Маленькая поющая блёстка

Слова вязнут у Курта на губах, глохнут где-то у лёгких, зарождаются в груди мягким и тёплым треском, набирают силу, разрастаются в грудной клетке, и на выдохе умирают, слишком слабые, остаётся лишь хрипение. Курт достаёт тюбики с краской для волос, закрывает глаза (на улице, за окном, так пахнет дождём, что почти больно дышать) и наугад тыкает пальцем в пустоту. Курт отдаёт кисточку Блейну, сам в фарфоровой тарелке мешает краску с окислителем. Снимает футболку, пытаясь не ловить на себе взгляд Блейна. – Значит, синий? – спрашивает Блейн. Курт кивает, ловя руку Блейна на своём плече. С обесцвеченных волос быстро вымывается краска. Предыдущая, розовая, продержалась около месяца, пока окончательно не превратилась в одно воспоминание о розовом на волосах. Курт наклоняет голову, пока Блейн наносит краску на волосы, она жжёт корни волос. Блейн говорит, рассказывает о том, что его брат приедет на каникулы. Блейн – это свитера и галстуки-бабочки, Блейн поёт, Блейн танцует, Блейн знает язык жестов, Блейн – всё. Курт не поёт, не танцует и пять лет учился рисовать. Блейн прокрашивает Курту волосы, пока он рисует в линованном блокноте: странный парень из дома напротив, Рейчел Берри, Сантана, Сью Сильвестр, Блейн, Блейн, Блейн. * Краска на волосах красит всё вокруг Курта в едкий бирюзовый цвет. Полотенца, светлые футболки Блейна, наволочки на подушках, та часть стены, на которую Курт постоянно опирается, сидя с ноутбуком на кровати, рисуя в своём блокноте. Блейн перебирает пальцами пряди волос Курта, зарывается ладонью, ерошит растрепанную чёлку. Единственный, кому позволены такие вольности, – это Блейн. – Иногда я очень скучаю по твоему голосу, – шепчет Блейн. Курт не говорит, что это – удар по больному, острый осколок, двигающийся прямо к сердцу. Курт не говорит, что он скучает по своему голосу ещё больше, что ему хочется петь до хрипоты и слёз, но единственное, что у него выходит вместо песен – это как раз хрипы и слёзы. Курт совсем ничего не говорит. Блейн показывает ему новый жест: правую руку подносит к губам, раскрытую ладонь несёт к сердцу. Курт улыбается еле видно, почти прозрачно. – Это любовь, – говорит Блейн. Курт повторяет жест за ним, и ещё раз, ещё раз, ещё раз, пока Блейн оставляет поцелуи на щеках, шее, уголках губ. В груди Курта зарождает пение, сворачивается, горячее и яркое, Курт слышит, как поют совсем рядом соловьи, но на выдохе остаются только хрипы и жесты. Курт пишет в своём линованном блокноте: «Может, завтра всё получится».