Могло ли все быть иначе?

Брендон никогда не был глупцом. Чтобы о нем не говорили, что он бездумно меняет девушек, словно перчатки, сквайр принца Эраклиона никогда не делал бессмысленных поступков даже при выборе пассии на одну ночь. Редкий случай, чтобы среди его бывших оказалась девушка без влиятельного отца, или матери, за спиной. Да, порой такие романы сопровождались соответственными проблемами, но сами девушки редко предъявляли претензии, потому что обе стороны прекрасно понимали — общему будущему не быть. Этакий обоюдный договор, в котором девушка чувствовала себя обычной, без титула и прочей атрибутики, а Брендон же наоборот, чувствовал себя важной персоной. И кто бы что не говорил, что его положение при королевском дворе невероятно высоко, он все равно оставался слугой. Да, он близкий друг принца, да, он знаком с большей частью придворных, да что там, со всеми, и даже с королем и королевой у него довольно теплые отношения, насколько это вообще возможно, но, он слуга, и этого не изменить. Брендон это прекрасно понимал, поэтому довольствовался подобием привилегий, пока был шанс. А потом выпал шанс покруче, такой, что он и представить не мог. Король приказал изображать его сына, ради безопасности Ская во время пребывания в Красном Фонтане. О, Брендон был счастлив. Пусть и фиктивный, но принц. Он старался не показывать перед Скаем, что его новое положение более, чем удовлетворяет его эгоизм, но как же было приятно порой заткнуть кого-нибудь фразой, в духе: «да как ты смеешь перечить мне, принцу Эраклиона?» Конечно, выдавался такой случай редко, и явно не в присутствии Ская, ведь тот бы не понял своего друга и наверняка заподозрил что-нибудь, а там и король головы лишил бы. К счастью, все обошлось, и никто не догадался, что Скай и Брендон немного поменялись социальным положением и статусом, что было на руку сквайру. Ровно до того момента, как они столкнулись со Стеллой, принцессой Соляриса. Очередная пустоголовая дурочка, помешанная на шмотках, не видящая дальше своего носа. Немного флирта, парочка комплиментов, ну и слова о том, что он — принц Эраклиона, и принцесса чуть ли не кидается в его объятья. Самомнение это грело, при чем очень, только осадок на душе был такой неприятный… Ведь, если бы она знала, что он не принц, то наверняка бы не посмотрела в его сторону. Но, пока есть возможность, почему бы и нет? Как так получилось, что Брендон отчаянно пожалел о том, что занял место принца Ская, он смог понять только спустя долгие десять лет с момента встречи с рыжеволосой феей. В момент первой встречи с ней, он видел перед собой замухрышку с Земли, да и его больше волновало, сколько продляться отношения со Стеллой. И с неким ужасом ждал, что она скажет, когда узнает, что он вовсе не принц. К собственному удивлению, Стелла его поняла и приняла таким, какой он есть. Не это ли счастье? Его девушка — принцесса, у него впереди великолепное будущее, но… Брендон не был столь наивен. Как бы все хорошо не складывалось, какие бы приключения они дружной компанией не преодолевали, в глубине души Брендон понимал, что рано или поздно сказка закончится. Кто бы знал, как ему со временем было тошно смотреть на счастливых друзей. Особенно на Ская и Блум. Когда он начал задаваться вопросом о том, было бы все иначе, если бы он не прикинулся принцем? Пожалуй, первый раз после крупной ссоры со Стеллой. Да, они помирились, да, видимость счастья, любви и взаимопонимания, но Брендон понял, что уже давно, да что там, изначально не испытывал к Стелле искренних чувств. Он терпел её истерики, нытье и болтовню, а все ради того, чтобы не выбиваться из круга друзей, ведь его не поняли бы, осудили. Ну конечно, как это их обожаемую Стеллочку можно не любить? Знали бы они, как его бесила эта принцесса. И с каким счастьем он воспринял новость о том, что король Солярии намерен выдать принцессу замуж за одного из придворных. Стелла плакала, клялась в любви и даже предлагала сбежать. Брендон же думал о том, как бы не выдать своей радости от избавления назойливой сплетницы. И ему было плевать, что он теряет девушку с титулом и призрачную надежду на высокое собственное положение. Вернулся на Эраклион Брендон с легким сердцем. Он снова свободен и может делать все, что угодно. Флиртовать с придворными дамами, не тратить свободное время на выслушивание глупых капризов, делать то, что ему хочется. Брендон был… счастлив. «Возможно, это и есть моя судьба? Быть казановой и дамским угодником, посвятив жизнь себе?» — ухмылялся сквайр, разглядывая собственное отражение перед тем, как выйти в зал, где был бал в честь помолвки Ская и Блум. Да, там будет и Стелла, но, уже со своим женихом, и лучше им даже не пересекаться. В прочем, стоило ему увидеть виновников торжества, как мысли о Стелле вылетели из головы, и он снова задался вопросом: что было бы, не прикинься он принцем? Стелла бы не обратила на него внимания, наверняка кинулась бы на настоящего Ская. А он? Что бы сделал он сам? Наверное, обратил бы взгляд на Блум. Или нет? Это теперь он знает, что за ней целое Домино, что она одна из влиятельнейших фигур Магикса, а тогда? Он видел перед собой девушку, наивную и восторженную, не выделяющуюся особо не чем. Теперь он мог признать, что ошибался. Глядя на то, как помолвленные кружатся в танце, Брендон не мог понять, что за чувства внутри него появились. Но одно из них он знал очень хорошо — зависть. Как же ему хотелось оказаться на месте Ская! Обладать властью, положением в обществе, быть значимым для людей, видеть восхищенные взгляды на себе… Так же кружиться в танце с девушкой, с которой бы мог прожить всю жизнь. Была ли этой девушкой Стелла? Определенно нет. Она вынесла ему мозг, и он рад был расставанию, и даже не замечал её печального взгляда. Была ли девушка, с которой он хотел бы прожить свою жизнь вообще? Он не знал. Но задавался вопросом: что было бы, если бы не принял фиктивный статус принца? Этот вопрос все чаще и чаще вертелся в его голове. Отгремели свадьбы друзей, таких до оскомины счастливых, смотрящих в будущее, желающих и ему найти свое счастье. В такие моменты взгляд невольно цеплялся за силуэт неподалеку и ловил себя все на том же вопросе, и это раздражало. Что если? Что? Брендон не знал. Боялся предположить, потому что понимал — ответ ему не понравится. Он разрушит более-менее ясный мир вокруг него, перевернет все с ног на голову. Ему этого не хотелось. И все же он задался этим вопросом вновь, причем в самый неподходящий момент: на свадьбе лучшего друга, принца Эраклиона и его невесты, героини Магикса и второй принцессы Домино. Если бы он не прикинулся тогда принцем, мог бы он сейчас стоять там, на его месте? Держать за хрупкую ладонь самое прекрасное существо в мире, видеть её мягкую улыбку и неподдельное счастье в глазах? Сердце сдавило. Ему стало страшно. Почему он десять лет не замечал, насколько Блум прекрасна? Что застилало ему глаза? Что с ним не так? Ах да, он же слуга. Не ровень принцессе. Нет, теперь уже королеве. Брендону было тошно самому от себя. Ведь он понимал, что, если бы он не прикинулся тогда принцем, то наверняка использовал Блум, как и многих других девушек, для удовлетворения собственного эго. А она этого не заслуживала. Она достойна большего, и этим большим стал для неё Скай. Как он ненавидел Ская, своего лучшего друга, своего короля. Нет, не за то, что тот был рядом с Блум. А за его слова: — Брендон, это… это невероятно. Представляешь? Я скоро стану отцом. И… Я так боюсь. Я боюсь за них, ты же знаешь, что обстановка на Эраклионе сейчас не самая лучшая. Мне не удобно тебя о таком просить, но… не мог бы ты стать телохранителем Блум? Ты единственный, кому я могу довериться в этом вопросе. — Конечно, Скай. Как он тогда возненавидел короля! Словно он специально издевается над ним. Дать возможность быть рядом с Блум, и не иметь ни малейшего права быть с ней. Изощренная пытка. — Брендон? — удивилась тогда королева, увидев его среди сопровождающей охраны. Её изумленное лицо заставило Брендона улыбнуться и отшутиться, несмотря на то, что внутри все сжалось. А что он хотел? Она королева, по уши влюбленная в своего короля. Она и не думала о нем, простом сквайре. За время, проведенное вместе с королевой, Брендон понял, что больше не сможет быть в дали от неё. Она притягивала, манила, хотелось быть рядом постоянно, и при этом ни словом, ни действием нельзя было показать собственных чувств, охватывающих при виде неё. Наблюдать за счастьем королевской четы было больно. Забываться в объятиях других женщин ещё больнее. После такого времяпровождения он просто не мог показываться ей на глаза, боялся, что она поймет, увидит, насколько он низко пал. Узнает, что он готов сделать ради неё всё. Скай убил бы его, если бы узнал. Но он не узнает. Никогда. — Эх, Скай так занят, что у него совершенно нет времени на меня, — вздыхала королева, сидя на скамейке и поглаживая округлый живот. Она не жаловалась своему телохранителю, вовсе нет. Она как-то устало констатировала факт. Брендон не мог понять, что за чувства отражались в голубых глазах. И это его пугало. Медленно, но верно, Блум начинала угасать. Её яркое пламя с каждым днем тускнело все больше. — Знаешь, мне начинает казаться, что за бумажками ему куда интересней проводить время, чем со мной. — Вздор, — тут же ответил Брендон, совершенно не думая о собственных словах. — С тобой не может быть скучно. — Я рада, что ты так считаешь, — мягкая улыбка озарила лицо будущей матери и Брендону показалось, что его сердце сейчас остановится. — Знаешь, наверное, ты единственный из всех, кто все ещё видит во мне меня, а не чопорную королеву Эраклиона, которой мне надо выглядеть. Он сам не заметил, как опустился на колени перед королевой и взяв её ладонь в свою, поклялся: — Что бы ни происходило, я тебя не оставлю и никому не позволю причинить вред. И всегда буду видеть тебя. — Ох, Брендон, — спустя долгое мгновение тяжелого молчания, Блум рассмеялась, — не надо так потакать капризам беременной. Но спасибо за поддержку. Она поняла. Ему хотелось провалиться сквозь землю. За время прогулки больше не было сказано ни слова. Они не вспоминали этот разговор. Потом, королева родила наследницу. Милое, маленькое создание, точную копию матери. Матери, которая стала резко угасать. Ещё быстрее, чем раньше. Никто из врачей не мог сказать, что происходит. Почему так. Из-за чего магический очаг феи разрушается без видимой на то причины. Скай рвал на себе волосы. Никто ничего не мог сделать. Брендон думал, что лучше умереть самому, чем видеть, как она умирает. Он понимал Ская как никто. — Хей, Брендон, не хмурься, — усмехалась Блум, лежа на постели, не способная даже подняться. Не было ни малейших сил. — Что с тобой происходит? Блум молча улыбалась. — Я знаю, что ты в курсе что с тобой твориться. Это губит тебя. Что происходит? — Это моя плата, за самую большую ошибку в моей жизни. — Так исправь эту ошибку! — Поздно. Он не прощает ошибок. — Кто он? — Он, это Он, — усмехнулась некогда самая могущественная фея измерения и отвернулась. Он. Кто этот Он? О ком она могла говорить с таким уважением? Кто мог не простить ей ошибку? — Ты ведь не знал, что Хранительницам Огня Дракона нельзя жить вдали от их дома? Что Дракон внутри будет рваться на место сна, и при этом будет уничтожать Хранительницу? — Нет… Нет-нет-нет, Блум, скажи, что ты сейчас лжешь. — Если у малышки будет моя сила, заставь Ская отправить её на Домино. — Хватит, не говори так. Ты сама её туда отвезешь. Да я тебя сам, лично туда доставлю! — Брендон… Это не поможет, но спасибо. — Через час вылетаем! — он вскочил с привычного места у постели королевы и покинул королевские покои, чтобы подготовить в рекордные сроки корабль. Если бы он знал, что, вернувшись, застанет у постели Блум разбитого и морально уничтоженного Ская, держащего за холодную ладонь королеву, он бы ни за что не оставил её. Он рухнул на колени там, где и стоял. Отказывался верить глазам. Что-то кричал. Пришел в себя, только когда ощутил, как ломается нос. Пустые, холодные глаза нынешнего короля говорили больше, чем хотелось. Скай тоже все понял. И презирал. Брендон был с ним полностью солидарен. Хоронили королеву Эраклиона со всеми положенными почестями. Казалось, что в этот день собралось все магическое измерение, только бы проститься с величайшей феей последнего десятилетия. Брендон наблюдал за церемонией издалека, не смея приблизиться. Он хорошо запомнил слова Ская о том, чтобы он не смел показываться ему на глаза. Может, когда-то король и простит его, но не сейчас. Когда все разошлись, Брендон наконец смог подойти к свежей могиле и рухнув на колени, разрыдаться. По-мужски, без слез, дико воя словно раненый зверь. Если бы он тогда не притворился принцем, могло ли всего этого не произойти? Он не знал. Но так хотелось верить, что все могло бы быть иначе…