Письмо

Ты поступил в Гриффиндор. Что я тогда мог сказать? Только -Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ты все время был один. Ты становился сильнее многих, и все это знали. В тот вечер я шел по коридору и услышал крики каких-то старшекурсников: -Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! В ту ночь на твоем теле появились новые повреждения. Как-то раз ты спросил, куда пропадает Рем по полнолуниям. Я закричал, что это не твое дело. Но ты и так знал... -Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Я следил за девчонкой, которая мне нравилась, но вдруг услышал какие-то звуки в пустом классе. Я открыл дверь и увидел тебя со стаканом, наполненным каким-то зельем. когда ты поднес его к губам, я подскочил и выбил стакан у тебя из рук. -Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Капли зелья все же остались на твоих губах. После этого ты тяжело заболел. Тогда я не уловил связи, но позже в библиотеке наткнулся на рецепт сильнодействующего яда, по виду и запаху схожего с тем, что было у тебя в стакане. На Кингс-Кросс в начале года я увидел, что к тебе подошла Эванс и что-то спросила. Ты ответил, а я возненавидел тебя еще сильнее. -Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Одной из душных ночей я проснулся и услышал, как ты говоришь во сне. И ты говорил о том самом чувстве, которое я к тебе испытывал: -Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Совсем незадолго до рождественских каникул я задумался: а ненависть ли это была? А в самом начале каникул ты пропал и с неделю тебя не было. Привел тебя сам глава Мракоборцев - Аластор Грюм! И сразу в Директорский кабинет! После этого я очень долго тебя не видел и даже...соскучился как-то. на матче Гриффиндор-Пуффендуй меня сбил бладжер, и я оказался в Больничном крыле. Там я увидел тебя и понял - ненависти не было. Была тщательно, от себя и от других скрываемая...любовь! Да, я любил тебя всего без остатка. И под предлогом того, что мне скучно, разговаривал с тобой долгие часы. От тебя я узнал о произошедшем на каникулах - ты, оказывается, герой и участвовал (тайно) в решающей битве с Волан-де-Мортом. Одного я не понял - почему ты здесь, в Больничном крыле. Меня выписали, но я все свободное время проводил рядом с тобой. Тебе становилось все хуже. В начале марта все стало настолько плохо, мадам Помфри перестала пускать меня к тебе. До самой смерти. Оба дня... После похорон я по нескольку дней не ел и не пил. На выпускной, сославшись на головную боль, не пошел. Наш курс не был нашим курсом без тебя. Я так и не успел сказать: -Я люблю тебя, Сириус!... Твой Джеймс