Только между нами

      За эти пятнадцать лет он почти не изменился. О свойствах талисманов, дающих долголетие и позднюю старость*, Габриель и не догадывался.       Его выпустили за два дня до Дня рождения сына. Послезавтра Адриану должно исполниться тридцать. Все эти годы Габриель получал очень мало новостей о сыне. Сразу после того, как отца посадили, Агрест-младший продал особняк, уехал из города, и, по слухам, даже сменил имя и фамилию, не желая иметь с отцом ничего общего. Это был чудовищный удар, от которого Габриель долго не мог оправиться. Для Адриана раскрытие личности Бражника стало ударом не менее сильным. Свою собственную личность он раскрыть не посмел, хотя это бы огородило его от людского презрения. И всё же он предпочёл сбежать, скрыться с глаз недовольного народа, который видел в нём наследника злодея, а значит, такого же, как Бражник.       С тех пор ни он, ни Леди Баг никогда не появлялись на улицах Парижа, да и нужды в них более не было. Где искать сына, Габриель не представлял. Нет, он не собирался падать на колени и умолять о прощении. Ему претила сама эта мысль. Он мог бы пересилить себя, попытаться воссоединиться с сыном, склеить осколки того, что ещё оставалось, если бы не годы тюрьмы, безвозвратно изменившие его поведение и уничтожившие последние крупицы совести.       Габриель больше не желал вернуть супругу, но не потому, что, потерпев поражение от собственного сына, озлобился на него. Находясь в заключении, он познал иную сторону любви, запретную и запрещённую Библией, но не законом. Тем сильней его грызло желание отомстить, когда модельер узнал о ликвидации своего бренда. Ну конечно, Адриан мало интересовался модой, всеми этими дизайнерскими шмотками. Он же постоянно жаждал свободы действий, независимости от воли отца – вот и стал супергероем. Наверное, сейчас его уже не узнать.       Натянув на голову капюшон потрёпанной куртки, Агрест-старший сел в автобус. Он рассчитывал добраться до дома, где жила Натали. После тех событий она оформила опекунство над Адрианом на четыре года до его совершеннолетия и уехала вместе с ним. Если родня секретарши осталась жить в этом доме, они наведут его на след Натали, а там и Адриана будет проще найти.       Дверь открыла пожилая пара. Не снимая капюшона, Габриель представился другом их дочери. Те, ничего не подозревая, охотно выдали её местонахождение.       Теперь Натали жила на другом конце страны, в небольшом южном городке. До него Габриель добирался автостопом, по-прежнему скрывая лицо. Будь у него побольше денег, а не те, что «сердобольный» сын оставил на его счёте, он бы сделал пластическую операцию. Без конца кутаться в этот капюшон было сущей морокой.       Хотя… В провинции, может, и не вспомнят, кто такой Габриель Агрест.       Натали, сильно постаревшая, жила одна и работала в городском архиве. Увидев на пороге своего дома бывшего босса, она не стала звать на помощь, даже не спросила, чего ему надо. Напротив, даже немного обрадовалась и грустно улыбнулась. Ей и в голову не пришло, что тот мог спокойно убить её прямо здесь и сейчас.       Судя по всему, она не испытывает неприязни ко мне, подумал Габриель. Тем лучше. И легче вытянуть нужную информацию.       Они сели за стол и выпили по чашечке кофе. Натали о чём-то увлечённо рассказывала, словно не осуждённый злодей, а лучший друг заскочил навестить. Вероятно, едва Адриан вышел из-под опеки спустя четыре года, Натали осталась одна. На миг Габриелю даже стало её жаль, но он не забыл о цели визита.       - Так как теперь зовут моего сына? – словно бы невзначай спросил он. – Я слышал, он переехал сюда.       Дефицит общения сказался на Натали очень сильно, она просто не могла ни в чём заподозрить бывшего босса и даже считала, что уж теперь-то он начнёт правильно жить, а с сыном желает увидеться именно поэтому. Воссоединиться, попросить прощения, забыть жестокие обиды. Натали с радостью назвала адрес и заболтала бы Габриеля до смерти, если бы он тут же не встал и не вышел из дома.       Адриана звали Огюст. Огюст Дюпон. Он не был женат и зарабатывал тем, что возглавлял какой-то крупный офис – филиал компании, производящей стройматериалы.       Хорошо, что Натали к старости стала такой болтушкой, хмыкнул Габриель, выходя из дома. Иначе пришлось бы применить силу, припасённую для сыночка.       Адриан (будем называть его настоящим именем) проживал в скромном одноэтажном домишке почти в центре города. Сегодня он отлично провёл День рождения с друзьями. Теперь, без отца, он мог наслаждаться прелестями жизни и хоть каждые выходные устраивать праздник. А поначалу, вынужденный бросить старых друзей, Леди Баг, их привычный тандем и приключения, он сильно тосковал по прежней жизни, и даже немного по отцу. А после понял, что отец ему не нужен. Пусть для начала исправится, или хотя бы покается. Может, когда-нибудь им суждено будет встретиться и разобраться друг в друге. Но с каждым годом образ отца тускнел, а вместе с ним – и оставшиеся чувства к нему. Порой Адриану казалось, что отца у него никогда не было, а был кто-то, похожий на Гориллу – ещё один охранник, главный, который довлел над ним, пользуясь тем, что Адриан сирота, и защитить его некому.       Как и Габриель, он почти не изменился. Выстраивая карьеру, Адриан постоянно сталкивался с этой проблемой. Приходилось врать, что причина в сердечной болезни, благо такая в природе существовала. Кое-кто, правда, не верил, но подделать справку от врача было для Адриана сущим пустяком.       На подходе к дому Габриеля облаял большой цепной пёс. Хватило одного взгляда, чтобы собака, скуля, забралась в конуру. На дворе стола ночь, Адриан, пьяный, спал у себя. Гости давно разошлись, и тишину нарушали негромкие шаги чужака.       На звонки никто не открыл. Габриель долго ломал то дверь, то замок. Наконец, она поддалась, и, предвкушая торжественный момент, непрошенный гость вошёл внутрь.       Понадобилось совсем немного времени, чтобы разыскать сына. Подойдя ближе, Габриель долго рассматривал спящего, поражаясь его почти не изменившимся чертам. И вдруг догадался.       - Вот так, сынок, - покачал он головой. – С Камнями Чудес мы могли бы жить вечно, как квами. А ты, как всегда, всё испортил, мсье Дюпон.       Его голос заставил Адриана проснуться. Будто явление из кошмарного сна, перед ним стоял отец – почти такой же, каким он его и запомнил.       Весь хмель как рукой сняло. Адриан дёрнулся, собираясь вскочить и достать из тумбочки пистолет. Как он мог забыть, что два дня назад отца освободили?! А всё потому, что он упорно пытался его забыть, и забыл в итоге абсолютно всё.       - Не дёргайся, котёнок, - угрожающе прошипел Габриель. – Обещаю, больно не будет.       Адриан всё же бросился к тумбочке и в мгновение ока уже держал на прицеле отца.       - Мне не страшны твои взрослые игрушки, - спокойно бросил Габриель. – Пусть тебе тридцать, ты всё такой же непослушный ребёнок, и не только внешне. Я мог бы простить тебя, но такое, увы, не прощают. И знаешь что, сынок? Тебя бы я не предал даже за власть над миром, которой я никогда не желал.       Адриан нервничал. Руки его дрожали, он медленно, пошатываясь от выпитого, отступал к двери, ведущей в соседнюю комнату. Габриель же, наоборот, приближался, приподняв руки.       - Если бы ты не вмешивался в дела Создателя, не мнил себя им… - захлебнувшись, Адриан ненадолго умолк. – И самое ужасное – ты знал, что случится. Ты собирался пожертвовать чужой жизнью ради воскрешения другой. Это отвратительно!       - Только не говори, что тебе было бы жаль Натали или охранника, - усмехнулся Габриель. – Натали стала одинокой, никому не нужной старухой. Как по мне, лучше умереть, чем потихоньку сходить с ума от одиночества. Зато у тебя сейчас были бы и мать, и отец. И никакого Бражника. Никаких прыганий по крышам в костюме чёрного кота. Все довольны, все счастливы.       - Ты сам-то веришь в то, что несёшь? – вскричал Адриан. – Да, я скучал по матери, но у меня был ты. Я смирился с её смертью, потому что у меня был ты. Я ждал, что ты заменишь мне её, но тебя, как оказалось, волновало совершенно другое. Ты был так нужен мне, понимаешь? У тебя не хватило духа смириться с потерей, а я всё это время считал, что ты сильнее, что ты любишь меня, а вышло… Я жил в обмане, которым ты окружил себя и всех, кто рядом. Ответь, почему мёртвые для тебя важнее живых?       - Хватит! – не в силах больше сдерживаться, вскричал Габриель. – Или стреляй, или беги. Ответов ты не получишь, раз так и не понял, что всё это было только ради тебя. Я воспользовался ниспосланным мне шансом вернуть тебе мать, а ты его благополучно уничтожил. Где теперь тот китаец со своею шкатулкой? Это риторический вопрос, можешь не отвечать.       - Тогда зачем ты пришёл? – зарычал Адриан.       - Проучить несносного мальчишку.       Звучало нелепо. Сын усмехнулся.       - Скорее, «мальчишка» проучит тебя.       - Ну попытайся. «Проучи» меня своим заплетающимся языком, - спокойно произнёс Габриель. Он давно стоял на месте, в отличие от Адриана, который всё пятился к двери. Ясное дело, он не выстрелит. Ни за что не выстрелит.       - Стой на месте, - произнёс сын, отступая к пульту в стене. Габриель понял, что сейчас он нажмёт на кнопку вызова полиции, но покорно стоял. С оружием в руках Адриан выглядел комично. Их обоих пощадило время благодаря влиянию утраченных Камней Чудес, они как будто вернулись на пятнадцать лет назад и снова, как когда-то, спорят из-за какого-нибудь пустяка. Отец и сын…       Адриан был пьян, и не воспользоваться этим Габриель не мог. Внезапно он бросился вперёд, чуть пригнувшись на случай выстрела, который последовал тут же. К счастью, пистолет дал осечку, затем ещё одну. Третьей попытки не случилось: выбитое из рук оружие свалилось на пол, а Адриан был схвачен в цепкие руки отца.       - Ну хватит играть, - довольно сказал Габриель, пытаясь справиться с пленником. Внешне хоть и подросток, Адриан не уступал ему в силе, но проиграл из-за опьянения. Сила отца, помноженная на жажду мести, победила.       Прекратив сопротивляться, Адриан покорно расслабился, ощутив знакомую тяжесть, с которой он сегодня рухнул на кровать. Отец тут же подвёл его к постели, куда сын с удовольствием и повалился.       - Выдумал – в пьяном виде размахивать пистолетом, - почти смеясь, произнёс отец.       - Лучше уйди по-хорошему, слышишь? – пробормотал Адриан. – Пусть я пьян, ненависть моя никуда не делась. Может, у меня нож под подушкой.       - Ну так я позабочусь об этом, - прошептал Габриель ему на ухо, снимая ремень.       На миг Адриан подумал, что отец хочет его выпороть, но тот всего лишь связал ему руки и привязал их к спинке кровати. Поднявшись, Габриель стал шарить в шкафу в поисках ещё одного ремня.       - А почему ты не женат? – вдруг спросил он. – С Днём рождения, кстати. Извини, что без подарка, но сейчас мы это исправим. Странно, что никто из друзей с тобой в кроватке ночевать не остался. Исправим и это.       - Пап, ты в своём уме? – не выдержал перепуганный мужчина.       - Что я слышу! – оторвавшись от полок, картинно поднял брови Габриель. – Как долго я не слышал этого слова. Ты что, намекаешь на то, что готов принять меня в свою, ммм… семью, которой у тебя нет? Извини, не верю.       Он подошёл к сыну с парой ремней в руках. Сорвав с Адриана штаны вместе с трусами, Габриель раздвинул ему ноги и привязал их к ножкам кровати.       - Не надо, прошу! – закричал пленник, не в силах поверить, что с ним сейчас сделают.       - Будто ты этого не хочешь, - хмыкнул отец, снимая с себя штаны. – Я пришёл наказать тебя, помнишь? Только это не порка, а кое-что другое.       - Не был бы я пьян, тебе бы досталось, - дрожа от ярости, пробормотал сын.       - Заткнись и получай удовольствие.       Вопреки уверениям отца, было больно, и даже очень. А ещё Адриан был бы рад лежать на животе и не видеть триумфального блеска в глазах победителя.       Все эти вопли прямо в лицо так раздражали, когда он пытался войти в его узкую дырочку своим надроченным членом. С другой стороны, вырубить его и только потом трахать было неинтересно. Адриан должен запомнить эту ночь на всю оставшуюся жизнь.       Чёрт возьми, слишком туго и горячо! Кажется, он поторопился, но и выходить уже не хотел, рывками загоняя член глубже и глубже. Раздавал оплеухи, когда сын орал особенно громко, и предупреждал его, требуя заткнуться, хотя никто их услышать не мог. По щекам Адриана текли слёзы; раскрасневшись от напряжения и стыда, он дёргал привязанными ногами в попытках освободиться. А самое ужасное, что когда отец прекратил вторгаться и начал двигаться, стоило пьяному сознанию всего на миг переключиться с паники на сам процесс, как член Адриана начал расти, а сам он почувствовал возбуждение. Организм отвечал на противоестественную связь, будто Адриан ничем не отличался от отца и тоже не прочь поразвлечься с мужчинами.       Он, как, мог, отгонял эту мысль, но она вновь и вновь возвращалась, несмотря на чуть притупившуюся боль и отчаянное желание вырваться. Вскоре он уже упирался своим стояком в голый живот отца. Внутри сына стало намного комфортнее, Габриель двигался грубо и быстро, замедляясь только чтобы не кончить раньше времени. Не забывал он и об ударах, хотя это были, скорее, шлепки, от которых Адриан, похоже, заводился, а его крики переросли в стоны. Его вставший член тёрся о живот Габриеля, заставляя отца почти облизываться. До минета он бы не опустился, но подрочить сыну вполне мог.       - Ты хотел, - прошептал Габриель, остановившись. – Хотел, чтобы я пришёл. Хотел меня.       Сын облизнул пересохшие губы и едва заметно помотал головой, не в силах справиться с непослушным языком, с этими ощущениями, и пьяными, неуклюжими мыслями. Жутко хотелось спать, но вместе с тем хотелось слышать его голос, обоюдные стоны, ощущать себя в новой, постыдной роли отцовской подстилки.       - Нет, ты хотел, – настойчиво продолжил Габриель. – Потому что знал: я приду. Приду, чтобы сказать, как люблю тебя. И пусть это останется только между нами, будет нашим самым великим секретом.       Его губы сомкнулись на губах Адриана, и тот невольно подался вперёд, раскрывая навстречу свои. После этого отец двигался более нежно, обуздав нарастающее, почти невыносимое напряжение. Одной рукой он гладил бёдра Адриана и заводил её за спину, проводя по выступающим позвонкам, а другой лаская твёрдый член сына.       Адриан, запрокинув голову меж связанных рук, просил отца не останавливаться, задыхался, тонул в его ласках. Прикосновения, которых в юности так не хватало, а сейчас они сводили с ума, заставляли испытывать ни с чем не сравнимую, сладкую муку. Восторг, не испытанный ранее ни с одной из девушек, вызывал желание продлевать и продлевать пытку. И пусть отец выбрал секс орудием мести – важно, что на уме у него совершенно другое, и та любовь, которую он, Адриан, пытался найти в нём и пробудить, всё же существует. Минутами ранее он и сам сказал, что любит сына, иначе подобрал бы его пистолет и выстрелил, не колеблясь. Отпустить его от себя было выше сил Адриана, он не знал, что будет, когда отец удовлетворит свою похоть. Развяжет его и уйдёт? Навряд ли.       Опять остановился. Терпеть затянувшуюся пытку больше не было сил. Вцепившись в отца, Адриан брызнул спермой ему на живот. Поморщившись, Габриель ухватил освободившейся рукой сына за шею и толкнулся посильнее. Ремни, державшие ноги, едва не порвались, а крик сына отец умело заткнул поцелуем.       - Ну что, будешь просить пощады? – нехотя оторвавшись от его губ, жарко прошептал Габриель. – Я так могу ещё часа полтора.       Не сможет. Тело отца блестело от пота, он тяжело дышал, измотав самого себя в этом «марафоне».       - Я сейчас отключусь, - пробормотал в ответ Адриан. – Если хочешь, чтобы я запомнил это на всю жизнь, кончай сейчас. А потом делай, что хочешь.       Это удивило Габриеля.       - Тебе всё равно?       - Да. Потому что я тебя тоже люблю.       Ответ он услышал не сразу.       - Это не мешает мне убить тебя.       - Ты же трахаешь меня, а значит, на уме у тебя вовсе не убийство. Папа, я пьян, но не настолько, чтобы этого не понимать.       Пробормотав что-то под нос, Габриель сменил милость на гнев – это было то, чего и добивался Адриан. Возврат к жёсткому сексу приблизил разрядку, и обещанные полтора часа обернулись часами крепкого сна рядом друг с другом. Едва одуревший от бурного оргазма отец вытащил член из растраханного ануса и рухнул сыну под бок, оба тут же провалились в сон.       К утру конечности Адриана оказались свободны от ремней, но отца рядом не было. Как же он его затрахал вчера во всех смыслах! А теперь, видимо, сбежал, опасаясь, что сынуля проспится раньше и вызовет полицию. Честно говоря, ни о какой полиции Адриан и не думал. Пока он искал трусы и морщился от непривычных ощущений в прямой кишке, хлопнула входная дверь. Плюнув на трусы, мужчина выбежал наружу. Голова раскалывалась, требуя опохмела, но отца нужно было остановить, не дать ему сбежать. А вдруг он его больше никогда не увидит? Или в городке кто-нибудь узнает бывшего злодея, и случится непоправимое?       Опасения оказались напрасными. Отец никуда не сбегал – он просто ненадолго выходил на улицу.       - Так ты не собираешься меня убивать? – задал сын надоевший вопрос.       Габриель театрально развёл руками и улыбнулся.       - Прости. Забыл пистолет в твоей комнате. Да он и неисправен. Осечка… у меня с тобой вышла.       Не успел он замолчать, как оказался в крепких объятьях сына. Было непривычно. Но в памяти уже просыпалось давно забытое чувство умиротворения и даже счастья.       - А давай и вправду простим друг друга и будем жить вместе, - поднял сияющий взгляд Адриан. – На ведь ещё очень долго жить придётся.       С таким предложением отец не мог не согласиться. Кажется, эта ночь вместе дала им понять, как на самом деле они относятся друг к другу.       Он начал меняться ещё до визита к сыну и не шёл его убивать или мстить. Он шёл за примирением и получил его, а заодно и воссоединение с родным и любимым человеком.