглились, Смерть сглотнула и уточнила. — Гарри – человек – это Существование? — Дух грустно улыбнулся. — Не хотел тебе говорить, — он скосил глаза на трещины в реальности. — Но теперь это неважно. Он добился, чего хотел – свободы выбора. Удивительно. — Существование всегда были другими… — вздохнула Смерть, дёрнув плечами и сбросив непонятное разочарование. Внутри скрутилась грусть. Неужели она больше не познает семьи?..