Heart for two

      Пусто на душе. Дождь непроглядной стеной хлестал по веткам, листьям и стволам деревьев, а мрак охватывал все вокруг, поглощая первые лучики восходящего солнца. Спотыкаясь о корни многолетних дубов, Эррор бежал вслед за фигурой, хрипло дыша.       Куртка, цепляясь за крючковатые ветви и тернистые кустарники останавливала кукловода, но он будто не замечал ничего. Он чувствовал, как взмок, как вспотели его руки, но не прекращал гнаться за кем-то, будто если он не догонит его сейчас, то не догонит никогда . Он близко - уже слышит его плач сквозь грохот дождя, чувствует тонкий запах зефира, но протянутая рука хватает лишь воздух, не успевая угнаться за обладателем длинного шарфа.       Еще секунда, и они выбегают из чащи леса. Впереди обрыв, а за ним почерневшее море. - Не смей подходить ко мне! Ты, ТЫ, чертов обманщик! - Инк разворачивается к нему, уже стоя на самом краю обрыва. Еще один шаг, и он провалится в бушующую пучину. - Я верил тебе, я дал тебе еще один шанс, но ты лишь использовал меня и бросил, БРОСИЛ, КАК ДРУГИХ!       Художник обессилено хрипел. Неудержимый поток слез лился из глаз. Его душила обида, обида за все, что сделал с ним Оши. Желание отомстить, жажда заставить кукловода страдать так же, как сам Инк.       Эррор молчал. Ему нечего было сказать. Они понимают друг друга без слов - он врал художнику, он предавал его, он один причинил Инку столько боли. Но ему так хочется вернуть все назад, исправить все ошибки и загладить вину перед этим хрупким, но решительным скелетиком. Губы сами прошептали тихо, под сверкнувшую и разорвавшую небо пополам молнию и следом раскатившийся дрожью оглушительный гром, слова. - Я люблю тебя. Теперь по настоящему люблю.       Их глаза встретились. В темно-синих глазах Инка читалось столько боли, обиды и.. злости. Лютой ненависти к кукловоду, его жалкой и лживой жизни. И Эррор это заслужил, как бы ему не хотелось не признавать обратное. - Хватит врать мне, - Казалось, шум дождя и скрип деревьев утих. Слышны лишь их голоса, биение сердца Оши и хриплое дыхание художника. Ничто больше словно не существовало, лишь они двое и та огромная дыра между ними.       Секунда - и художник делает шаг назад. В никуда. С громким криком срывается вниз, и кукловод не успевает схватить его за руку. Обессиленное тело исчезает в черной пучине вод, а синие глаза затухают. - Я тоже люблю тебя, Эррор. И всегда....

***

       Оши, с громким криком Инка в ушах упал с кровати, распахнув глаза и протягивая руку теперь уже в никуда. Глаза метнулись к окну, на котором дребезжал ранний рассвет, затем пробежались по комнате и остановились на зеркале у шкафа, откуда на него смотрело его отражение - напуганное и взмокшее, в смятой майке и шортах, с одеялом на полу и протянутой вперед рукой. Он с облегчением и слезами в глазах выдохнул. Сон. Это всего-лишь очередной его кошмар, повторяющийся из-зо дня в день.       Чуть позже он вновь погрузился в дремоту, противную и липучую, тянущую его вновь к обрыву, откуда из раза в раз срывался Инк, и каждый раз он просыпался с криком художника в ушах. Второй раз открыл глаза он уже тогда, когда на часах было далеко за полдень. Эррор, кряхтя, поднялся с пола и, не удосуживаясь поднять оттуда же одеяло, прошлепал босыми ногами к ванне. Включив воду в умывальнике, он задумался. На ум пришел Инк. Интересно, как он там? Накануне он подарил художнику сшитую им балерину. Тогда сон был настолько реалистичен, что Оши пару часов не мог успокоиться и лишь замерев наблюдал, как слезы скатываются по подбородку и с глухим стуком падают на пол. После этого ему очень захотелось встретиться с Цветом и удостовериться, что он жив. Тогда он действительно оказался жив, как и в другие разы, только выглядел уставшим и потрепанным. Тогда кукловод не стал вступать с ним в бой - лишь отдал куклу, обнял и ушел.       Руки соприкоснулись с ледяной водой, а ладони зачерпнули её и брызнули в лицо Эррору. Он не выспался. Снова и опять, каждую ночь он не может спать из-за мучающего его кошмара. Желания продолжать водные процедуры не было, но Оши заставил себя принять душ, переодеться, и даже немного поесть. Заброшенная и изломанная вселенная, в которой он обитал по сей день, служила ему домом и снабжала его едой, водой и одеждой. Жить в антипустоте оказалось мучительным адом, и он, не без лести, конечно же, выпросил у Инка ненужную AU, где можно было жить. Пустая вселенная привлекала его, особенно руины. Он нашел в стене трещину с небольшим углублением, где устроил себе "тайник", где можно было посидеть в тишине.. Хотя, в этом не было нужды - AU давно опустела, и кроме кукловода там никого не было. лежал фонарик, пара молочных шоколадок, несколько карт и книг, а так же кукла в виде Инка. Он любил это место.       Но сегодня было не до него. Очень часто он уходил туда, сидел там и думал о художнике, его друзьях и делах насущных - не уничтоженных вселенных. -Рутинно, - Монологи были в его стиле и шли к его темному образу. Хотя, у каждого было свое мнение на этот счет. Чернокостый всегда относился специфически к чужому мнению и часто пренебрегал им. Лишь слова Инка иногда заставляли стараться хотя-бы незначительно повлиять на свой характер и поведение, но его хватало лишь на два-три дня.       Сегодняшний день был до боли скучен. Ему хотелось повидать художника, но он не имел представления, о чем говорить с ним и как начать разговор. Нападать на вселенную у него не было сил, где искать Инка - не было представления. Можно было прогуляться до Голубики, они вроде-как друзья, а по старой дружбе он сможет сказать, где художник. Или - на этом слове он скривился - до Дрима, они часто вместе сидят и болтают. Выбор пал на Underswap. Блу казался ему сговорчивее, да и есть надавить, можно выпытать намного больше информации, чем у Звездочки*.        Щелчок пальцами - и он уже там, где нужно. Крона деревьев скрывала его, и пока он не выйдет из тени - останется незамеченным. Оши хотел уже сделать шаг вперед, как заметил белое пятно. Он не видел, кто это - у него было ужасное зрение, а носить очки он не хотел- но нос чутко уловил запах так знакомой сладости - зефира. Пальцы задрожали, а затем сомкнулись в кулак, но из груди вырвался вздох облегчения. Инк тут, живой, здоровый. Правда, очень злой, кажется.       Он хотел выйти, позвать художника, но ватные ноги не слушались, а язык прилип к нёбу. Он молча наблюдал, как Цвет, взмахом кисти со злостью открыл портал и прыгнул в него. Надо будет спросить у Голубики, как ему удалось разъярить столь спокойное, как питон существо, вроде Инка?

***

      Вальяжно и не спеша, он ногой открыл многострадальную дверь. Блу подпрыгнул на диване, распахнув глаза и смотря на Оши. Да, он явно давно не был тут, Голубика даже отвык от него. Ничего, ему только уточнить пару вещей и все. - Как давно мы с тобой не виделись, верно? - Впервые Эррор был счастлив, что его дребезжащий голос скрывал настоящую дрожь. На этот раз было страшно. По настоящему страшно. - Э-эрор? Как давно ты здесь? - На это Оши лишь фыркул. Он рывком поднял пискнувшего Блу с зеленого дивана, держа на шиворот. Он не был уверен в своих действиях, но, стараясь придать голосу твердость, спросил на прямую. - Куда пошел Инк? Не пытайся обмануть меня, - Он видел, как глаза Голубики сначала округлились, с недоверием смотря на кукловода, а затем испуганно пробежались по потолку, ища там ответа. - Я б-без понятия... Честно, я не знаю...       Его тут же выпустили. Он больше не нужен. Он ничего не знает, как утверждает сам. Голос у него дрожит, да и сам он напуган, так что придумывать идеальную ложь у него времени не будет. Эррор молча повернулся, готовый выйти из дома. Но голубика тихо сказал, отступая назад. - Т-ты можешь проведать Дрима... Может, он знает?...