Антидепрессант в кубе

Когда боль вырывается внезапно и, казалось бы, беспричинно. Накопилось и тут же перелилось через край. Квон судорожно сглатывает, смотря на ночной Сеул через огромное окно своей гостиной. Он чиркает зажигалкой в полной тишине и тянет дым в легкие, тут же сильно закусывая губу. Устал. Все сильные люди без исключения когда-нибудь устают. Рука машинально тянется к виски. Такой стандартный набор человека, у которого просто болит. Болит нестерпимо и остро где-то в районе груди. Или чуть выше. Такое уже было не раз. На сцене он не первый год, даже не пятый. Десять, полных движением, лет. И вот сейчас ему снова нужно выдохнуть. Драгон затягивается глубже и сразу следом тянет губы к бокалу. Только вот сейчас вся боль еще глубже, чем обычно. Он совершает над собой титаническое усилие, чтобы не согнуться пополам, не закричать. Или, наоборот, не начать судорожно и тихо рыдать. Устал. Гребанное одиночество в толпе. Гребанные тысячи масок. Гребанные часы вечно занятой жизни и радость на камеру. И гребанное отсутствие всякой любви. Некогда, опасно, или просто не у м е е т. Глоток виски, растекающийся внутри жгучим теплом. Кажется, сегодня ему не удастся залить эту боль. Одному. Смс-ка в одно слово: "Приезжай". И снова глоток. Очередной, опустошающий сосуд до дна. Ему удастся достать Джиена из ямы. Он сильный. Он вытянет. Джиен уверен в этом. Через 40 немыслимо долгих минут и 3 пропущенных стакана виски по темной квартире тихим скрежетом слышится открывающаяся входная дверь. Сынхен проходит к сидящему у окна Квону и приземляется рядом. Звякает стекло в пакете, и на пол выгружается две бутылки отборного коньяка. "Видимо, чтобы добить", - усмехается Джиену и благодарно смотрит на Чхве. - Я знаю, малыш, - голос Топа звучит тихо, но уверенно. Он хватает бутылку Квона, но та уже пуста: лишь пару капель стекает в горло мужчины. Отставив ее на пол, Чхве вздыхает, пододвигая бутыль, принесённую им, к младшему. - Квон, я никогда не встречал настолько сильного и, одновременно, чувствительного человека, каким являешься ты. Джиен хватает молча бутылку и откупоривает ее, наливая содержимое в свой бокал, уверенным движением выливает все в рот. Жжет. От горького вкуса крепкого напитка взгляд мутнеет, на огни спящего города он смотрит уже туманным взглядом. - И ты не один, Джи, - шепотом отзывается сбоку. - Обними меня, Сынхен. Мне очень хуево сейчас, - Драгон прикрывает медленно глаза. И Сынхен обнимает. Он не может не обнять. Прям вот так, сидя, притягивается к спине друга и сцепляет пальцы обеих рук у того на животе. Джи тяжело вздыхает и опускает голову на плечо друга. - Это все - какой-то ебаный пиздец, Сынхен, будто затянувшийся кошмар, от которого я никак не могу проснуться. У меня непроходящее чувство того, что я проебал что-то нереально важное. Себя самого, что ли. Все по классике. "Я никому не нужен, всем нужна обертка и бла-бла-бла", - Джи скривился. - Не говори так. Ты знаешь, что это неправда. Я люблю тебя, Джи. И мы все тебя любим. Всякого: грубого, мягкого, раздражающего, ранимого, смешного, до конца отдающегося своему делу. Любим, Джи. Я и ребята. - Я, наверное, жуткий эгоист. Джиен накрывает тыльную часть ладоней Чхве своими и рвано выдыхат, стараясь успокоиться. Но не выходит. С губ срывается рык. Почему он, черт возьми, не может справиться с собой и собственными эмоциями? Топ сжимает лидера в объятиях еще крепче, прижимает к себе, тянет воздух у шеи Джи и касается аккуратно кончиком носа за ухом. Тот напрягается. И что-то меняется. Это уже не похоже на дружескую посиделку. Чхве еле заметно дергается, когда видит приоткрытые губы тонсена и сразу же пытается убрать руки. - Нет, стой. Ты мне нужен сейчас, - ДжиЁн поворачивает голову, сжимая чужие руки в своих. - Сколько у тебя уже не было секса? - вопрос летит прямо в лоб. Сынхен читает Джи подобно книге. - Я не знаю, Сынхен, но разве это имеет значение? - горько усмехается Джи и разворачивается к Чхве, садясь на колени, - Мне, кажется, нужна твоя сильная положительная энергия. Я чувствую, как она медленно возвращает меня к жизни. - И ты хочешь своего лучшего друга? - Именно. - А я? - А ты давно меня хочешь, Сынхен. Не в бровь, а в глаз. Топ усмехается, на глазах у младшего нагло закуривает, тянет дым и выпускает в сторону. Обстановка в квартире резко меняется. Квон немного оживает от этой перемены и тоже начинает криво улыбаться. Глаза мутнеют, ему сейчас до одури нужны сильные ладони на теле и чувство защищенности. Сегодня можно. Сегодня он пьян и печален. - Вот как, Джи? - наконец спрашивает Чхве. Лидер кивает, следя за сигаретой, пропадающей кончиком фильтра за красивыми губами, и ловит себя на мысли, что хочет быть этой сигаретой. О чем и сообщает хёну, склонившись к самому уху. Тот же давится дымом, откашливаясь, резко тушит сигарету и остервенело смотрит на вздымающуюся грудь Джиена. Где-то в этой черепной коробке щелкнул ебучий переключатель Квона, и тот теперь, во чтобы то ни стало, хочет добиться от Сынхена желаемого... чего? И Квону страшно от собственных мыслей? Ни сколько! Он уже понял, что эта доза вернет его в реальность. Он понял, что глупо отрицать обоюдное желание, которое умело скрывалось за стеной крепкой мужской дружбы. Чхве всегда оберегал, а Джи всегда мог быть слабым рядом с ним. - То есть, - медленно выдыхает Чхве, - ты решил разнообразить свое существование таким вот способом? - Не пытайся меня сейчас обидеть, Чхве Сынхен. - твердо выговорил Джиди и резко потянул за рубашку старшего к себе, проводя языком по губам. Топ резко выдохнул и, послав рассудок скитаться в одиночестве за дверью, в одно движение схватил тело друга, удобнее усаживая на собственных ногах. Ладонью сжав волосы на затылке, Сынхен углубил поцелуй так, что Квон заскулил. Старший мял и, совершенно не сдерживаясь, кусал мягкие губы Джиена. И рычал. А не рычать было не возможно. - Блять... - протянул Джи, когда чужие губы жадно начали выцеловывать шею. Лидера била дрожь, он весь извивался в руках любовника, терся, старался прижаться еще теснее, но теснее уже было невозможно. Стояк в джинсах упирался в твердый живот Таби. Джиен скулил. Он хватал ртом воздух жадно, будто задыхался. Казалось, температура в комнате повысилась за минуту до аномальной. Издав какое-то очередное утробное рычание, Чхве резко стянул с младшего футболку и тут же начал оставлять красные следы на тонких ключицах. Квон издал тихий стон и, поведя плечами, попытался стянуть одежду и со старшего. Он пытался укусить его, хотел тоже оставлять на желанном теле следы, но не мог. Сынхен было слишком много, он напирал на тело Квона, и тот уже ничего не соображал, когда с его бедр начали стягивать джинсы. Джиен жадно прижался к крепкому телу. Но тут, словно опомнившись, Чхве отстранил от себя льнущего и извивающегося Джиена. - Нет, нет, нет, Сынхен, нет! - глаза младшего округлились, и на лице читалась паника. Но Сынхен потянулся к бутылке и медленно сделал глоток, неотрывно смотря на Джи. Он словно хотел успокоиться, перевести дух. Но оставленные на ключицах засосы, красные припухшие губы, сорванное ко всем чертям хриплое дыхание младшего и нескрываемый стояк... Сынхен со стуком поставил бутыль обратно. За это время Джи передумал уже кучу страшных вещей, но тут же успокоился, когда Топ неожиданно начал раздеваться. Сам. Джи только потянулся к одежде, но суровый взгляд остановил его. В стороне осталась рубашка, майка. Квон шумно вдохнул, увидев мускулистое тело. Сейчас он видел его будто впервые. Сейчас торчащие соски вызывали желание засосать их до синяков. Сейчас рельефный пресс требовал языка Квона, а показавшийся член требовал всего Квона. Последний издал шумный стон и резко подался вниз, жадно обхватывая чужой член пальцами и тут же запуская его в собственный рот. Громкий вздох от Сынхена стал лучшей наградой. Старший вцепился в волосы Драгона железной хваткой, стараясь совладать с собой. Квон же жадно проталкивал член в рот, будто желал этого долгие годы. Слюна густо стекала на яйца Чхве, который непроизвольно толкался в рот. По гостиной разошлись влажные звуки и грудной стон от Сынхена. Глубокий, будоражащий сознание, стон, от которого тяжесть и жар внизу живота Джиена становились нестерпимыми. Он начал мять плоть друга, размазывая слюну. Громко чмокая, он не представлял, насколько сорвало крышу его хену. Тот, самостоятельно облизав свои пальцы, приподнялся и, прижав спину ДжиДи свободной ладонью, прижал подушечку одного к узелку мышц. Джи шумно застонал, когда Сынхен начал надавливать на колечко. От этого движения по телу лидера прошли мурашки, и он издал тихий сдавленный стон. Палец толкнулся глубже, и звук, издаваемый младшим, повторился. Чхве кусал свои губы, чтобы не сдаться раньше времени. От возбуждения темнело в глазах. Он толкнулся пальцем еще глубже и резко высунул его. Оттянув опешевшего Квона, Сынхен схватил его под бедра и понес в сторону кухни. Усадив непонимающего парня на стол, Сынхен начал изучать содержимое холодильника. - Ты пожрать, что ли, сейчас решил? - не смог сдержать колкость лидер. Сынхен только усмехнулся, когда нашел то, что искал. Взбитые сливки. - Ты серьезно? - хищный оскал в ответ, и вот Джи уже перевернут животом на стол, а ноги грубо расставлены в стороны коленом хена. Послышалось шипение баночки и Квон взвизгнул от неожиданности, когда его спину обдало холодом. Сладкая масса плавилась и стекала вниз по бокам. Младший шумно выдохнул. А Сынхен не терял время даром: он приставил колпачок к колечку мышц Квона и нажал. Джи дернулся, но крепкая рука сильно прижала его к столу. - Тише, тише. Стоило пальцу Сынхена вновь проникнуть внутри, лидер изогнулся в спине. Топ аккуратно просунул второй и начал раздвигать их внутри. Он вновь приставил колпачок к анальному отверстию и нажал на него. Квон издал громкий стон, чувствуя, как его нутро наполняется прохладной массой. Он терялся в ощущениях. Нравится ему или нет? По руке текли расплавленные сладкие сливки. Джи откровенно стонал от происходящего, у него дрожали руки, когда рэпер начал добавлять туда третий палец. На пол полилась сладость, пачкая ноги. Сынхен просунул баночку и опять начал наполнять внутрь сливками. Джиен хныкал. Он вцепился в край стола пальцами и хныкал. От желания, от болезненного возбуждения, от того, что творил с ним его хён. От того, что ему безумно все нравилось. Больной ублюдок. Сынхен начал набирать рукой темп, растягивая Квона шире, и тот зашипел, закрыв глаза, но через некоторое время даже начал двигать бедрами навстречу. - Еще, Чхве! Глубже! - слова сами слетели с губ, подобно стону. Сынхен свободной рукой собрал вылезшие сливки и потянул руку ко рту Квона. - Оближи, - приказал хриплый голос. Джиен даже не подумал не подчиниться: он начал вылизывать руку, как самое желанное на свете блюдо, обводя каждую фалангу кончиком языка. В это время Сынхен приставил к пульсирующей дырочке свой член и, зажав резко рукой рот тонсена, вошел на всю длину. Джи прогнуло в спине назад, глаза широко распахнулись, а из закрытого рукой рта все равно вырывались хриплые стоны. Чхве сразу начал мощно, но медленно двигаться в Квоне. Когда того перестала бить крупная дрожь, он опустил руки и прижал младшего за плечи к столешнице. Квон сорвался на крик от немного измененного угла. Член проходился по простате. Раз за разом. Измазанные в липких сливках руки крепко держали Квона, Сынхен вколачивался в него. Его было не сдержать. Глубже, глубже. Так жарко и узко. По ногам течет эта растаявшая масса, она хлюпает в Квоне, чем еще больше сносит остатки разума обоим мужчинам. Сынхен, уже не помня себя, вдалбливается в узкое нутро. Почувствовал, как напрягся партнёр, он протягивает руку и обхватывает член ДжиДи рукой, начиная быстро надрачивать. Квона в третий раз изгибает и он, издав стон, кончает на стол. Мышцы, сильно сжимающиеся вокруг плоти Чхве, быстро доводят до оргазма и последнего. Мир вокруг выключился. Парни слышали только шумное дыхание друг друга. Сынхен влажно дышал в спину Драгона и неспешно выходить из него. Он лениво начинает вылизывать соленую мокрую шею лидера и гладить его липкое тело. Квон был абсолютно мягким в его руках. До беспамятства расслабленным и довольным. Когда, наконец, Чхве повернул его к себе лицом, тот не смог сдержать последнего стона. Лицо Квона было красным, волосы прилипли к вискам. Рот был все еще измазан в сливках. Сынхен подался вперёд, языком слизывая остатки сладости. - Мой сладкий, - тихо мурчал он, склонившись к уху младшего, - Мой мягкий. Ты в порядке? Квон слабо улыбнулся. - Лучшая терапия депрессии. Ты - мой антидепрессант в кубе. Чхве аккуратно поцеловал младшего в губы и растянул губы в улыбке. - А ты просто мой.