Путь во льдах

      Ледяной ветер щипал нос и щеки. Прячась от холода, Урда попыталась поплотнее натянуть меховой капюшон. Колкий ворс лез в нос и глаза. В попытке не отморозить лицо, девочка прижалась к шее дракона. Жёсткая чешуя на ощупь была чуть тёплой — ветер уносил весь жар. Ко всем неприятностям, ещё и в животе оглушительно заурчало — утренней плошки жидкой каши на день не хватало от слова «совсем». От жалоб желудка даже змеевик под всадницей забеспокоился.       — Спокойно, Корешок. Это только я, — пробормотала девочка, гладя дракона по шее и бросая обеспокоенный взгляд на единственную соседку — не потревожил ли и её требовательный живот. Рыжая всадница, развалившаяся на синем змеевике, преспокойно храпела. Вряд ли она вообще собирается просыпаться до начала сражения.       Сражение… Правильно ли так это называть? Не должны ли силы быть равны, чтобы называться не «бойней» или «мясорубкой», а именно «сражением»?       Впрочем, Мьёльнира такие тонкости уже перестали беспокоить. Вне зависимости от соотношения сил, он называл подобные бои одним словом — «налёт».       Дерзкий налёт на имперский корабль разведчиков — вот, что ждало олуховских всадников. Стремительное нападение на судно силами десятка драконов. Прорыв через огонь стрелков и приземление на стонущую под весом боевых ящеров палубу.       Пламя. Кровь. И заново, пока ни одного взрослого викинга не останется.       После — поиск припасов и возвращение домой с добычей.       Сколько бы раз это ни повторялось, страх оставался. Вдруг сегодня именно ты получишь стрелу в грудь? Или дракон? Или вы оба упадете в воду и не всплывёте?       Слеза набухла в уголке глаза и побежала по щеке, кусая холодом. Урда зашмыгала носом и крепко вцепилась в седло, чтобы руки сами не потянулись вытереть щёки. Любому известно, что так ты только разревешься сильнее, а этого позволять нельзя.       Может, кто-нибудь скажет, что двенадцатилетней девочке не зазорно расплакаться, но младшему всаднику это негласно запрещено — разве может плакса хорошо сражаться?       Раскрыв глаза пошире, чтобы холодный ветер высушил слезы, Урда попыталась успокоиться, ещё раз оглядев окрестности и вспомнив наставления Мьёльнира.       С ледяной плоской скалы, высотой чуть ли не в сотню шагов, все пространство было как на ладони. Мьёльнира похвалил Сиду — ту самую бестию, спящую на соседнем змеевике — за выбор позиции, хотя сам выбрал себе соседнюю льдину, оттуда тоже был хороший обзор. Как наблюдательный пост позиция Сиды действительно оказалась хороша. Раскинувшийся на много миль лабиринт хаотично смёрзшихся льдин образовывал перед позицией Урды широкое судоходное русло, делавшее резкий поворот почти в обратное направление. Ширина в триста шагов некрупному имперскому кораблю не давала ни свободы манёвра, ни выигрыша в дальности стрельбы.       Последнее для олуховских всадников было едва ли не жизненно важным — пламя змеевиков и ужасных чудовищ, составлявшее основную огневую мощь юных налётчиков, не могло сравниться с полётом стрелы.       Сами же наездники — все оставшиеся восемь, не считая Мьёльнира — засели на другом, чуть более низком «берегу» ледяного русла. Две тройки и одна пара. Каждый дракон прятался за ледяными глыбами,       Первыми, почти у самого края, залегли главные заводилы — отличники «академии» братья Вульфсоны. На крыльях их змеевиков углем вырисован силуэт волка. И как будто им было мало, они настолько расхудожествовались, что целостная картина проявлялась только когда они летели треугольным строем. У младшего, летевшего обычно слева от братьев, через крылья шел длинный хвост, у среднего с правого фланга — голова, а у ведущего старшего — горб спины. И все это украшено спиралями.       Братья всегда на острие атаки — самые опытные среди сегодняшего отряда налёта, не считая Сиды и Ир. За два месяца боёв из их троицы только младший, Адальрик, получил стрелу, не пригнувшись при обстреле из-за приступа боли в простуженной спине. Позади Вульфсонов расположились остальные всадники — из них только двое «свежеобученых», остальные хотя бы раз участвовали в налётах.       Зевнув, Урда прижилась всем телом к спине и шее Корешка. Осмотр не дал желаемого результата — тело все равно тряслось. Может, это и от холода, вторые сутки мучившего всадницу, но страх выглядел куда существеннее.       Неожиданно раздался скрип кожи, и сопение Сиды сменилось хрипом. Мигом обернувшись к всаднице, Урда увидела, что Сида, в очередной раз неловко повернувшись, съехала из седла набок, повиснув в распущенных ремнях. Один из них, проходя под подбородком, сдавил шею девочке и перекрутился как удавка. Синий змеевик под всадницей мог только вращать головой, не понимая, как ему помочь.       Урда соскочила с дракона на землю и, поскальзываясь на слегка припорошенном снегом льду, подбежала к напарнице. Обеспокоенный змеевик не отшатнулся, позволив девочке приблизиться.       — Сида, проснись! — громко зашептала Урда, схватив девочку заплечи и вытолкнув наверх, обратно в седло. Петля ослабла, и всадница вновь смогла нормально дышать.       Ответная реакция оказалась совсем не типичной.       Сида, заходясь от надрывного кашля, мгновенно выхватила из-за пояса серп. Кривое лезвие просвистело совсем рядом с лицом Урды — только запутавшийся через локоть ремень не позволил серпу вспороть девочке горло. С громким криком Урда шарахнулась назад, держась руками за горло — на холоде можно и не понять, порезало тебя или нет.       — Какого, мать твою, хрена? — проскрежетала Сида, освобождаясь от растянутых ремней. Узел, стянувший руку, всадница разрезала серпом, а страховку, чуть не задушившую насмерть, небрежно сорвала через голову.       — Ну и пожалуйста! — гаркнула Урда, продолжая щупать шею. — В следующий раз сама выпутывайся! Сдохнешь — плакать не будем!       Осознание того, что только что в открытую нахамила всаднице на два года старше и подготовленной куда лучше, пришло с серьёзным запозданием, одновременно с тем, как Сида спрыгнула с дракона.       Укутанная в полушубок с ремнями крест-накрест, на которых висели метательные ножи и две гирьки — одна перевязанная пенькой завернутая в кулек из пергамента — девочка стремительно оказалась перед соратницей. Схватив Урду за воротник, Сида подтянула младшую всадницу к себе. Разница роста в полголовы неожиданно стала выглядеть очень существенной.       — Слышь, корм драконий, ты берега не попутала? Я тебя сейчас так отделаю, мама родная не узнает, — Сида замахнулась серпом так, чтобы Урда его видела. Корешок, видя, как его всаднице угрожают, вскочил, раскрыл крылья и угрожающе зарычал. Змеевик Сиды тоже встал на защиту своей всадницы. — Помни своё место, пока живая и целая! Попробуешь ещё раз меня тронуть…       Урда в панике не знала, что и делать, но тут на вершину льдины взлетел черный скрилл. Громадные, точно паруса, расправленные крылья, опускаясь на скалу, подняли вихрь снега, заставивший Сиду прикрыть вооруженной рукой лицо. Железные когти на лапах и крыльях легко вгрызались в лед, ища твердую опору. Тёмный Мьёльнир — наставник младших всадников, восседал на загривке дракона. Высокий, худощавый, одетый в черную шубу. Меховая шапка была низко надвинута на лоб. На груди и за плечом висели метательные ножи, как у Сиды. В руках покоился арбалет. Короткая, небрежно отпущенная бородка клином обнимала заострившийся подбородок. Тусклые глаза цвета стали слабо выражали беспокойство. На седле торчали рукояти сигнальных флажков и рога.       Левое предплечье прикрывал кожаный наруч. Правое пустовало.       — Что тут у вас происходит? Я же велел не шуметь в засаде! — шикнул всадник. В голосе сквозила злость и скрывающаяся за ней усталость.       — Ничего такого, Мьё! — Сида быстрым движением выпустила воротник Урды и перехватила девочку, точно обнимала подружку. — Просто…       — Простите, учитель, — подала голос Урда, заметив, как Корешок практически навис над ней и сбоку придвинул крыло, пытаясь хоть немного прикрыть от взгляда скрилла. — У Сиды опять был кошмар, я пыталась её разбудить.       — Сида? — Мьельнир повернул голову к ученице.       — Это в последний раз, но мне сложно сдерживаться, когда я чувствую, что ко мне кто-то подкрадывается!       — Цыц! Поговорим, когда вернемся. Теперь тихо засели и приготовились — корабль уже близко. Не хватало только, чтобы из-за вас вся внезапность сорвалась.       Сказав, Темный Мьельнир направил дракона обратно на свою позицию — у соседнего айсберга. Сида с улыбкой проводила наставника взглядом, а затем снова вцепилась в Урду.       — Ещё раз хоть заикнешься Мьёльнира о моих кошмарах, и однажды утром исчезнешь как сон, прямо из кровати. Я понятно объясняю? — Сида ощутимо встряхнула Урду. — Понятно, спрашиваю?       — Да поняла я! Поняла!       Сида бесцеремонно швырнула девочку к Корешку. Урда, схватившись за лапу дракона и ощутив, как змеевик опускает вокруг нее крылья, облегченно выдохнула. Всё, она в безопасности, Корешок не даст Сиде подойти.        За последние два месяца рыжая всадница полностью изменилась — из веселой хулиганистой девчонки она превратилась в сумасшедшую маньячку. Это пугало всех, кроме Мьёльнира. Он, кажется, за всё время «похода» не сильно обращал на это внимание, только разглагольствовал и изредка пытался навязать поехавшей всаднице-одиночке напарницу. Как будто наличие «балласта» должно было вернуть её прежнюю. Все эти попытки смягчить и заставить одуматься как мертвому припадки, но Урда не могла отказаться. Как не отказывались Магни, Галин и Аридис.       Приказы наставника воспрещено нарушать.       Впрочем, от спора с Сидой был один маленький плюс — Урда согрелась. Даже руки стали куда послушнее и теперь, вскарабкавшись в седло, всадница без труда пристегнулась и вытащила лук, надев примотанную к его середине кожаную петлю на запястье, чтобы не выпал при маневрах. Сида ограничилась только серпом с цепью, приделанным к рукояти оружия. На конце цепи висела гирька с выступавшими гранями.       Корабль выплыл из-за поворота через несколько долгих минут.       Он был странным.       Вместо двух мачт корабль располагал только одной, и размер, соответственно, оказался меньшим. На широкой палубе с высокими бортами, увешанными круглыми щитами, виднелось всего пять… устройств, мало похожих на классические стрелометы. Перед более пузатым корпусом волны рассекал длинный таран, похожий на лезвие топора.       — Такого я ещё не видела. Это точно имперцы? — спросила Урда у Сиды. Безумная всадница тоже выглядела озадаченной.       — Ой, да какая разница? И этих в расход пустим, кем бы они ни были. И вообще, тебе думать сегодня незачем — меня назначили ведущей, — отмахнулась Сида, сосредоточенно всматриваясь в судно. — Просто ждём сигнала к атаке.       Корабль легко проходил разворот, пользуясь веслами, торчавшими из бортов. Сверху можно было разглядеть, как по палубе деловито расхаживали люди. Острый глаз мог различить, что на шлемах красовались рога.       Урда видела, как судно полностью развернулось носом к её с Сидой айсбергу — как раз подставив левый борт засаде остальных всадников. Чем те и воспользовались.       Тройка Вульфсонов взмыла в небо.       — Куда, дебилы? — выругалась Сида, бросив взгляд на скалу Мьёльнира. Ни единого флажка там не появилось. Приказ не был отдан.       От берега до корабля было не больше сотни шагов. Обычный стреломет вряд ли успел навестись на стремительно летящего дракона, но всадников встретил буквально шквал огня. Два дежурных стреломета, больше напоминавшие коробки и согнутые доски на высоких станках, разом выпустили десятки дротиков.       Вульфсоны, будучи на острие атаки, ничего не успели сделать.       Град дротиков в клочья разорвал крылья змеевикам и буквально утыкал длинными древками. Драконы рухнули в волны, точно их смахнули незримой рукой.       Урда чуть не вскрикнула — впервые на ее глазах так быстро погибли сразу три всадника — а Сида только выругалась, что эффект неожиданности провалился.       Стремительный налет сорвался.       Оставшиеся всадники стушевались. Кто-то, пролетев короткий путь до борта, рухнул на палубу. Серо-землистая окраска ужасного чудовища выдавала в драконе Домну — её всадник Хедвиг повел себя на удивление разумно, заставив ящера ворваться на корабль. Струя огненной смеси забрызгала доски, но пламя безвредно стекало с них, как жидкое тесто.       — Да что это за хрень? — скрежетала Сида, дергая цепь.       Огонь не поджег корабль, но людей удалось отогнать от их машин. Домна принялась бросаться по всему кораблю, объятая пламенем, давя и расшвыривая людей, но из трюма выбирались еще. Все вооруженные.       Стук!       Стреломет с правого борта ударил с непривычно обыденным звуком — точно кто-то доской размахнулся по бревну. Залп дротиков накрыл ужасное чудовище, только что отбросившее от себя викинга, замахнувшегося топором. Домна едва успела развернуться и подняться, прикрыв собой всадника. Длинные черные древки торчали из груди и живота. Распростертые крылья порвало в клочки. С ревом ящер завалился набок.       Четыре всадника продолжали кружить в воздухе, опасаясь приближаться к борту.       — Тупые трусы, — выплюнула Сида. Напав сразу всеми силами, поддержав Хедвига, можно было захватить корабль и спалить поднимавшихся из трюма гребцов.       Викинги вплотную приблизились к павшему, но еще дергавшемуся в конвульсиях чудовищу. В дело пошли копья. Длинные острия с разных сторон проткнули тело дракона. Пламя дохлыми струйками вырывалось из ран на горле. Несколько стрел, выпущенных с драконов, не спасли ситуацию — всего четверо всадников не могли нанести никакого значительного урона.       Момент атаки был упущен, но младшие всадники Олуха не собирались сдаваться.       С айсберга ударила молния.       Ослепительный разряд смел стреломет с борта, будто его и не было. В ответ носовая машина запустила рой дротиков, накрывших ледяную скалу стальным дождем.       Ир, оторвавшись от своей пары, пронеслась перед разряженным стрелометом. Поток огня окутал машину, спалив викингов, вставлявших новую раму с дротиками. Смелый поступок обернулся неудачей. Метко брошенный болас спутал крылья, поднятые в замахе, и дракон, ударившись о ледяную стену айсберга, рухнул в воду. Урда могла видеть, как чудовище боролось в волнах, силясь разорвать путы.       — Да чего мы ждем, Сида? Так тут и проторчим? — крикнула Урда, оглянувшись на напарницу.       — Заткнись и смотри. Нас пока не заметили, так что радуйся, — безумная всадница приподнялась в седле, готовясь в любую секунду броситься с драконом вперед. Она ждала момента.       Урда, постаравшись успокоиться, послушно посмотрела на корабль. Какой бы психичкой Сида не была, она сражалась куда больше и наверняка видела в сложившейся ситуации намного глубже.       Судно, чьи гребцы выбрались на палубу, смещалось течением и разворачивалось бортом к айсбергу Урды и Сиды. Так враги пытались прикрыть один борт и сосредоточить на свободной половине внимание большего числа стрелков.       Всадникам приходилось держаться на расстоянии — машины выпускали целые фонтаны стрел в небо, отпугивая драконов. И никто не рисковал быть «кулаком», который должен проломить оборону викингов.       Когда кораблю оставалось всего несколько метров до айсберга, под которым барахталось чудовище Ир, Сида перехватила цепь сразу у гирьки.       — Ну, всё! Пора! Архимед! — девочка шлепнула змеевика по шее, и дракон спрыгнул с ледяной стены, устремившись в вертикальное пике. — Покажем им!       — Стой! Ты же… — слова «не застегнула ремни» застряли у Урды в горле.       Без страховки в седле не удержаться. Тем более, при торможении!       Проводив взглядом ведущую, Урда с ужасом осознала, что если она будет медлить, то сверстники обвинят в трусости — у них и так достаточно поводов — а о дальнейшем лучше не думать.       Подавив страх, девочка толкнула своего дракона ногами:       — Вперед, Корешок, за ней!       Змеевик чуть поворчал — идея падать «прямо» на корабль ему не очень нравилась — но раскрыл крылья и камнем сорвался с ледника. Ветер засвистел в ушах, стаскивая с головы шапку.       Палуба быстро приближалась, а Архимед словно не собирались тормозить. Корешок не стал рисковать и, разуверившись в собственных силах, расправил с громким хлопком крылья.       — Сида! — завопила от страха Урда. — Стой!       Ведущая даже не оглянулась. Голубые рисунки раскрылись над палубой в самый последний момент. Змеевик с воем рухнул набок и беспомощно захлопал чудом не порвавшимися крыльями, а Сиду швырнуло в сторону.       Следом на палубу упал Корешок, не справившись с потоками воздуха. Дракон грохнулся на самый край кормы, врезавшись в бортовое ограждение. Помяв придавленное телом крыло и ушибив бок, змеевик только дергался и ревел, пытаясь подняться.       Урда, удержавшись в седле только благодаря страховке, отделалась ушибами. Отстегнув страховку, девочка соскользнула по боку и животу дракона на палубу.       Вокруг разворачивалась бойня.       Сида, на удивление, целая и не разбившаяся, уже была рядом с арбалетчиками. Девочка не замирала ни на секунду — длинная стальная цепь визжала, скрипела, крутясь вокруг беснующейся хозяйки. Брошенная гирька превратила лицо одному из викингов в кровавую кашу. Несколькими взмахами отогнав озадаченных людей Сида бросилась ничком рядом с раненым.       Людей, уже приготовивших арбалеты расстрелять всадницу в упор, смело волной сверкающего искрами огня.       Архимед, шатавшийся после падения, смог подняться на ноги и помочь всаднице. Повернувшийся к нему дротикомет змеевик просто раздавил, навалившись всем весом. Дракон так и остался лежать в обломках. Оставшиеся две машины не стреляли, боясь перебитьвместе с ящером и всю команду на борту, только продолжали отпугивать летавших всадников. Вместо них, на незванных гостей бросились щитоносцы.       Сида, едва пламя промчалось на ней, вскочила, перерезав кривым лезвием серпа горло недобитого викинга. Урда с ужасом видела ликующую, широкую улыбку и раскрытые глаза на запачканном кровью лице Сиды.       Вновь завизжала цепь.       Всадница бросилась на наступающих викингов, точно фурия.       Доносились крики, путаные команды, когда девочка кружилась между людей и наносила гирькой удар за ударом — в лицо, в пах, по коленям, запястьям, пальцам. Кого удавалось, Сида резала серпом.       Хруст!       Вой!       Вскрики!       Рядом с Урдой упал викинг, пытавшийся достать ее секирой. Ни всадница, ни раненый дракон даже не заметили его. В спине нападавшего торчал топорик.       — Урда! Не спи! — бойкий голос Ир раздался позади.       Девушка, державшая в руках второй топорик, стояла на борту возле стреломета и была мокрой насквозь. Шуба, скорее всего, утонула, и тело подростка облепляли только рубашка и штаны. С шапки, лихо сдвинутой набекрень, стекала вода, но разгоряченная Ир выглядела так, словно и не чувствовала холода. Второй викинг, управлявший стрелометом, лежал с раскроенной головой.       Размахнувшись, Ир швырнула оставшийся в руках топор мимо Урды. Оружие вонзилось в щит одного из викингов, наступавших на девочек и ворочающегося Корешка. Шестеро воинов отсекли всадниц от Сиды. Чтобы насадить детей на копья, им не потребуется много времени.       Урда мгновенно натянула тетиву лука и выстрелила. Стрела воткнулась в край круглого щита, совсем чуть не попав в шлем викингу.       — Мы попали! — вскрикнула Урда, пятясь назад и доставая вторую стрелу из колчана на поясе.       Внезапно корабль с грохотом дернулся, налетев на айсберг. Все, стоявшие на ногах, рухнули. Урда, успев быстро подняться, кинулась к ближайшему викингу, достав нож.       Удар!       Кровь брызнула из распоротой шеи, заливая палубу.       Еще удар! Еще! Чтобы наверняка!       Щёлк!       Соседний викинг, уже замахнувшийся на Урду, отшатнулся — в плече торчал короткий болт, погрузившийся в плоть по самое оперение– а через мгновение темная масса скрилла упала на корабль, закрыв солнце крыльями. Железные когти вонзились в бордовую от крови палубу и лежащие тела. Взмах хвоста — и поднявшихся охотников смело за борт, впечатав их в ледяную стену.       Всадник — высокий воин с арбалетом в левой руке — соскочил на палубу.       — Одного на допрос, — коротко велел Мьельнир дракону.       Скрилла не пришлось уговаривать — монстр как таран бросился по палубе, скрежеща железными когтями. Сам всадник, быстрым движением вставив болт в ложе.       — Целы? — бросил Мьельнир девочкам через плечо, подстрелив викинга-арбалетчика, целившегося в скрилла. Болт вошел прямо в ухо стрелку.       — Да так, более-менее, — уклончиво отозвалась Ир, выдергивая застрявший топорик из щита.       — Корешок и Архимед поранились, — ответила Урда.       Мьельнир никак не показал, что отреагировал на весть о ранении драконов, только коротко приказал:       — Прикройте Чека.       Урда, наложив, наконец, стрелу, огляделась в поисках целей.       Чек, как и Сида, с яростью набросился на викингов — щитоносцев, не успевших выставить копья, дракон просто смахивал ударом хвоста или крыльев. Один бородач с хрустом налетел спиной на мачту и, мешком упав на палубу, больше не шевелился.       Стрелок, целившийся из арбалета в дракона, сам получил стрелу откуда-то сверху. Нелепо всплеснув руками, он упал, вцепившись руками в торчавшее из груди древко. Чек, оказавшийся рядом, подскочил к кричащему человеку и раздавил внушительным стальным когтем на крыле. Только раздался вопль: «Пожа…».       Сосед раздавленного выронил свой тяжелый драконобой и шарахнулся в сторону, но убежать не сумел — над бортом пронесся змеевик, поднявший человека в воздух. Резкий кульбит, и кричавший викинг взмыл над мачтой, чтобы через секунду разбиться о палубу.       Задорное мальчишеское «и-ха!» прозвучало для Урды нелепо — разве можно чувствовать радость, просто набросившись на уже разгромленного врага?       Бой закончился меньше, чем через минуту.       Палуба была сплошь покрыта кровавыми разводами и почти тремя десятками лежащих тел. Кто-то просто застрелен, кто-то буквально разорван или сожжен — на некоторых телах до сих пор плясали языки пламени. Серая недвижимая громада Домны так и возвышалась курганом, утыканная дротиками. Хедвига видно не было.       Оставшиеся в воздухе всадники один за другим приземлялись ближе к носу корабля, подальше от черного скрилла, вытаскивавшего из тел раненого викинга. Трое разноцветных змеевиков. Целых и невредимых, в отличии от всех остальных.       Урда, забросив лук через голову на грудь, подбежала к морде своего дракона.       — Корешок, ты цел? — девочка заглянула в глаза змеевику. — Вставай!       Глухо ворча, дракон повиновался, медленно поднявшись на обе лапы и расправив крылья. От удара содрало чешую с бока и плеча. Кровь текла из широких ссадин, но больше ранений не было.       «Если дракон может лететь, то рана считается несущественной», — так говорили в академии после бегства с Олуха.       — Ты ведь сможешь долететь до дома? — с надеждой спросила Урда, доставая из седла свёрнутые рулонами серые повязки.       — П-помоч-чь? — позади возникла Ир, громко стучащая зубами. Боевой раж прошел, и холод начал брать своё. — Огнехл-хлыст в поряд-дке, чуть ушибся.       Чек, справившись, наконец, с упиравшимся пленником, приполз к Мьёльнира. Раненый висел в пасти дракона, а в седле сидела, улыбаясь, Сида. Она вся была красно-бурая, точно плавала в крови, а не просто сражалась. Монстр, едва не сметя Урду хвостом, с чувством выполненного долга швырнул пленника к ногам Мьёльнира.       Багряное ужасное чудовище, вскарабкавшееся по корме на палубу, при приближении скрилла, мягко схватило продрогшую Ир и спрятало под защитой теплых крыльев. Перепонки вспыхнули шипящими от влаги языками пламени. Урде пришлось самой отходить за разволновавшегося Корешка.       — Цела? — задрав голову, спросил тёмный всадник у своей полоумной любимицы.       — Конечно! — с задором в голосе ответила Сида, перебираясь из седла через затылочные шипы дракона на голову ящеру. — Чуть не покромсали, но Чеки меня здорово выручил. Хоба!       Твёрдо встав обеими ногами на лоб скриллу, девочка спрыгнула с дракона, сделав в воздухе сальто. Чек мотнул головой, помогая всаднице выполнить кульбит.       — Займись Архимедом. Он ранен, — велел Мьёльнир, махнув рукой в сторону синего змеевика. Дракон уже отполз от разломанного стреломета и лежал, печально смотря на свою всадницу.       Сида тотчас же убежала к раненому питомцу, звеня цепью.       — Теперь ты, — Мьельнир обратился к викингу, лежавшему перед ним. Русые волосы, пышные усы и взгляд, полный страха. Человек держался обеими руками за разбитую коленку. Наверняка Сида постаралась, сломав сустав грузиком на цепи. — Кто ваш капитан? Когда князь Лунный нанял вас? Сколько времени вы уже идете за нами? Сколько у вас еще кораблей? — Тёмный Мьёльнир говорил громко, чеканя слова. На имени командующего имперским флотом всадник поморщился — все два месяца его корабли гонятся за всадниками и олуховскими посудинами.       — Вы что, raningjar? Какой ещё князь? Нашего капитана ваш дракон уже разорвал. Вон там лежит! — викинг показал рукой на тело. Чешуйчатая броня, слишком дорогая для рядового воина. Шлем с посеребренными рогами. Действительно, такой доспех должен был принадлежать капитану. — Мы только drekveidimenn, охотники на драконов!       Половину слов Урда разобрать не смогла — диалект был неразборчивым. Оставалось только гадать, что имел в виду охотник под словами «raningjar» и «drekveidimenn». Вряд ли что-то хорошее.       — На кого работаете? — повторил тёмный всадник. — Я не верю, что мы столкнулись случайно. Разведчики сказали, что тут идет имперский корабль.       В ответ на молчание пленника Мьёльнир поднял взгляд на скрилла. Дракон тут же надавил лапой на викинга, заставив того заорать.       — Да не знаю я! Мы свободные охотники. Ни вас, ни империи вашей знать не знаем, искали тут стаю змеевиков!       Мьёльнир задумался. Не похоже было, чтобы пленник врал — имперцев было достаточно подтолкнуть к разинутой драконьей пасти, чтобы они выболтали всё, что знают. Один даже выдал местоположение своего тайника. Впрочем, там ничего полезного не оказалось.       — Вот ведь незадача… Действительно, ошиблись, — пожал плечами Мьёльнир, однако махнул рукой. — Чек, без свидетелей.       — Что? — вскрикнул викинг, но ничего сделать больше не успел — скрилл с треском рёбер раздавил ему грудь.       Урда поморщилась и отвернулась. Человек ещё хрипел, пока дракон не размозжил ему ещё и череп.       — Урда! — Мьёльнир, забросив арбалет на плечо, подошёл к девочке. — Как Корешок?       — Он-н-м-можт… лететь, — голос дрожал, губы тряслись, и девочка даже закрыла рот руками, испугавшись, что не смогла справиться с простой речью.       — Хорошо, тогда дома покажешь его Плеваке, — тёмный всадник провел ладонью по изумрудной чешуе, — а сейчас осмотри трюм. Раз мы сражались с охотниками, то все они должны были выбраться на палубу, опасности быть не должно. Но сделай это быстро.       Урда кивнула — не хватало ей снова промямлить чего перед наставником — направившись в сторону кормовой пристройки. Мьёльнир же направился к свернувшемуся калачиком Огнехлысту, прятавшего под собой замерзшую Ир.       Обходя истерзанные тела и непотухшие огненные лужи, Урда вначале подобралась к группе всадников, сгрудившихся вокруг тела Домны. Вся троица тщетно пыталась оторвать от мертвой драконицы Хедвига. Мальчик никак не мог отпустить подругу, не раз спасавшую ему жизнь.       Рядом с совершенно стеклянным взглядом, укутанный в чужую шубу с охотника, стоял столбом мокрый Адальрик Вульфсон. Странно, что его удалось спасти после обстрела охотников — возможно, один из струсивших всадников заметил барахтавшегося мальчика, пока болтался в воздухе подальше от корабля. Адальрик просто не шевелился, практически даже не моргал. На щеке алел длинный порез. Вытекавшая кровь окрасила в красный пол лица до подбородка.       Урда знала, что не сможет никому помочь, поэтому, подняв с палубы чей-то короткий меч, стала спускаться по ступеням в трюм.

***

      Под палубой было гораздо теплее, но при этом очень темно. Урда даже расстегнула шубу, прежде чем взяться за фонарь, валявшийся на полу. Корешок, несмотря на все увещевания, плелся, прихрамывая, за всадницей.       Тусклый огонек в фитильке трепыхался, высвечивая длинный и широкий коридор, шедший вдоль всего корабля. Змеевик мог пройти, не пригибаясь и даже расправив крылья во всю ширь. По обе стороны прохода темнели железные решётки, ведшие в пустующие камеры для драконов.       На другом конце коридора темнела большая дверь. Корешок активно принюхивался, нависнув над своей всадницей — держа девочку в безопасности под крыльями и массивной головой — пока возле входа не зафыркал.       — Там что-то есть? — тихо спросила Урда. За дверью может быть все, что угодно — притаившийся враг, разделочный стол для драконьих туш — не просто же так клетки пустовали! — или какие-нибудь ловушки.       Приложив ухо к двери, всадница прислушалась. На той стороне было тихо. Подозрительно.       Перехватив меч, Урда аккуратно взялась пальцами за дверную ручку. Сделав глубокий вдох, девочка настежь распахнув дверь.       За ней открылось тёмное просторное помещение, чуть зауженное на другой стороне — это был уже нос корабля. В комнате висело несколько мешков, подвешенных к потолку, пара громадных сундуков у стены и остатки раскуроченных ящиков. Вокруг дивно пахло просоленным мясом. У Урды сразу заурчало в животе, а рот наполнился слюной.       От наслаждений ароматами девочку отвлек короткий стук, раздавшийся совсем рядом. Переполошившись, Урда спряталась за змеевиком. Не хватало еще, чтобы из сундука — а больше в помещении прятаться было негде — её убил бы какой-нибудь трусливый арбалетчик.       — Я знаю, что ты там прячешься, — велела девочка, обращаясь к сундуку. — Вылезай, а не то я прикажу дракону тебя поджарить!       — Пожалуйста, не надо! — из-под крышки раздался жалобный мальчишеский голос, и из сундука выбрался худоватый паренек.       Он выглядел сверстником Урды. Может, чуть старше. Чёрные спутанные волосы. Большие синие глаза. Что такой мальчик мог делать на охотничьем корабле? Тем более, когда вся команда уже выбралась сражаться на палубе?       — Ну, ты же вылез, так что не буду. Ты один? — мальчик кивнул. Все его движения были резкими, сжатыми. Урда убрала меч за пояс — нужды в нём уже не было. — Что ты тут вообще делаешь? Ты пленник?       — Нет, ты что! Я… я тут работаю.       На работягу потрошительного искусства парень не тянул, но викингское самолюбие не позволило сказать всё в открытую.       — Принеси-подай, верно?       — Я бы назвал «охотник-подмастерье».       Урда просто прыснула от смеха — она не ожидала, что прячущийся в сундуке мальчик мог всерьёз сравнить себя с охотниками. Собеседник ничего смешного в своих словах не нашел. Кроме того, он дрожал как от холода, переводя взгляд между всадницей и драконом.       — Так, что вы будете со мной делать? — тихо спросил он, пока девочка хихикала.       Урда замолкла.       Действительно, что ей делать? Мьёльнир чётко дал понять — свидетелей не оставлять, но взрослые викинги хотя бы представляли опасность в отличие от хмурого мальчугана. Может, удастся уговорить Мьёльнира забрать паренька с собой?       А будет ли от него хоть какая-то польза или на Олухе просто появится еще один бестолковый голодный рот? К хозяйству пристроить как-нибудь, а может, получится уговорить Мьёльнира сделать из пленника небольшого личного слугу? Всё-таки, она взяла его в плен, причем сама! Значит, имеет моральное право повесить на него ошейник и заставить чистить оружие и сапоги, пока хозяйка высыпается. Хотя, если дохляк вдруг захочет зарезать её ночью? Не, Корешок не даст её в обиду.       Грохот тяжелой поступи и скрежета железных когтей. Оглянувшись, Урда увидела, как по коридору в сторону кладовой комнаты двигался скрилл, царапая шипами потолок.       — Че-ек! Ты куда? Стой, кому говорю! — раздавался из-за дракона веселый голос Сиды.       — Вот, блин… — выругалась Урда перед тем, как Корешок схватил её за воротник и утащил в сторону, вплотную к стене, где валялись остатки досок. Мальчик с ужасом на лице проводил взглядом всадницу, а затем уставился на громадного скрилла, ввалившегося в комнату. В тусклом свете фитиля чёрный дракон точно сливался с темнотой.       — А ну, пусти-и! — с нажимом, толкая дракона, в комнату протиснулась Сида. Она была все в той же грязной шубе, только лицо успела умыть… — Ух, ты, что тут у нас? О, и ты тоже здесь? — всадница помахала рукой Урде и задрала голову, обратившись к скриллу. — Ну, ты и нюхастый, я боялась, тут нет кладовки.       Встав на цыпочки и подняв руку, Сида попыталась дотянуться до морды дракона. Чек послушно опустил голову, давая девочке себя приласкать.       — Мальчик, беги, — тихо велела Урда, сделав шаг назад, уперевшись головой в живот Корешка.       Мальчик не пошевелился, с ужасом смотря прямо на огромного скрилла.       — Ой, да ладно тебе, не пугай его! Малыш Чек очень милый и добрый дракон, — отмахнулась Сида и вновь обратилась к скриллу. — Ведь, правда?       Дракон приблизился к мальчику и вплотную сунул к нему узкую морду. Ноздри быстро зашевелились, со свистом втягивая запах человека. Скрилл приоткрыл пасть, обнажив розовый язык и ряд длинных клыков.       — Ой, смотри, ты ему понравился! — с весельем в голосе отметила Сида.       — Не слушай её! Беги! — шепнула, дрожа от страха, Урда. Хотя, куда бежать? Чек перегородил собой единственный выход.       Мальчик так и стоял столбом.       Вдоволь насладившись ароматом и потыкавшись носом, скрилл приподнял голову и широко раскрыл пасть. Парень закричал перед тем, как дракон обрушил на него голову и сгреб нижней челюстью, точно лопатой. Быстрым движением Чек поднял голову — мальчика аж слегка подбросило между челюстей.       — Помогите-мгхмм! — крикнул юный «охотник», но скрилл слегка сжал челюсти, уткнув лицо добычи в склизкий язык и не давая шевелиться. Только ноги, торчавшие от колен вне пасти, бешено дергались.       Чек возил языком из стороны в сторону, пробуя мальчика на вкус. Урда смотрела на это слезящимися глазами, зажав рот руками, чтобы самой не закричать.       Распробовав, наконец-то, свою добычу, скрилл запрокинул голову и с глухим чавкающим звуком проглотил мальчика целиком.       Урда, наблюдая из-под Корешка, как ступни мальчика исчезли в пасти дракона, согнулась пополам и… не удержала в себе остатки завтрака. Бледно-желтое пятно, ранее бывшее кашей, блестело в отсвете фитиля. От ребёнка же осталось только заметное утолщение на шее, плавно спускающееся вниз, к животу. Вздутие исчезло, когда мальчик провалился в более просторный желудок. На животе виднелась лишь небольшая выпуклость.       — Одним глотком! — с восхищением подытожила Сида, похлопав дракона по животу, прямо по выпирающей части. Безумная всадница, в отличие от своей партнерши, безотрывно следила за процессом. — Кто-то сегодня очень голодный.       — Как ты можешь так спокойно об этом говорить? — надломанным голосом прохрипела Урда, тошнота снова на неё накатила, когда ей снова представились торчавшие из пасти скрилла ноги.       Сида не удостоила её ответа, сфокусировав внимание на Чеке. Казалось, Урда для неё просто не существовала. Дракон же в свою очередь опустил голову к ее лицу и лизнул.       — Ути, мой халёсий, — проговорила Сида, смахивая с себя слюну дракона и лаская монстра.       — Корешок, надо уходить, — велела Урда, надеясь выбраться на палубу поскорее. И Сида, и Чек её безмерно пугали.       — Ой, Чеки, они уже собирались уходить, — от издевательского тона безумной всадницы Урду пробила мелкая дрожь. — Давай отпустим их? Ну, пожалуйста.       Скрилл, явно подыгрывая девочке, медленно заполз в кладовку целиком, освободив выход, чем и воспользовалась Урда, стараясь не отходить далеко от Корешка.       — Урда, — вдогонку девочке раздался всё такой же весёлый голос Сиды. — Скажешь Мьёльнира, что Чек людоедствует, — составишь тому мальчику компанию. Если поторопишься, ещё успеешь обменяться с ним парой слов — он еще шевелится. И солонину не забудь, а то Мьёльнир тебя заругает, что ты даже добыть ничего не смогла.

***

      Ледяной сквозняк на лестнице унял дурноту, но Урду все еще немного трясло от зрелища проглоченного мальчика. Даже если его всё равно ждала смерть, то Мьёльнир мог бы просто его пристрелить — это же не так мучительно, как барахтаться в желудке дракона!       — Что-то нашла? — голос Дагрун — одной из «свежеобученных» всадниц, только сегодня прошедших боевое крещение — вырвал Урду из задумчивости. Одиннадцатилетняя девочка чуть согнулась, заглядывая в глаза. — Ты в порядке? Вся побледнела.       — Нет! Ничуть! — отмахнулась девочка. — Просто мне тут очень душно! И это, мы нашли немного еды.       «Чек тоже нашел…» — подумалось девочке, но Урда отвернулась, боясь, как бы выражение её лица не выдало ничего.       — Это же классно! — глаза Дагрун засияли. — Да, мастер велел передать, чтобы брали только самое ценное. Корабль плотно налетел на айсберг — нам его ни стащить, ни залатать.       Урда только вяло кивнула — из головы никак не шли образы только что пережитого кошмара, хотелось где-нибудь спокойно посидеть в безопасности под крыльями Корешка. Однако Дагрун, на удивление, шлявшаяся по кораблю одна, без дракона, не собиралась затыкаться так просто:       — Ты сегодня хорошо себя проявила. Прям, ух! Зашла этим рогатым со спины и вместе с Сидой — бам! Бам! Бам! Я бы не смогла так броситься за Сидой. Это было так смело! Сегодня вечером тебе обязательно ска…       — А вы сегодня вообще струсили, как последние… — бросила всадница, пытаясь обойти докучливую подругу по налету.       — Минуточку! — возмутилась болтливая всадница, перегородив Урде дорогу к лестнице и уперев руки в боки. — Попрошу без резких сравнений. Посмотрела бы я, как ты сохранила самообладание, когда Вульфсонов смело, точно веником!       — Хочешь увидеть как? — Урда ткнула всадницу пальцем в нагрудник. — Посмотри на Хедвига. Он сохранил, а вы его бросили! Из-за вашей трусости он потерял Домну.       — Я запаниковала! Это мой первый налет… — крикнула Дагрун, но сдулась под злым взглядом Урды.       — Или это был не страх, а зависть? Они понимали друг друга с полувзгляда! Да даже у меня с Корешком нет такой связи! Да вообще ни у кого… — девочка распалилась настолько, что перестала обращать внимание на окружающих. Даже недовольное фырканье своего дракона Урда пропустила мимо ушей.       Только грохот и треск разламывающихся над головой досок вернул всадницу в реальность.       Пробив палубу, в трюм рухнул громадный круглый камень.       — Мама! — вскрикнула Дагрун, вцепившись в Урду.       — Отцепись, малявка! Ты меня сейчас задушишь! — Урда схватила девочку за руки, смотря, из дыры, пробитой снарядом в полу начала течь вода. Сам корабль со скрипом наклонился. — Твою мать, да мы тонем!       Упав на пол, Урда съехала к ногам Корешка, а Дагрун продолжала верещать. Высвободив руку, старшая всадница смогла зарядить звонкую оплеуху прицепившейся девчонке. Это вернуло её в чувство. Девочка перестала кричать от страха и выпустила Урду, схватившись вместо этого за красную щеку.       Мимо проскрежетал когтями скрилл, оттолкнув змеевика и чудом не раздавив всадниц. Сида, сидевшая в седле, не уделила товарищам по налету даже косого взгляда.       Воспользовавшись заминкой, Урда забралась на Корешка. Мешок он чудом не выпустил и не прокусил. Дагрун так и осталась сидеть на коленях, непонимающе держась за лицо. Её дракона рядом не было. Был шанс, что он вообще уже бросил свою всадницу, сбежав, когда сверху упал первый камень. Судя по грохоту проламываемых досок, бомбардировка продолжалась.       — Давай руку, дурёха! — Урда наклонилась к девочке, протянув руку. Дагрун вцепилась в нее, как в последнюю надежду, вскарабкавшись в седло за спину Урды. — Держись крепче, а то свалишься!       Корешок, взмахнув крыльями, вылетел из трюма, как пробка, чуть не столкнувшись в воздухе с другим змеевиком. Изумрудному дракону, чтобы не врезаться, пришлось резко поднырнуть под соседом, чиркнув когтями по палубе.       Оглянувшись, Урда увидела, как из-за поворота, как раньше корабль охотников, выплывало имперское судно.       Две мачты, намного больший размер, классические катапульты и баллисты, а не смерто-ящики охотников…       Это тот самый корабль, на который всадники собирались напасть по плану! И ему навстречу летел скрилл.       — Мьельнир решил напасть на имперцев один? — подала голос Дагрун, тоже оглянувшаяся вслед за Урдой.       — Нет, он отвлекает внимание от нас. Держись!       Следом по небу просвистели два дротика — одно вонзилось в палубу, второе расщепило мачту, пролетев прямо над всадницами. Этого хватило, чтобы девочка чуть ли не зубами вцепилась в свою спасительницу.       Корешок, спустившись к воде и цепляя лапами волны, устремился вперёд, вслед за другими всадниками. Из десяти драконов возвращалось всего шесть, не считая Чека.       Это провал.

***

      Разорённый остов корабля охотников пылал вдали. Оставалось только надеяться, что имперцы ничего не смогут узнать, ковыряясь в останках судна. Всадники возвращались к своему флоту, неся очень скромную добычу — парусина, немного оружия, но, самое главное, еда в мешке, болтавшемся в зубах Корешка.       Чек нагнал олуховцев почти через полчаса. Дракон выглядел уставшим, но целым. То же можно было сказать и про всадника, но Мьёльнир все равно первым делом обратился к ученикам:       — Все целы?       Всадники огляделись. Кто-то пожал плечами, считая, что раз он присутствует, то все в порядке.       — Стойте! — завопила вдруг Ир, летевшая позади всех. Сжимая в руках притихшего Хедвига, она озабоченно вертела головой. — Где Адальрик?

***

      Адальрика толкали тупым концом копья по узкому мостку, переброшенному между имперским разведчиком и флагманом. Тёмно-синие волны шумели внизу, между потрепанным и чистым, надраенным бортами. Мальчику хотелось спрыгнуть в ледяную бездну, но имперцы все равно выудят. Точно так же, как и раньше они баграми вытащили его рядом с пылающим кораблем. Удивительно, но Адальрик даже не помнил, как свалился за борт — он всё время думал о Когте, чьё тело прибило к айсбергу напротив злосчастного корабля.       Гигантскую палубу главного корабля наводнили викинги. Ближайшие держали в руках копья. Казалось, дернешься, и тебя проткнут все сразу, отправят туда, где теперь ждёт Коготь.       Образ истыканного дротиками дракона не покидал мысли мальчика. Он ненадолго исчезал, когда конвоирующие в очередной раз подталкивали бывшего всадника, и мальчик мог оглядеть реальность. Его вели широкоплечие воины через уставленную орудиями палубу к гротескной и вычурной кормовой пристройке. Деревянная конструкция, отделанная полированными металлическими пластинами, выгнулась дугой, как на греческих триемах, о которых изредка рассказывал Мьёльнир.       Корабль князя Лунного. Хозяин судна всячески подчеркивал своё прозвище, хотя оно имело несколько иное происхождение. Видимо, боялся, что когда-нибудь его перепутают с другим цепным псом императора.       В основании сверкающего полумесяца раскрылись створки ворот, как только конвой подошел поближе. Зайдя внутрь, Адальрик мог увидеть, что в основании «выгнутого хвоста» за железной стеной стояли два стреломета с узкими бойницами. Любой, приземлившийся дракон или взбунтовавшийся матрос, мог получить тяжёлый дротик по первому же слову князя.       У самой каюты дежурили два амбала с толстыми щитами. Должно быть, в империи принято, чтобы у каждой важной особы кто-нибудь да и стоял, не то, что на Олухе.       Двери в покои князя распахнули сразу, стоило конвою с пленником приблизится. Пленника ждали.       — Вот и ты, юный всадник, — голос звучал не мерзко, как представлял Адальрик и прочие младшие всадники, а даже наоборот, довольно ласково, но без лишней мягкости. — Какие же чудовища отправляют на войну детей? Впрочем, не важно. Развяжите же его, остолопы!       Перерезанные веревки упали на ковер. Адальрик тут же начал разминать запястья — на коже остались глубокие тёмные следы от пут.       — А теперь вон! — солдаты повиновались. — А ты присаживайся.       Имперец указал рукой на табурет, стоявший посреди каюты. Ноги Адальрика болели, и путешествие оказалось утомительным, потому всадник послушно сел и стал озираться. Неожиданно яркая обстановка каюты бросалась в глаза.       В помещении было на удивление светло — по стенам и на столе, за которым сидел князь, располагались фонари с золотистыми стеклами. Такого на олуховских ладьях не было. Позади князя виднелась закрытая дверь в другую комнату. На одной стене разместились расписанные щиты, как на Олухе — классическое викингское искусство. Даже всматриваться было неинтересно. На противоположной висела громадная пёстрая карта Архипелага. Океан был изящно изрисован под текстуру чешуи, покрывавшей полотнище.       — Да, это драконья шкура, — проследив взгляд всадника, заявил князь, мягко качнув тонкой рукой. — Дикий, кошмарный монстр был. Сожрал полдеревни на моем острове, пока его, наконец, не изловили. Теперь вот, приносит пользу. Жаль, он не оставил нам другого выбора, — имперец развел руками, изображая сожаление.       Олуховец опустил взгляд на пол, уставившись в яркий мохнатый ковер.       — Как тебя хоть зовут, дитя небес? — Адальрик не отвечал, но князь даже не разозлился. Только слегка погрустнел, судя по голосу. -Молчишь? Я понимаю — ты сегодня потерял родную душу, даже не одну. Прости, но мне тебя не понять — я и сам хотел быть драконьим всадником, но удача от меня отвернулась, и я так и не познал этого чувства родства с драконом… — имперец глубоко и печально вздохнул.       Адальрик мигом поднял голову и чуть не раскрыл рот от удивления, но заставил себя успокоится. Это допрос у врагов, и нельзя даже косвенно что-либо выдать. От князя не укрылся его немой вопрос, и он улыбнулся.       — Вижу, ты удивлён, — Лунный откинулся на спинку кресла. — Конечно, ведь этот ваш Тёмный Мьёльнир наверняка ничего вам не рассказывает. Ни о всадниках Империи, ни о том, кем он там был. Вон, взгляни, — князь показал рукой на стену, увешанную расписанными щитами. Рядом с экзотическим каплевидным, где князь был изображен могучим богатырем, примостился круглый, чуть скромнее. На нём рядом с князем стоял крепкого телосложения мужчина, позади которого сверкал белизной четырехлапый и двукрылый дракон. Хвост, окруживший обоих людей понизу, оканчивался трезубцем. — Да, это я вместе со Свирдом и Хладонаром. Когда их предводитель — Торар — объявил, что во всадники мне не попасть, я уговорил этих двоих попозировать со мной для картины. Хоть какая-то память, — князь тяжело вздохнул. Казалось, его действительно печалил такой исход. — Но ты ведь другое дело. Даже такой сухарь как Торар не откажет настоящему всаднику.       Адальрик отвернулся. Одной мыслью о том, чтобы выбрать себе нового дракона, он оскорблял память Когтя. Дракон не вещь, не питомец, он… нечто большее. Имперцу не понять такого, тем более так и не ставшему всадником.       — Конечно, я не могу заставлять тебя делать выбор прямо сейчас, — князь легонько затряс руками, точно отталкивая от себя мальчика. — С каждым предложением, имперец слегка кивал. — Твоя потеря еще слишком свежа. Тебе нужно время и немного спокойствия, чтобы всё осознать и привыкнуть к тому, что умерших уже не вернуть, а жизнь надо продолжать. Когда мы вернемся в Бартхельм, я лично, — Лунный стремительно поднял палец вверх, — буду просить у Торара за тебя. Пусть меня не приняли в ряды всадников, но слово командующего имперским флотом хоть что-то, но значит! Да и вдвоем мы точно его уболтаем.       Младший всадник чуть вздрогнул. Зачем за него просить имперцу? Он же его прямой противник! Что-то тут не так, но нельзя поддаваться на провокации. Нужно время всё обдумать, а ещё лучше чей-нибудь совет.       Князь словно прочитал мысли Адальрика. Он хлопнул в ладоши, и в каюту буквально ворвались бойцы.       — Отведите мальчика к Дженни, и дайте ему поесть чего-нибудь нормального, а не чем их там кормили. Только помните, после долгого голодания от обильной пищи можно умереть, так что не переусердствуйте. Погубите его, до Бартхельма будете за кормой на веревке болтаться!       От одного только упоминания еды у мальчика в животе заурчало, да так громко, что он схватился обеими руками, точно пытаясь заставить собственный желудок замолчать. Сконфуженный, Адальрик не заметил, когда его выводили, что князь Лунный не скрывал довольной ухмылки.       Да, месяц изучения противника дал потрясающие всходы.       Теперь главное не дать им засохнуть, а там и до урожая недалеко.