Самый конец весны

      Бет Кассель сегодня сказала ей, что у неё такое несчастное лицо, как будто она — воплощение всей вселенской скорби. Бет вообще много всего говорила, не обязательно по делу, но очень много. Они дружили, потому что жили в соседних домах и вместе ходили на мастер-классы по вышивке. С Бет было приятно иногда поболтать ни о чем или посплетничать. Именно от Бет Кассель Джейни узнавала, что Винафрид Мандерли, оказывается, выходит замуж, что в соседнем районе открылась кофейня «с оба-а-а-алденным интерьером, ты обязана это увидеть!» и что «Эта Вестерлинг возомнила о себе невесть что!». — Нет, точно, Джейни, ты даже когда улыбаешься, такая несчастная, что просто обнять и плакать! Как будто тебя били, честное слово, но ты просто прячешь синяки! — трещала Бет, и пышные кудри цвета кофе с молоком рассыпались по её плечам. Они ехали в автобусе и весеннее солнце, заглядывающее в окно, высвечивало на щеках Бет веснушки. — Что с тобой творится, милая, вы что, опять поругались с Рамси?       Сказать «нет» (как и «да»), означало бы сказать неправду, поэтому Джейни неопределенно качала головой и не говорила ничего. С Рамси все сложно. Впрочем, как и всегда. С ним никогда нельзя быть ни в чем уверенной. Иногда он казался Джейни самым милым на свете человеком, а иногда она с ужасом думала, что Рамси всегда сердится, даже когда улыбается. — Даже если бы и поругались, что с того? Помирились бы, но мы не ругались. У нас все не плохо и не хорошо. Как у всех, — Вздернула брови Джейни, но тут же отвернулась, уставившись на проносящиеся в окне дома и деревья. «Как у всех». Она повторяла эти слова, как мантру. Лучше и быть не может, она уже не маленькая девочка, чтобы грезить принцами на белых конях. Рамси Болтон заботится о ней, он надежный, любит её. И она его тоже. Наверное. Да, они иногда ругаются, но в этом нет ничего страшного и ничего удивительного. Все ругаются. Было бы глупо думать, что её будущий муж будет идеальным, непогрешимым, весь из себя безукоризненный — ему бы пришлось отрастить ангельские крылья и, желательно, нимб.       И все-таки... Все-таки фраза Бет про синяки была бы правдой, если бы душу можно было порезать или ударить. Джейни иногда представлялось что-то подобное, только она не могла подобрать слов, чтобы как-то описать вот эту тоску на душе, тягостную боль в сердце. Иногда хватало одного холодного слова Рамси, чтобы она полночи всхлипывала в подушку. «Это потому что ты глупая, сентиментальная дурочка. У всех так.» — говорила себе Джейни, но слезы почему-то не переставали литься.       Город проносился за окнами, ослепительно яркий, уже по-летнему зеленый. — Джейн, а ты уверена?.. — Бет даже не надо было договаривать. Они говорили на эту тему уже раз сто, не меньше. «Джейн, а ты уверена, что любишь его?» «Джейн, а ты уверена, что готова выйти за него замуж?» «Джейн, а ты уверена, что он — именно тот, кто тебе нужен?» — Уверена, — поджала губы Джейн, хотя уверена была только в том, что ей пора выходить. Почему все так сложно и почему постоянно приходится отвечать на вопросы? — Забегай как-нибудь на днях, чаю попьем. — Я постараюсь, — улыбнулась Бет, и веснушки опять вспыхнули на солнце. Джейни тоже улыбнулась и шагнула на улицу. Через площадь, мимо мелких магазинчиков и через парк — привычный уже путь, которым Джейн ходила каждый день. Обычный путь для обычного дня обычной девушки. Ботинки стучали по асфальту, отражения множились в стеклах витрин. Глубоко, глубоко в душе Джейни иногда мечтала, чтобы случилось что-нибудь необычное, волшебное, чтобы путешествия, приключения, как в книгах... Но она уже не маленькая девочка и знает, что чудес не бывает, а если они и бывают — то с кем-то другим.       Парк щерился клумбами и облупленными скамейками. Джейни старалась не смотреть в лица прохожих, чтобы не натыкаться на стылые взгляды, нахмуренные брови и неодобрительно кривящиеся губы.       Хватит и того, что у неё самой, по словам Бет Кассель, несчастное лицо. Может, если она не будет никому смотреть в глаза, никто этого не заметит. Джейн ускорила шаг. Ей нужно спешить, чтобы успеть домой до прихода Рамси. Сегодня они планировали пойти в кино, и Рамси рассердится, если она опоздает.       Никто не улыбается. Улыбаются только малые дети и пара собак. Псы, к тому же, валяются на солнцепеке, вывалив розовые языки и распластав мохнатые лапы. Джейни пытается улыбаться им тоже, но дети слишком увлечены своими играми, а собаки никак не реагируют. Только копошатся, подставляя солнцу то один бок, то другой.       Тихо было в парке, только шум машин, такой привычный для любого города, не оставлял Джейни даже здесь. Тихо было в парке, только деревья шумели кудрявыми кронами и потрясали тонкими, будто руки, ветками. Тихо было в парке...       Только взволнованное «Куда ж он подевался!», вопли, хохот, топот и гомон никак не вписывались в размеренную, ленивую тишину. — Сестричка, ты тут песика не видела? — Джейн ожидала какого угодно обращения, хоть «Эй ты!», хоть «барышня», хоть «миледи», но «сестричка» — это что-то новенькое. Поспешно обернувшись, Пуль замерла.       Двое. Черноволосый парень и рыжий мальчишка лет пяти. Мальчишка скорбно кривит рот и будто бы даже готов расплакаться. Парень оглядывает все вокруг с искренним беспокойством и вертит в руках незажженную сигарету. — Что, простите? — Переспросила Джейн, мгновенно забывая, что надо спешить домой. Парень в джинсах и клетчатой рубашке, мальчишка кутается в длинный серый плед, так что разглядеть остальную его одежду нет никакой возможности. Мальчик тоскливо вздернул брови и грустно сообщил: — Лохма-а-атик. Он куда-то пропал. — Рикон, не спеши, — Вымученно улыбнулся юноша. Тут же повернулся к Джейн и развел руками. — Его пес, Лохматик, потерялся. Вернее, сбежал куда-то. Может, ты где-то видела его? Черный такой, большой и с зелеными глазами. У него скверный характер, надо сказать... Как и у его хозяина, Рикон, сейчас же прекрати меня куда-то тащить!       Рикон заливисто засмеялся, когда парень (старший брат?) дернул рукой, вырывая локоть из пальцев мальчишки. Джейни тоже невольно хихикнула. — Вас обоих надо на поводке водить, и тебя, и Лохматого твоего. На цепи! — Несчастным голосом произнес парень. — Вообще, чего ты ко мне-то прилепился? Сходи к Роббу. — Ну и сха-а-ажу, — Передразнил мальчишка. — Ты такой невозможно-скучный, Теон! — Какой есть, — с притворным сожалением произнес Теон вслед Рикону. Потом повернулся к Джейн и чуть виновато улыбнулся. — Ты точно не видела его псину? Он нас всех извел. — Может, я помогу вам его искать? — Голос разума истерично верещал «тебе надо быть дома к шести!!», но... Но... — Если ты никуда не спешишь, — произнес Теон. Он широко улыбнулся, прищурившись. Джейни определенно нравилось, как он улыбается. В городе редко встретишь людей, которые не стесняются улыбаться почти-незнакомцам. На левой руке у него сверкала тонкая нитка черного и желтого бисера. — Не спешу, — серьезно ответила Пуль. И, собрав всю свою волю в кулак, затолкав подальше смущение, выпалила: — Кстати, меня зовут Джейни.       Познакомиться с человеком, рыская по кустам в поисках собаки младшего брата друга этого человека — довольно необычно. Гораздо интереснее, чем знакомиться в автобусе. Рамси она встретила именно в автобусе. Даже сейчас, когда прошло полгода с их первой встречи, Джейн хорошо помнила тот день.       «Ох, нет, только не это!»       Автобус был набит битком. Это ужасно, ужасно. Теперь ей ни за что не удастся пробраться куда-нибудь в уголок, поближе к окну, чтобы никто не обращал на неё внимания. Ужааасно. Придется стоять в проходе, толкаться и бесконечно извиняться, то есть — о ужас! — разговаривать с людьми. Это Джейни Пуль ненавидела всеми фибрами своей души. — Ты просто интроверт, — разводила руками Бет Кассель, её лучшая подружка. «Интроверт» — одно слово, а сколько проблем. «Это просто из-за твоей врожденной застенчивости» — улыбался отец, но это все равно никаких проблем не решало. Придется трястись в переполненном автобусе. Другого ждать нет никаких сил — сумки с покупками слишком тяжелые.       Джейни страдальчески вздохнула и сделала шаг вперед.       ...Оказалось, что заплатить за проезд — далеко не самое страшное. Водитель, кажется, даже не обратил на неё никакого особенного внимания. Вот пассажиры — другое дело. — Простите! Извините! Прошу прощения! — скулила Джейни, пока кто-то протискивался мимо неё, переставлял сумки, обсуждал погоду, звенел монетами, рассыпал эти самые монеты и собирал их по полу. Наверное, думала Джейн, если я когда-нибудь попаду в ад, он будет выглядеть примерно так.       В это время кто-то тряхнул её за плечо. Джейн вздрогнула и поспешно оглянулась. — Садись, — со скучным видом предложил темноволосый парень, уступая место. Если бы Джейн нашла в себе смелость заглянуть юноше в лицо, она обязательно отметила, что глаза его до того светлые, что смахивают на пару грязных льдинок. Но Джейни в глаза не смотрела никому и никогда, зато могла свободно разглядывать ботинки парня — грубые, армейские, из черной кожи. — Нет, спасибо, не надо, — Пролепетала Джейни. «Сейчас упрашивать начнет.» — с тоской подумала Пуль. И тогда все обратят на них внимание. Все-все. И седая старушка, и женщина с золотыми волосами, и рыжая девица в наушниках и футболке с надписью «You Know Nothing, Bastard!» (Джейни эта надпись показалась какой-то диковатой).       Но юноша упрашивать не стал. — Садись! — рявкнул он на весь автобус, тряхнув Джейн за плечо уже ощутимее. Не подчиниться было сложно. Джейни забормотала «Большое спасибо», садясь на предложенное место. Теперь Джейн глядела на него снизу вверх. Вернее, на серьгу в его правом ухе — осколок рубина в форме капли крови. Серьга по крайней мере не глядела на Джейн укоризненно — в отличие от пассажиров автобуса. Старушка даже что-то ворчала про «невоспитанную молодежь». — Спасибо, — Опять пробормотала Джейни, адресуя свою благодарность скорее ботинкам парня. Тот кивнул, продолжая смотреть в окно. За это она была ему безмерно благодарна — она ненавидела, когда на неё обращают внимание. Украдкой Джейн принялась оглядывать юношу. Темные волосы до плеч, черная кожаная куртка с шипами, черные джинсы. На запястье кожаный браслет — переплетение черных шнурков и телесно-розовых, в обрамлении массивных железных бусин в виде черепов. А ещё — Абсолютная Уверенность В Себе. Это чувствовалось. Кажется, до него молчаливые упреки пассажиров вообще не долетали. Разбивались об эту стену уверенности.       Внезапно парень искоса глянул на Джейн. Это было так неожиданно, что Пуль даже не успела притвориться, будто старательно изучает проплывающий за окном пейзаж. Щеки немедленно заполыхали. Парню это показалось очень забавным, потому что он ухмыльнулся и даже неопределенно хмыкнул.       Джейни прикусила губу и поспешно уставилась на один из своих пакетов. «Азор Ахай» — было намалевано на пакете большими красными буквами. На фоне букв пылал нарисованный огонь. Языки пламени были такого же цвета, как и серьга в ухе юноши.       Автобус с шипением остановился. «Моя остановка!» — спохватилась Пуль, поспешно вскакивая и хватая полыхающий пакет. Прошмыгнув мимо парня, Джейни ещё раз пробормотала «Спасибо». Её всегда учили быть вежливой девушкой.       Джейн заторопилась и, в спешке запнувшись о чью-то сумку, едва не упала. Парень подхватил её под локоть, процедив «Осторожнее». Пуль почувствовала, что опять краснеет. «Интересно, свекольного цвета щеки сочетаются с синим платьем?» — успела подумать Джейн, опять бормоча «Спасибо» и сбегая по паре ступенек автобуса на асфальт. Где, к счастью, не было людей в таком количестве. — Эй, погоди, — Воззвал кто-то, и Джейни поспешно остановилась. Оглянувшись, девушка замерла. «Ну как можно быть такой растяпой?!» В руках темноволосого парня с ледяными глазами пожаром пылал второй пакет с неизменным «Азор Ахаем». — Ой, — тонким голосом воскликнула Джейн. Юноша с ухмылкой приблизился. — Ты, видать, слишком торопилась, — хмыкнул он, склонив голову набок. Черные сухие волосы теперь падали ему на лицо и разобрать, смеется ли он или сердится, было трудновато. — Еле догнал. — Спасибо, — опять пропищала Пуль черным армейским ботинкам. Юноша ухмыльнулся и протянул руку: — Рамси... Болтон. — Джейни, — представилась Джейни. — Джейни Пуль. Очень приятно познакомиться.       Наверное, со стороны она смотрелась просто по идиотски — голова ниже плеч, руки слегка дрожат, голос срывается на писк, щеки красные, как помидор. И куча пакетов. Вернее, пакет всего один (а второй у Рамси), но зато есть ещё рюкзак и сумка.       Рамси Болтон заулыбался. Обычно так улыбаются при виде чего-нибудь ничтожного, но красивого, например, мотылька или крохотного цветка. — Может быть, тебя проводить? Пакет-то тяжелый, — великодушно предложил Рамси. Джейни несмело кивнула — она была уверенна, что если начнет отнекиваться, Рамси опять на неё прикрикнет, а ей этого совершенно не хотелось.       Болтон удовлетворенно кивнул, когда Пуль протянула ему и второго пылающего «Азор Ахая». Про себя Джейн подумала, что спорить с таким человеком, как Рамси, будет только полный идиот с полностью отсутствующим инстинктом самосохранения. От его взгляда прошибала дрожь и хотелось куда-нибудь спрятаться. — Нам туда, — поспешно затараторила Джейн, указывая рукой в сторону многоэтажек, высившихся неподалеку, словно замки. — Большое спасибо, вы так добры... — Ты, — резко поправил Рамси, растянув губы в улыбке. Наткнувшись на непонимающий взгляд Джейни, он хмыкнул: — Терпеть не могу, когда ко мне обращаются на «вы». — О, — только и смогла выдохнуть Джейн. — Спасибо... Тебе. У меня есть кофе. И пряники. Зайдет... Зайдешь?       «Дура, что ты несешь!» Обычно, во всяких фильмах и книгах примерно так и знакомились те, кто в будущем обязательно должны были полюбить друг друга и... Но Рамси совсем не выглядел тем, кто будет в восторге от пряников. — А ещё, наверное, даже виски найдется, — неуверенно проскулила Пуль. Болтон вдруг громко расхохотался, запрокинув голову. Серьга его ярко сверкала от солнца. — Тебе не к лицу разговоры о выпивке, — Осклабился он. — Ты слишком... Миленькая для этого. — Миленькая? — Округлила глаза Джейни. Никогда ей ещё не говорили, что она «миленькая». Интересно, это можно считать комплиментом? — Ну да, — Ощерился Рамси и кивнул в сторону стекол какого-то магазина. В витрине ясно виделись их отражения. Рамси намного выше Джейн. — Гляди. Все в лучшем виде — ты миленькая наивная Красавица, а я жестокое и безжалостное Чудовищ-щ-ще.       Болтон дурашливо клацнул зубами, заставив Пуль рассмеяться. — Ты совсем, совсем не похож на чудовище! — убежденно закивала Джейни. — Как знать, — Нехорошо улыбнулся Рамси, подхватывая Джейн под локоть и склоняясь к самому её лицу. От него чудесно пахло гвоздикой. — Не похож! — звонко хихикнула Джейни, а Рамси тоже заулыбался, позволяя вести себя в направлении одной из похожих на замок многоэтажек.       Джейни тряхнула головой, отгоняя воспоминания (а вместе с ними и мысли о том, что она сейчас должна быть совсем не здесь). Теон сосредоточенно оглядывал окрестности. В профиль он был похож на индейского вождя, следящего за... Ну, например за полетом орла. В роли полета орла выступала призрачная надежда найти Лохматого Песика. — Я тебя раньше здесь не видела, — Проговорила Джейн. К Теону совсем не хотелось обращаться на «вы». Он, видимо, не возражал. — Так я здесь недолго. И ненадолго, — улыбнулся Теон. — Временно вписываюсь у Робба. Они собираются, как лето начнется, съездить куда-нибудь на природу. Бедняжечки, им каждый раз приходится ждать лета. — А ты? — Спросила Джейни. Теон говорил с легким снисхождением, мол, ждать приходится им — но не мне. — А я весь год кочую с места на место, — Развел руками парень. — Туда, сюда, а потом опять туда. Работал какое-то время журналистом в «Черно-Белом Доме», но меня выперли оттуда. Теон Грейджой — фиговый журналист. Зато путешественник не прямо чтоб никудышный. — О, — уважительно протянула Джейн. Такой образ жизни представлялся ей совершенно безалаберным.       «Но безумно интересным.» — Ты когда-нибудь была на Пайке? Они тоже не были. Я их отговариваю, делать там нечего, камни и водоросли, облом один. Но нет, они вопят «Поехали на море!». Море им. Белая Гавань — это им не море... Ты когда-нибудь была в Белой Гавани? — Нет, — Протянула Джейн. Теон имел привычку изъясняться совсем непонятными словами вроде «кайф», «облом», «вписываться» и «стопить». О значении этих слов приходилось догадываться по контексту. — О, там ништяк, — лениво улыбнулся Теон и Джейни решила, что «ништяк» — это что-то скорее хорошее.       Неподалеку послышался заливистый лай. И сразу за ним — восторженный вопль «Лохматик!» Теон улыбнулся. Похоже, он всегда улыбался, но по-разному — то дурашливо, то снисходительно, то тепло, как сейчас. — Идем, Джейни, — Теон, дурачась, приосанился и подхватил Джейн под локоть. — Они нашли собаку Рикона без нас.       «Что Рамси сказал бы, если б увидел тебя в парке с юношей, который держит тебя за руку и развлекает болтовней?»       «А точнее, что он сделал бы?..»       Хотя, на самом-то деле, они не занимаются чем-то... Предосудительным. Просто болтают.       К тому же и сам Рамси не так идеален. Бет говорила ей недавно, что видела его с этой девицей, Мирандой. Конечно, Джейни никаких скандалов не закатывала. «Ты слишком миленькая для этого.» — Знакомься, Джейни, это — Робб Старк, Санса Старк и Джон Сноу, — Торжественно возвестил Теон. — Робб Старк, Санса Старк и Джон Сноу, знакомьтесь — это Джейни. — Очень приятно, Джейни, — улыбнулась рыжая девушка, видимо, Санса. До этого она сосредоточенно копалась в цветастой холщовой сумке. Маленький Рикон крутился рядом. Задумчивый парень по имени Джон Сноу кивнул в знак приветствия, не отрываясь от игры на гитаре. Робб, юноша высокий и такой же рыжий, как Рикон и Санса, оглядел Теона с легким подозрением, но тут же приветственно махнул рукой Джейн и предложил ей большущее красное яблоко. — Нет, спасибо, — потупилась Пуль, чувствуя, что смущение потихоньку захлестывает её, как волна, и скоро она покраснеет, точно это самое яблоко. Робб только пожал плечами. Джейни это обрадовало. Рамси бы спросил ещё раз, но несколько настойчивее. С ним вообще было бесполезно спорить — если только не желаешь, чтобы на тебя накричали.       Эти люди, наверное, вообще никогда не повышали голос. Или повышали, когда надо было кого-нибудь позвать. Вроде того же Лохматого Песика — и правда, огромного и лохматого, но не слишком дружелюбного пса. Лохматый рычал на Джейни до тех пор, пока Рикон, рассмеявшись, не воскликнул «Да хватит же!» и не подергал собаку за уши. Джон Сноу с серьезным видом бряцнул по струнам. — Сыграешь с нами? — предложила Санса, демонстрируя колоду цветных картинок. Все эти люди, и Санса, и Робб, и маленький Рикон, вели себя так, словно бы давно её знают. Это, несомненно, подкупало. — Нам как раз одного человека не хватает.       Правил таинственной настольной игры Джейн не знала, но готова была научиться, если потребуется, лишь бы подольше остаться здесь, на лавочке в парке, рядом с людьми, которые, похоже, заботятся лишь о том, чтобы получать удовольствие от жизни и не напрягаться. О походе в кино она успела напрочь забыть и, если честно, не очень хотела вспоминать. Джон, все ещё, видимо, пребывая в крайней задумчивости, начал наигрывать какую-то простенькую мелодию, мурлыча под нос «Follow me up to Cailin»[1]. — Сыграю, — кивнула Джейн. — Если объясните, как в это играть.       Телефон звякнул, высвечивая сообщение от Рамси. Джейни мельком глянула на экран, но моментально забыла о всяких кинотеатрах, когда Рикон, Теон и Санса в три голоса принялись растолковывать, что делать с цветными картинками и когда переставлять фишки игроков. Солнце начинало потихоньку клониться к закату, но чем ближе лето — тем позднее темнеет. А лето близилось.