Что дальше?

После второго испытания я немного успокоилась. Задание Гарри прошел очень хорошо, хотя он нашел пленников раньше всех, этот дурачок решил спасти всех. Я, конечно же, не удержалась от комментария в его сторону. Ну надо же так. Правда теперь мы дружно боролись с зазведивщимся Роном. Слава Мерлину, через неделю его осадила Гермиона. Потом он замолчал. Но в пятницу у нас началась новая головная боль. С утра ко мне подошла Алиса с журналом в руках. Она кинула его на стол передо мной. - Прочитайте. Сверху страницы была цветная фотография Гарри, а под ней шла коротенькая заметка, озаглавленная «Разбитое сердце Гарри Поттера»: Гарри Поттер мальчик необыкновенный, но как все мальчики его возраста испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишенный родительской любви, он думал, что обрел утешение в своей школьной подруге Гермионе Грэйнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придется перенести новый удар судьбы и новую утрату? Мисс Грэйнджер родилась в семье маглов, это простая, но амбициозная девочка. Ее тянет к знаменитостям, и одного Гарри Поттера ей мало. На Турнир Трех Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира, и мисс Грэйнджер тут же и его поймала в свои сети. Она его просто покорила, и он уже пригласил ее на летние каникулы в Болгарию. — Я еще никогда ничего подобного к девушкам не чувствовал, — признается Виктор Крам. А непостоянная мисс Грэйнджер продолжает играть чувствами обоих мальчиков. Трудно сказать, чем так привлекательна мисс Грэйнджер. Нельзя сказать, чтобы она была красива, скорее всего, причина симпатий к ней двух несчастных мальчиков кроется в чем-то ином. — Она просто страшилище, — говорит о ней Пэнси Паркинсон, миловидная, привлекательная студентка четвертого курса. — Но она умна, и ей вполне по силам сварить приворотное зелье. В этом-то, я думаю, все и дело. Приворотные зелья запрещены в школе «Хогвартс», и Альбус Дамблдор, без сомнения, заинтересуется причиной успеха своей студентки. А доброжелателям Гарри Поттера остается только надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной. Мой рот открывался и закрывался, не издавая ни единого звука. Глаза Сета только расширились. - Я взяла это у одной девушки, - объяснила Алиса. – Начала читать из-за ее спины и решила, что вам тоже нужно будет знать. - Нужно показать Гермионе и Гарри, - я схватила журнал. – Пошлите, у нас сейчас зелья. Нужно поговорить с ними заранее. Мы сорвались с места и направились в подземелье. Нам удалось нагнать троицу около кабинета. Но удача была не на нашей стороне. У дверей класса сбились в кучку Малфой, Крэбб с Гойлом и Пэнси Паркинсон со своими подружками из Слизерина. Они вместе что-то разглядывали и громко смеялись. Похожая на мопса Пэнси высунулась из-за толстого плеча Гойла и задорно глянула на Гарри, Рона и Гермиону. — Глядите-ка, наши голубки идут! — хихикнула она, и кучка слизеринцев распалась. У Пэнси в руках оказался журнал «Ведьмин досуг», его-то они и читали. На обложке красовалась какая-то кудрявая ведунья, улыбалась во все тридцать три зуба и держала волшебную палочку над пирогом. — На-ка, Грэйнджер, почитай, тебе понравится, — крикнула Пэнси и швырнула журнал Гермионе, та вздрогнула от неожиданности, но поймала. Дверь подвала распахнулась, показался Снейп и махнул им, чтобы заходили. - Гермиона, там ты прочитаешь не самые приятные вещи, - проходят мимо друзей, произнесла я. – Так что постарайся не злиться. К чести девушки, она не стала ничего спрашивать и просто кивнула. Гермиона, Гарри и Рон устроились, как обычно, за последней партой. Снейп повернулся к доске, взял мел и принялся писать ингредиенты для нового зелья. В середине урока профессор заметил, что троица читает журнал. — Ваша жизнь, мисс Грэйнджер, без сомнения, полна любопытных событий, — раздался ледяной голос, — но не следует обсуждать ее на уроках. Минус десять очков Гриффиндору. Весь класс глядел на них; Малфой воспользовался удобным случаем и написал в воздухе «Поттер смердяк». — А, так вы еще и журналы на уроках читаете! — прибавил Снейп и взял со стула «Ведьмин досуг». — Еще минус десять очков Гриффиндору. Ах, ну, конечно... — Снегг увидал статью Скитер, и у него заблестели глаза. — Поттеру и дня не прожить без газетных вырезок о собственной персоне... Слизеринцы загоготали, Снейп угрожающе улыбнулся и стал читать заметку вслух. — «Разбитое сердце Гарри Поттера»... что же, Поттер, с вашим сердцем на этот раз? «Гарри Поттер мальчик необыкновенный...» Гарри залился краской. А Снейп еще и после каждого предложения останавливался, чтобы слизеринцы могли вдоволь насмеяться. - И как так можно? – шепнул мне и Алисе тихо Генри. – Как ты только можешь существовать рядом с ним? Я лишь пожала плечами. Ко всему привыкаешь. Да и ко мне не цепляется, что уже хорошо. В исполнении Снейпа заметка звучала во стократ хуже. — «...А доброжелателям Гарри Поттера остается только надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной», — ухмыльнулся Снейп и под гоготанье слизеринцев свернул журнал в трубочку. — Пожалуй, лучше будет вас троих рассадить, а то вы больше заняты своими любовными похождениями, а не зельями. Вы, Уизли, останетесь здесь. Мисс Грэйнджер сядет вон там, с мисс Паркинсон. А Поттер передо мной, за первой партой. Ну живее! Гарри, дрожа от ярости, швырнул рюкзак и ингредиенты для зелья в котел и потащил его к незанятой парте перед самым столом учителя. Снейп пошел следом, уселся за свой стол и стал глядеть, как Гарри достает вещи из котла. Гарри, стараясь не глядеть на Снейпа, снова принялся толочь скарабеев. — О вас, Поттер, слишком много пишут. Слава, похоже, совсем вскружила вам голову, — негромко сказал Снейп, когда класс успокоился. Он говорил тихо, но я могла слышать каждое слово. Спасибо острому слуху. Гарри смолчал. — Вы, может быть, полагаете, будто весь волшебный мир от вас без ума? — продолжал Снейп. — Лично мне нет никакого дела, сколько раз вашу фотографию печатали в газетах. Для меня вы, Поттер, всего лишь мальчишка, который считает, будто школьные правила не для него. Гарри высыпал перетертых в пыль скарабеев в котел и принялся резать корень имбиря. От злости у него дрожали руки, но глаз он не поднимал, будто не слышал, что говорит ему учитель. — Так вот, предупреждаю вас, Поттер, — угрожающим, вкрадчивым голосом продолжал Снейп, — я не погляжу, что вы знаменитость, попробуйте еще только раз забраться в мой кабинет... — Я близко к вашему кабинету не подходил! — огрызнулся Гарри, позабыв о своей мнимой глухоте. — Не врите! — прошипел Снейп, непроницаемым взглядом буравя Гарри. — Шкура бумсланга и жабросли — из моего личного запаса. И я знаю, кто их украл. Он, и правда, ничего не крал у Снейпа. Порошок из шкуры бумсланга нужен для Оборотного зелья. Но его явно никто из учеников не смог бы сварить (если только Гермиона, но она же не настолько глупа). Ну а жабросли украла я. Крестный этого доказать не сможет. — Не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Гарри. — В ту ночь, когда залезли в мой кабинет, вас в спальне не было, я это точно знаю! — прошипел Снейп. — И я не намерен терпеть ваше поведение, даже если вашим поклонником сделался и Грозный Глаз Грюм. Только попробуйте снова забраться в мой кабинет, Поттер, и вам не поздоровится! — Хорошо, — безразлично ответил Гарри и снова стал нарезать имбирный корень. — Буду иметь в виду на тот случай, если мне когда-нибудь захочется туда забраться. Снейп сверкнул глазами и сунул руку под мантию. Он вынул крохотный пузырек с прозрачным как слеза зельем. Я догадалась, что в этом пузырьке. - У тебя зелье сейчас убежит, - шепнула Алиса. Я быстро убавила огонь и продолжала резать имбирь и слушать разговор Гарри и Северуса. — Знаете, что это, Поттер? — спросил Снейп, злобно сверкая глазами. — Нет, — искренне ответил Гарри. — Это Сыворотка Правды. Она очень сильная, достаточно и трех капель, чтобы вы сейчас же всему классу выдали свои тайны, — вкрадчиво произнес Снейп. — Использование этого зелья, конечно, строго ограничено правилами Министерства. Но я могу случайно, скажем, за ужином пронести руку над вашим тыквенным соком, — он слегка встряхнул пузырек, — и вот тогда, Поттер, мы и узнаем, были вы в моем кабинете или нет. Гарри ничего не ответил, снова взял корень имбиря и нож и принялся резать. О сыворотке правды Снейп не для красного словца упомянул, уж кто-то, а он свою угрозу выполнит, дай ему только повод, наверняка этим зельем напоит. Страшно было подумать, что может сказать человек, прими он этого зелья. В дверь подземелья постучали. — Войдите, — спокойно сказал Снейп. Все обернулись к входу. Дверь открылась, вошел Каркаров и направился между рядами парт к учительскому столу, вызвав своим появлением удивление и любопытство учеников. Каркаров был взволнован и крутил свою козлиную бородку. — Нам надо поговорить, — сказал он, подойдя к Снейпу. Каркарову явно не хотелось, чтобы кроме Северуса его кто-нибудь услышал, поэтому он едва открывал рот и походил на плохого чревовещателя. — После урока поговорим... — так же тихо, как и неожиданный посетитель, начал Снейп, но Каркаров перебил его. — Нет, сейчас! Тебе некуда деваться, Северус. Почему ты меня избегаешь? — После урока! — отрезал Снейп. Каркаров был чем-то обеспокоен, крестный сердился. Директор Дурмстранга до самого конца второго урока зельеварения ходил за спиной Снейпа. Зачем пожаловал Каркаров? Я заметила, что он держится за левое предплечье. Не может быть! Плохой знак. Очень плохой. - Как ты думаешь, что ему понадобилось от профессора? – выходя из-за двери, спросила меня Гермиона. С минуту я помялась. - Я догадываюсь, - честно призналась я. – Но я очень не хочу говорить об этом. Ведь если я права, то все очень плохо. - Что же может быть такого плохого? – спросила Алиса, накручивая локон на палец. - Даже думать не хочу. Я проводила Генри и Алису до их кареты. Несколько минут мы постояли и поговорили, но нас разогнала мадам Максим. Я направилась в башню Гриффиндора. Зайдя в комнату, я ужаснулась. Лаванда и Парвати держали в руках мой альбом с рисунками. Самое страшное, они его листали. - Вы бы не могли положить мой альбом на место? – стоя в дверях, попросила я девушек. Девушки захихикали. - Очень милый рисунок, - Лаванда показала на открытый рисунок. Я была готова провалиться на месте. На нем был изображен Малфой. - И что? – лучшая защита - это нападение. – Мое дело, кого рисовать. - А он здесь милым получился, - захихикала Парвати. – Твой парень такой красавчик на твоем рисунки. - Акцио, - я быстро указала палочкой на альбом. Он тут же прилетел ко мне в руки, и прижала его к своей груди. - Что тут происходит? – в комнату зашла Гермиона. - Просто кое-кто взял то, что им не принадлежит, - зло смотря на соседок, прошипела я и тут же вылетела из комнаты. За мной вышла Гермиона. - Что произошло? – останавливая меня, спросила девушка. - Они взяли мой альбом, - тихим голосом ответила я. - И что тут такого? - Выйдем отсюда. Мы вышли из общей гостиной и направили в пустой класс, где уже бывали. - А теперь объясни, - произнесла Гермиона. – Что такого в твоем альбоме? - Обещай, что не расскажешь никому, - я все еще прижимала альбом к груди. - Обещаю, - выдавила из себя девушка. - Теперь иди сюда. Я открыла альбом и начала показывать ей рисунки, который я сама нарисовала. - Какая красота, - прошептала Гермиона, рассматривая один из пейзажей. – Но что тут такого? - Смотри дальше, - перелистовала я листы в альбоме. Теперь шли портреты. Здесь были мои родители, брат, кое-кто из семьи, Гарри, Рон, Фред и Джордж. А вот дальше. - Это я? – с удивление спросила девушка. С листа на нее смотрела ее точная копия, выполненная в черно-белом стиле. Но тут девушка была на год младше. Я ее нарисовала в самом конце года. Но вот за ее портретом были те портреты, которые даже Гермионе я боялась показывать. - Это Малфой? – девушка перевернула лист альбома. – А это Снейп? - Вот поэтому я и не хотела показывать, - я опустила голову. – Боялась такой реакции. Боялась того, что ты подумаешь. - Но я тебя понимаю, - Гермион рассматривала портрет Снейпа. – Малфой в прошлом году стал твоей поддержкой, когда…ну ты помнишь. А профессор Снейп друг семьи. Так что здесь ничего удивительного или непростительного. - А вот Парвати и Лаванда так не считают. - Да брось ты. Их не должно касаться. Я тут хотела попросить. - Что? - Можно я заберу свой портрет? – на одном дыхание произнесла Гермиона. – Он мне очень понравился. - Нет, - девушка загрустила. – Из этого альбома я никому не даю рисунки. Но я не против нарисовать тебе другой. - Спасибо, - неожиданно для меня Гермиона обняла меня. Пора уже привыкать к таким проявлениям чувств со стороны подруги.