Анархия - мать порядка

Палата пропиталась запахом медикаментов. От него уже немного подташнивало. Голова гудела, и пульсация не прекращалась ни на минуту. Дверь с привычным скрежетом открылась, и в комнату кто-то вошёл. Веки стали слишком тяжёлыми, открывать их совсем не было сил. Из-за вечной, безостановочной боли спать почти не удавалось. Какие-то жалкие несколько часов, которые являются спасением от реальности. Человек сел в кресло. Он тяжело и прерывисто дышал. Прошло несколько секунд, и незнакомец взял руку Венеры в свою, даруя ей тепло. И Венере сразу стало понятно, что этот человек даже близко не стоит рядом с Кирой. — Поля? — тихий, но уверенный голос разбавил тишину. — Привет, — ответила девушка со свойственной ей уютной хрипотцой. — Привет, — Венера всё же открыла глаза. Перед ней была знакомая копна рыжего вихря. — Как дела? — Пойдёт, — девушка поморщилась в попытке присесть, что в итоге получилась удачной. — Как дела с Кирой? — Тоже пойдёт. — Не знаю, говорила ли она тебе, но я предложила ей присоединиться к нам. — Да, говорила. И она отказалась. Зачем ты это сделала? — Без понятия, просто предложение. Ваши… — она запнулась, пытаясь подобрать нужное слово, — взаимоотношения прогрессируют? — Не могу сказать точно. Но вчера я бросила своего оболтуса. — Ну и хорошо. Из клики его тоже выгнать? — Как хочешь, мне пофиг. Пусть делает, что пожелает. Спустя пару потраченных на бесполезные беседы часов Аполлинария ушла, оставив Венеру в одиночестве.

***

— До сих пор не могу поверить, что ты там всех уделала, — с восхищением сказал Дима. — Что, сомневался? — усмехнулась краешком губ Кира, убирая прядь выбившихся и хвоста волос за ухо. — Нет конечно. Просто ты там так зажгла, до сих пор в шоке. — Ну-с, умение удивлять всегда было при мне. — Да, с этим не поспоришь, — согласился друг. — Ты сейчас куда? Домой? — Нет, пойду навещать Венеру. — А не рановато ли? — Парень взглянул на время. Часы показывали три часа дня. — Не, пока дойду — самое то. — Ну, хорошо. Девушка неспешно вышла из дома. Она шагала по асфальту, трещины которого покрывали его паутиной какого-то огромного городского паука. Тяжесть на плечах от рюкзака не чувствовалась. Ноющие от ежедневных тренировок ноги бодро вели Киру к больнице. — Привет, Венера. Как жизнь? — Привет. Нормально, ты как? — она села на койке, подложив подушку под спину. — Тоже нормально. Когда выписывать будут? — Говорят, завтра уже отпустят, — хмыкнула она. — Ну, давай заживай, а то экзамены не сдашь. — Это точно. За окном ветер коснулся невысоких деревьев, качнув зелёные кроны, и устремился дальше. Две девушки в этой палате за это время успели узнать друг о друге почти всё. Начиная от предпочтений в одежде и заканчивая взглядами на жизнь. Да и вообще взглядом на всё, что их окружало. — Кира? — протянула Венера немного неуверенно. — Чего? — девушка отвлеклась от новой, но уже слегка потрепанной книжки, взятой с собой. — Я бросила Артёма… — Молодец, рада за тебя. А чё он сделал? — Надоел. — Вот так просто? — Да, — коротко ответила девушка. — Не жалеешь? — Нет. Ни о чём. Всё и так было обречено на провал. Он что-то заливал вечно, что женится на мне, я всегда отвечала, что да, да, конечно, куда же без этого. А на деле — ни привет, ни пока. — Ясно. Запущено. — Да и не интересный он вовсе. Ни о чём с ним не поговоришь, он ну вот вообще ничем не интересуется, — развела руками девушка. — А кто, по-твоему, интересный? — Кира откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и положила книгу вниз страницами на ноги. Столько уверенности в одной только позе. — Ты, — спокойно ответила блондинка. — Чего? — Ты интересная, на мой взгляд, — ровным тоном объяснила девушка. Она старалась казаться спокойной, не выдавать признаков своего волнения, но руки, лежащие вдоль слабого тела, предательски дрожали. — М, спасибо. Мне считать это комплиментом? — Она усмехнулась. Ощущения, будто секундного замешательства, отразившегося на лице, и вовсе не было. — Да, можешь считать это комплиментом, — прыснула в ответ Венера, слегка расслабившись. Может, то, что она совершит, не так уж и страшно? Она опять прокрутила в голове подобранные заранее слова и собралась начать душещипательную тираду, как её перебили: — Если хочешь признаться в любви, то повремени с этим. — Что? — девушка вытаращилась на собеседницу большими глазами, наполненными недоумением. — Я обещаю, что отвечу взаимностью, но не сегодня. Даже не завтра. Сейчас происходит то, что может в корне изменить жизнь. Пока что только мою, не нашу, не твою — я не хочу втягивать тебя в это топкое болото. — Но, — она прокашлялась, пытаясь прийти в себя, — как ты догадалась? — Это было не сложно. Я просто посмотрела в твои глаза. — Ясно. Венера чувствовала себя слегка подавленной, может, даже брошенной, пусть слова, сказанные Кирой, и уверяли об обратном. — Не грусти. Я должна идти, — она наклонилась к койке, нависла над лицом побледневшей Венеры и невесомо коснулась покусанными губами её губ, — Прости. А после дверь, громко хлопнув, закрылась.