Что дальше?

Это произошло ночью. Я до сих пор не могу понять, что произошло. Вечером все было обычно, как только могло быть для нас. Но все пошло прахом в одно мгновение. Кет всеми силами игнорировала Лаванду и Парвати, а те в свою очередь шептались между собой. Я же сидела рядом с Роном и Гарри. Первого я пыталась подготовить к экзамену по Заклинаниям, второй же готовился к третьему туру. - Гермиона, я закончила твой портрет, - Кет подошла к нам. В руках у нее был альбом, но совершенно другой. – Как и обещала. Девушка протянула мне рисунок. Она нарисовала меня в черно-белом стиле. - Кетрин, да ты замечательно рисуешь, - Рон не сводил взгляд с портрета. – А можешь и меня нарисовать? - Видел бы ты, какой портрет своего любовника она нарисовала, - громко объявила Лаванда. - Ты хотела сказать, портреты любовников, - захихикала Парвати. – Ох, если бы наши сокурсники знали, что она крутит с Малфоем и Снейпом. Вокруг раздался шепот. Лицо Кет ничуть не изменилось. Я попыталась схватить подругу за руку, но она ловко увернулась и направилась в сторону девушек. - Нет личной жизни, так вы обсуждаете чужую, - Кет обратилась не только к Лаванде и Парвати. Ее голос даже чуть-чуть не повысился. Она говорила спокойно и четко. Это значило только одно – Кет в ярости и пытается сдержать себя. - Ну мы не целовались со слизнорцами, - выплюнула ей в лицо Лаванда. - И с деканом Слизарена, - подхватила Парвати. - Очень весело, - Кет лишь усмехалась. – Вы лезете в чужую жизнь, даже не подозревая, насколько это темные и глубокие воды. Вы пытаетесь воплотить в другом человеке все грехи и пороки, не подозревая, что их у вас гораздо больше. Думаете, что лучше и сильнее других, хотя даже не знаете их историй. Вы не видите тех, кого другие защищают от ваших камней, что кидаете вы каждый день. Не слышите криков боли, что каждый день раздаются за вашими спинами. Вы обвиняете в предательстве, лжи и обмане. Но хоть раз задумайтесь, что чувствуют эти люди. Вы зовете себя гриффиндорцами, но у вас нет ни отваги, ни чести. Мне ваш жаль. С этими словами Кет развернулась и ушла из гостиной, направляясь в нашу комнату. - Я пойду за ней, - быстро собрав вещи, произнесла я. – Простите, но её нужно успокоить. - Мы все понимаем, - Гарри протянул мне портрет. – Иди. Мои опасения подтвердились. Кет сидела на кровати. Волосы растрепались и закрывали ее лицо. Я услышала тихие всхлипы. Плачет. За два года она впервые дала себе волю. Алиса как-то рассказала, что Кет не любит плакать на людях и может разозлиться. Не на другого, а на себя. - Кет, - я села на кровать рядом с ней и попыталась убрать волосы с лица. - Не надо, Гермиона, - Кет тряхнула головой, стараясь убрать мою руку. – Оставь меня. - Нет, - твердо заявила я. – Ты не должна стыдиться своих слез. После таких слов. - Почему ты до сих пор не отвернулась от меня? – она посмотрела на меня. Глаза были красными и распухли от слез. – Ты ничего обо мне не знаешь. Не знаешь, что за тайны я храню и почему их не рассказываю. Ты даже не подозреваешь, о чем я молчу. Насколько это все темное. Но ты меня успокаиваешь. Ты здесь. Почему? - Потому что доверяю тебе, - я сама не ожидала таких слов. – Просто доверяю. И я точно знаю, что придет время, и ты расскажешь, что тебя тревожит. Однажды ты расскажешь мне, Алисе или Генри, что за ноша лежит у тебя на плечах. И я верю в это. Она обняла меня. Но продолжала плакать. Её слезы пропитали мою мантию. Не знаю, как долго мы просидели на её кровати, но Кет начала успокаиваться. Она лишь немного икала, но не отпускала меня. - Тебе нужно ложится спать, - я аккуратно положила ее на кровать. - Спасибо, - она немного сжала мою руку и тут же отпустила. Через какое-то время я поняла, что Кет спит спокойным сном. Стало спокойнее. Решив не дожидаться остальных соседок, я последовала своему же совету. Не знаю, как поздно это все произошло. Не знаю, как долго мы спали. Спали ли мои соседки? А может, мы до сих пор спим и это все кошмар? Но нет. Это жестокая реальность. Это был жуткий крик, самый страшный, который я когда-либо слышала. Это был крик Кет. В нем отражалась боль. Как будто её резали на куски. Сначала я подумала, что ей опять сниться кошмар. Но потом. - Гермиона, помоги, - Ромильда трясла меня, пытаясь поднять. – Помоги. - Что такое? – я пыталась понять, отчего это крик. И тут я увидела. Кет висела под потолком. Было ощущение, что её кто-то привязал за нити. И резал. С её тела падали капли крови. Как будто кровавый дождь, а она была тучей. Кет извивалась, пыталась выпутаться из этих оков, кричала, но не могла освободиться. Что-то держало её. Не давало проснуться и выбраться из этого кошмара, который стал теперь и нашим. С каждым её криком, с каждой каплей её крови я ощущала боль все острее. И понимала, что она может умереть. - Лаванда, зови МакГонагалл, - я попыталась взять себя в руки. – Быстро, дорога каждая секунда. Ромильда, буди Сета. Расскажи ему, что здесь происходит. Может, он знает, как ей помочь. Быстрее. Парвати, беги за мадам Помфри. - Я не могу, - Лаванда плакала. – Мне страшно. Не могу пошевелиться. - Ты должна, - закричала я. –Ты должна взять себя в руки. От нас зависит ее жизнь. Спустя время я поняла, что говорила это не им, а себе. Ведь мои ноги страшно дрожали, и я готова была упасть в обморок. Но тогда это на нас всех подействовало. Все закружилось. Через минуту прибыла профессор МакГонагалл. Каким-то образом она опустила Кет с потолка, но она не переставала истекать кровью и кричать. Мадам Помфри уложила ее на носилки. Не помню, как мы спустились в гостиную. Там был уже весь факультет. Они увидели её. И все замерли, расступившись перед носилками. - Профессор МакГонагалл, что случилось? – этот вопрос задали Джинни, которая стояла рядом с близнецами, цепляясь за их руки. Все было интересно, но только она осмелилась нарушить молчание. - Я бы хотела вам все рассказать, - спокойно начала профессор. Но саму её назвать спокойной было нельзя. – Но я и сама не могу понять. Завтра профессор Снейп и профессор Грюм смогут узнать, что стало причиной такого состояния мисс Фокс. Сейчас вам нечего опасаться. Пора спать. Все стали расходиться по комнатам. Но мои ноги приросли к полу. Я просто стояла и смотрела. - Тебе стоит вытереть слезы, - мне в руки дали платок. Я и не думала, что плачу. - Спасибо, - я вытерла слезы и посмотрела на человека, что дал мне платок. Сет. Он был спокоен. На его лице не было не одной эмоции. - Тебе нужно присесть, - Сет аккуратно повел меня к дивану, стоящему рядом с камином. - Как ты остаешься таким спокойным? – я попыталась понять, о чем он думает. Его родная сестра может умереть, а он спокойно сидит здесь. Когда она истекала кровью, он просто смотрел. У него нет эмоций? - Ты не права, - Сет посадил меня и сам пристроился в кресле рядом. – Я не без эмоций. Я боюсь за нее. Больше, чем ты можешь представить, потому что, к моему несчастью, я знаю все про нее. И догадываюсь, что с ней происходит. Но с ясной головой я куда более полезнее. - Но ты даже глазом не повел, когда её несли. Ты не пришел к ней. - Потому что я сделал больше у себя в комнате. Я сообщил родителям и всем, кому надо, что с Кет произошло. Завтра утром здесь уже будет кто-то из нашей семьи. Тем более, как бы я мог пройти в женскую комнату. Я привык к страшным ситуациям и стараюсь думать трезво. Я опустила взгляд. Привык. Странное слово со странным оттенком. Но теперь я посмотрела на него более внимательно. Его руки дрожали. Губы были плотно сомкнуты. Будто он пытался подавить крик. - Как ты с этим справлялся сначала? – мне было страшно, что он разозлиться. - Мне всегда помогали, - Сет взял мою руку. – Однажды, я нашел ее всю в крови. Не помню, как донес её до дома. Помню, что отец забрал её у меня и отнес в одну из комнат. Я плакал и не мог остановиться. Тогда Маргарет – одна из наших родственниц – нашла способ меня успокоить. Это были простые слова. Но они до сих пор звучат у меня в голове. - И что это за слова? - Она сказала, что мертвому все равно, сколько ты волновался за него. Живому будет интереснее, сколько ты смог сделать для него. Умирающему же нужна не моральная поддержка, а помощь, которую ты не сможешь оказать, поддаваясь эмоциям и панике. Просто повторяй: «Мертвому – все равно, живому – дело, умирающему – ясная голова». Они может и жестоки, но они помогают мне собраться. Может, они и тебе помогут. Слова и правда жестокие. Но именно они помогли мне заснуть этой ночью. Я повторяла их, пока не смогла заснуть. И я запомнила это навсегда. Мертвому – все равно, живому – дело, умирающему – ясная голова.