Что дальше?

На следующий день отец рассказал мне и Сету, что произошло. Оказалось, что псевдо-Грюмом был Барти Крауч младший. Пожиратель смерти и сын мистера Крауча. - Ни мне, ни Фаджу не удалось все узнать, - сокрушался отец. – Но дементоры немедленно применили к нему поцелуй. Фадж считает, что история Гарри и Дамболдора полная чушь. Он не готовиться к войне. И мне кажется, что будет только хуже. - Что будет дальше? – Сет сильно сжимал мои плечи. - План у нас есть, - Вики стояла к нам синой и даже не посмотрела на нас. – Сейчас вам нужно знать, что через неделю ты, Кет, наследуешь правление. Но во Франции вы не останетесь. Никто, кроме вас, не должен знать. Место, куда вы отправитесь, тоже засекречено. Кроме доверенного лица никто не будет знать до последнего. - А кто это? – спросила я. - Мы не скажем. Но вы должны знать, что у нас тоже будут дела. Отец и Вики обняли нас. Я не плакала. Давно привыкла сдерживать эмоции. Но сейчас это не поможет. - Я вернусь к Прощальному пиру, - я пошла прочь от замка. По дороге в моей голове роилось множество мыслей. Я была подавлена. Мысль о смерти Диггори не давал мне покоя. Знание о таких событиях – большая ноша. Смогу ли я с таким справиться? Что будет, если в следующий раз я увижу смерть кого-то родного и не смогу ее предотвратить? Хватит ли мне сил? С каждым таким вопросом мне становилось все хуже. Я села около озера и закрыла глаза. Никого нет. Так умиротворяет. Становиться спокойнее. - Эй, Фокс, - кажется, я проклята небесами. - Сколько раз говорить тебе, чтобы ты не называл меня по фамилии, Драко, - парень сел рядом со мной. - Переживаешь из-за смерти того парня? - Его звали Седрик Диггори. И он был старостой. - Так переживаешь? - А тебе какое дело? – я повернулась лицом к парню. - Беспокоюсь за тебя, - Малфой также посмотрел на меня. Его лицо и глаза ничего не выражали. - Странно для тебя. - Ты не отвечаешь на мой вопрос. - Мне страшно. - И почему же? - Человеку свойственно бояться, - я закрыла глаза. – Я боюсь за своих родных и друзей. - Боялась, что не выживет Поттер? – в голосе Малфоя слышалась ирония. - Может и так. Но тебя не касается. Тебе не должно быть дело до простой девчонки с ее страхами и комплексами. - Девчонка со страхами и комплексами? Ты не похожа на такую. Ты всегда уверена в себе. Гордо поднимаешь голову и не смотришь на тех, кто говорит о тебе за спиной. Так кто так подорвал твою самооценку? - Я сама. Я сама довела себя до такого состояния. Всеми своими мыслями. Я скоро стану бояться собственной тени. Я не знаю, что будет дальше. Дальнейшее действия Драко привели меня в ступор. Он обнял меня, положив мою голову на свое плечо. Одна рука обнимала меня за талию, другой рукой Малфой гладил меня по волосам. - Расслабься, - голос парня прозвучал у меня прямо над ухом. – Нас никто не увидит. Сейчас все в замке и не захотят выходить. Поплачь. Станет легче. Что-то в его словах успокоило меня. Не понимаю, почему мне стало легче. Я не плакала, но слезы сами текли из моих глаз. Я доверилась Малфою. Сама не знаю из-за чего. Я просто обняла парня за плечи. - Вот так. Все будет хорошо, - Драко успокаивал меня. - Спасибо, - я оторвалась от парня. Было ощущение, что он не хотел отпускать меня. – Нужно иди на Прощальный пир. - Иди первой. Я встала. Драко не смотрел на меня. Со вздохом я направилась в Большой зал. Он не украшен, как обычно, цветами победившего факультета. Сегодня стена за учительским столом была задрапирована черным. Дань уважения Седрику. Я села между Сетом и Алисой. Генри аккуратно держал девушку за руку. За столом преподавателей сидел настоящий Грозный Глаз Грюм. Деревянная нога и волшебный глаз вернулись к нему, но несмотря на это он был весь какой-то дерганый и вскакивал каждый раз, когда кто-то заговаривал с ним. Стул профессора Каркарова был пуст. Мадам Максим была на месте. Она сидела рядом с Хагридом, и они о чем-то тихо переговаривались. Дальше, рядом с профессором МакГонагалл, сидел Снейп. Трудно было понять по лицу, о чем он думает. Выглядел он, во всяком случае, таким же мрачным. Профессор Дамблдор поднялся со своего места. В Большом зале и до того было совсем не так шумно, как бывало раньше, а теперь и подавно повисла тишина. — Закончился, — произнес Дамблдор, оглядев присутствующих, — еще один учебный год. Он замолчал и посмотрел на стол пуффендуйцев. За этим столом было тише всего, а лица студентов были самыми грустными и бледными во всем Большом зале. — Многое я хотел бы сказать вам сегодня вечером, — продолжил Дамблдор, — но прежде всего я должен признаться, что мы потеряли очень хорошего человека, который должен был сидеть здесь, — Дамблдор махнул рукой в сторону стола пуффендуйцев, — и вместе с нами радоваться Прощальному пиру. Я хотел бы, чтобы все сейчас встали и подняли стаканы в честь Седрика Диггори. И они это сделали. Заскрипели отодвигаемые скамьи, и все присутствующие встали, подняли кубки и по залу прокатилось: «За Седрика Диггори». — Седрик обладал многими достоинствами, которыми отличаются студенты Пуффендуя, — снова заговорил Дамблдор. — Он был хорошим верным другом, любил труд, высоко ценил справедливость. Смерть его подействовала на всех вас, независимо от того, знали вы его или нет. Поэтому я думаю, вы имеете право узнать, как это случилось. Седрика Диггори убил лорд Волан-де-Морт. По залу пронесся взволнованный шепот. Одни смотрели на Дамблдора с ужасом, другие — с недоверием. Директор спокойно дождался пока шум стихнет. — В Министерстве магии не хотят, чтобы я сообщал вам это, — продолжил он. — Возможно, некоторые из ваших родителей будут в ужасе от того, что я сделал. Либо потому, что они не верят в возвращение Волан-де-Морта, либо потому что считают вас слишком маленькими, чтобы говорить об этом. Но я уверен: правда в любом случае предпочтителы гее лжи, а пытаться представить смерть Седрика несчастным случаем или заявить, что он сам в этом виноват, было бы оскорблением его памяти. Ошеломленные и испуганные лица одно за другим поворачивались к Дамблдору... но поворачивались далеко не все. За слизеринским столом Малфой что-то говорил Крэббу и Гойлу. — Есть еще один человек, которого необходимо упомянуть в связи со смертью Седрика, — говорил Дамблдор. — Я говорю, конечно, о Гарри Поттере. По залу будто пробежала волна, когда многие головы повернулись сначала к Гарри, а потом снова к директору. — Гарри Поттер сумел ускользнуть от лорда Волан-де-Морта, — продолжал Дамблдор. — Он рискнул жизнью, чтобы вернуть тело Седрика в Хогвартс. Он проявил храбрость, которую перед лицом лорда Волан-де-Морта проявлял не каждый взрослый волшебник и теперь я пью в его честь. Дамблдор тяжело повернулся к Гарри и снова поднял кубок. Почти все в Большом зале повторили его движение. Они назвали его имя, также, как назвали имя Седрика Диггори, и выпили в его честь. Но многие из слизеринцев остались вызывающе сидеть на своих местах и даже не притронулись к кубкам. Дамблдор, у которого волшебного глаза не было, этого не заметил. Когда все снова заняли свои места, Дамблдор продолжил свою речь. — Цель Турнира Трех Волшебников — укреплять взаимопонимание среди волшебников всего мира. В свете случившегося — то есть возвращения лорда Волан-де-Морта — такое взаимопонимание становится, как никогда, важным. Дамблдор перевел взгляд с Хагрида и мадам Максим на Флер Делакур и студентов из Шармбатона, а затем на Виктора Крама и дурмстрангцев за слизеринским столом. — Каждый гость этого зала, — сказал Дамблдор, и его взгляд задержался на учениках из Дурмстранга, — будет с радостью встречен здесь всегда, в любое время. Хочу повторить еще раз: в свете возрождения лорда Волан-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Лорд Волан-де-Морт славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии. Различия в наших традициях и в наших языках несущественны, если у нас общие цели, а наши сердца открыты навстречу друг другу. Я уверен — и никогда еще я не хотел бы так сильно ошибиться, — что впереди нас ждут мрачные и тяжелые дни. Некоторые из присутствующих в этом зале уже пострадали от рук лорда Волан-де-Морта. Многие семьи были разрушены. Неделю назад погиб ваш товарищ. Помните Седрика. Если настанет время делать выбор между легким и правильным, вспомните, что случилось с честным, добрым, смелым мальчиком только потому, что он случайно встал на пути лорда Волан-де-Морта. Помните Седрика Диггори. Через какое-то время мы стояли и ждали кареты. Прощание с Алисой и Генри выдалось тяжелым, но по каким-то причинам мадам Максим очень торопилась. - Скоро увидимся, - прошептал мне Рауль, обнимая меня. Я лишь закивала. Было больно даже от недолгой разлуки с друзьями. - Не нужно плакать, - Сет потрепал меня за плечо. *** Этот летний день разительно отличался от дождливого сентябрьского дня, когда они ехали в Хогвартс, — на небе ни облачка. В купе были только я, Гарри, Рон и Гермиона. Поезд катил на юг, а мы разговаривали больше, чем за всю предыдущую неделю. Речь Дамблдора на Прощальном пиру будто сломала у Гарри внутри какую-то невидимую преграду. Сейчас ему было не так больно говорить о случившемся. Мы перестали обсуждать, что может сделать Дамблдор, чтобы остановить Волан-де-Морта, только когда прибыла тележка с едой. Вернувшись от тележки, Гермиона спрятала деньги в сумку и достала оттуда номер «Ежедневного Пророка». Гарри настороженно глянул на газету. Гермиона, заметив это, спокойно сказала: — Там ничего нет. Можешь посмотреть сам, но там действительно ничего нет. Я проверяла каждый день. Только маленькая заметка на следующий день после третьего задания, где сообщалось, что ты выиграл Турнир. Они даже не упомянули о Седрике. И вообще ни о чем. По-моему, Фадж им пикнуть не дает. — С Ритой ему это не удастся, — возразил Гарри. — Тем более такие события. — Рита не написала ни слова после третьего тура, — сказала Гермиона странно напряженным голосом. — По правде говоря, — добавила она, и ее голос дрогнул, — Рита Скитер вообще какое-то время не будет ничего писать. Если, конечно, она не хочет, чтобы я выдала ее тайну — О чем это ты? — спросил Рон. — Я выяснила, как ей удавалось подслушивать разговоры, хотя она не должна была находиться на территории школы, — выпалила Гермиона. — И как она это делает? — тут же спросил Гарри. — И как ты это выяснила? — уставился на нее Рон. — Ну, по правде говоря, эту мысль подсказал мне ты, Гарри, — ответила Гермиона. — Я? — удивился Гарри. — Когда? — Жучки, — радостно возвестила Гермиона. — Но ведь они не работают, - я насторожилась. — Да электронные жучки, — подтвердила Гермиона. — Вы не, понимаете... Рита Скитер — объявила Гермиона с плохо скрываемым триумфом, — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться... — Гермиона вытащила из сумки плотно закрытую стеклянную банку, — в жука! — Ты шутишь! — воскликнул Рон. — Ты не... это не она... — Она, она, — улыбаясь, кивнула Гермиона, гордо продемонстрировав им банку. Внутри лежали палочки и листочки, среди которых сидел большой жук. — Никогда в жизни... Ты шутишь... — прошептал Рон, приблизив банку к глазам. — Не шучу, — продолжала сияющая Гермиона. — Я поймала ее на подоконнике в больничной палате. Посмотри внимательно, и ты увидишь, что отметки вокруг усиков в точности, как ее кошмарные очки. Гарри присмотрелся и сказал: — Когда мы, слышали ночью, как Хагрид рассказывал мадам Максим о своей маме, на статуе сидел жук! — Именно! — подтвердила Гермиона. — А Виктор вытащил жука у меня из волос, когда мы разговаривали с ним у озера. И, если я не ошибаюсь, Рита сидела на подоконнике в кабинете предсказаний в тот день, когда у тебя заболел шрам. Она летала по школе целый год, собирая разные сплетни. — А когда мы увидели Малфоя под деревом... — медленно начала я. — Он разговаривал с ней, держа ее в руке, — сказала Гермиона. — Он, конечно же, знал. Именно так она получала все эти замечательные маленькие интервью у слизеринцев. Им было все равно, что она нарушает закон, если они могли передавать ей всякие гадости про нас и про Хагрида. Гермиона взяла банку из рук Рона и улыбнулась жуку, который сердито жужжал, тычась головой в стекло. — Я сказала ей, что выпущу ее, когда мы вернемся обратно в Лондон, — продолжила Гермиона. — Понимаете, я наложила на банку заклятие Неразбиваемости, поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей в течение года держать свое перо при себе. Посмотрим, сможет ли она отучиться от вредной привычки писать обо всех грязную ложь. Спокойно улыбаясь, Гермиона спрятала банку с жуком обратно в сумку. Дверь купе скользнула в сторону. — Очень умно, Грэйнджер, — заявил Драко Малфой. За ним стояли Крэбб и Гойл. Все трое выглядели еще более самодовольными, высокомерными и угрожающими, чем когда-либо. — Итак, — протянул Малфой, сделав полшага в купе. Он оглядел сидящих, и лицо его искривила презрительная ухмылка. — Ты поймала какую-то жалкую корреспонденточку, а Поттер — снова любимчик Дамблдора. Большое дело. Ухмылка на его лице стала шире. Крэбб и Гойл оскалились. — Пытаемся не думать об этом, да? — тихо спросил Малфой, глядя на нас, но его взгляд задержался на мне. — Пытаемся сделать вид, что ничего не случилось? — Убирайся, — сказал Гарри. — Ты на стороне проигравших, Поттер! Я предупреждал тебя! Я говорил тебе, что нужно тщательно выбирать себе компанию, помнишь? Когда мы встретились в поезде в первый день в Хогвартсе? Я говорил тебе, не общаться с этими отбросами! — он дернул головой в сторону Рона и Гермионы. — Слишком поздно, Поттер! Они умрут первыми, когда Темный Лорд вернется! Грязнокровки и маглолюбцы будут первыми! Нет... вторыми, первым был Диггори... В купе раздался взрыв, будто кто-то поджег целую упаковку фейерверков. Ослепленный сверканием заклятий и оглушенный разрывами, прозвучавшими со всех сторон, Гарри потряс головой и посмотрел вниз, на пол. Малфой, Крэбб и Гойл лежали без сознания в дверях. Мы стояли посреди купе с палочками в руках. Все применили разные заклятия, впрочем, не только мы одни. — Я подумал, что стоит последить за этой троицей, — просто заметил Фред, наступив на Гойла, перед тем как войти в купе. В руках у него была палочка. У Джорджа тоже. Он старательно прошелся по Малфою. За ними шел Сет. — Интересный эффект, — заметил Джордж, глядя на Крэбба. — Кто применил заклятие Фурункулюс? — Я, — признался Гарри. — Странно, — весело произнес Джордж. — Я использовал Ножное заклятие. Похоже, их нельзя смешивать. Теперь у этого типа все лицо покрыто маленькими щупальцами. Ладно, давайте выкинем их отсюда, они не украшают купе. Рон, Гарри и Джордж выволокли Малфоя, Крэбба и Гойла в коридор. Те еще не пришли в сознание и выглядели просто отвратительно из-за того, что на каждого пришлось по нескольку заклинаний, и они смешались друг с другом. Мальчики вернулись в купе и закрыли дверь. — Играть кто-нибудь будет? — спросил Фред, вытаскивая из кармана колоду карт. Мы играли уже пятый кон, когда Гарри все же решился задать вопрос. — Так вы скажете нам, кого вы шантажировали? — обратился он к Джорджу. — А, — мрачно ответил Джордж. — Это... — Неважно, — нетерпеливо качнул головой Фред. — Это не имеет никакого значения. Во всяком случае, сейчас не имеет. — Мы бросили это дело, — пожал плечами Джордж. Но Гарри, Рон и Гермиона наседали с вопросами, и наконец Фред сказал: — Ладно, ладно, если вы уж так хотите знал.... это был Людо Бэгмен. — Бэгмен? — насторожился Гарри. — Вы хотите сказать, что он был связан с... — Нет, — мрачно сказал Джордж- — Ничего такого. Он болван. У него мозгов бы не хватило. — А что тогда? — спросил Рон. Фред, поколебавшись, ответил: — Помните пари, которое мы заключили с ним на Чемпионате мира по квиддичу? Насчет того, что Ирландия выиграет, но Крам поймает снитч? — Н-ну — протянули Гарри с Роном. — Ну, он и заплатил нам лепреконским золотом, пойманным на стадионе. — И что? — То, — нетерпеливо ответил Фред. — что золото исчезло! Испарилось к следующему утру! — Но... это, конечно, случайно, да! — сказала Гермиона. Джордж горько рассмеялся: — Да, мы тоже сначала так подумали. Мы решили, что напишем ему, объясним, что случилось, и он вернет деньги. Ничего подобного! Он просто не ответил на письмо. Мы сто раз пытались поговорить с ним в Хогвартсе, но он постоянно сбегал от нас под каким-нибудь предлогом. — А потом, — добавил Фред, — он решил показать зубы. Сказал, что мы слишком молоды для азартных игр, и что он ничего не собирается нам отдавать. — Поэтому мы попросили вернуть нам деньги, — сердито добавил Джордж. — Но не отказал же он вам! — воскликнула Гермиона. — Именно, что отказал, — ответил Фред. — Но это были все ваши сбережения! — возмутился Рон. — Ты еще нам об этом рассказываешь! — сказал Джордж. — В конце концов мы выяснили, что произошло. Отец Ли Джордана тоже с трудом вытряхнул деньги из Бэгмена. Оказалось, что у него большие проблемы с гоблинами. Он занял у них кучу золота. Гоблины взяли его в оборот в лесу после финального матча, и забрали у него все, что было, но этого все равно не хватило покрыть долги. Они приглядывали за ним и в Хогвартсе. Он потерял все деньги на азартных играх, все до кната. И вы представляете, как он решил расплатиться с гоблинами? — Как? — спросил Гарри. — Поставил на тебя, дружище, — ответил Фред. — Огромную сумму на то, что ты выиграешь турнир. Заключил пари с гоблинами. — Так вот почему он все время пытался помочь мне! — воскликнул Гарри. — Ну… я же все-таки выиграл, так? Значит, он должен был отдать вам ваши деньги! — Ничуть, — покачал головой Джордж. — Гоблины такие же жуки, как и он сам. Они заявили, что победили вы вдвоем с Седриком, а Бэгмен ставил на тебя одного. В итоге Бэгмену пришлось попросту сбежать. Он исчез сразу после третьего тура. Джордж глубоко вздохнул и принялся снова сдавать карты. Остаток путешествия был очень приятным. Ученики стали выгружаться, и коридор вагона заполнили обычный шум и суета. Рон с Гермионой вытащили из купе чемоданы и направились к выходу мимо лежащих на полу Малфоя, Крэбба и Гойла. Нас встречала Вики. Лицо у нее было веселое. Но глаза выдавали её беспокойство. - Нам нужно ехать, - схватив нас за руки, Виктория потянула нас на улицу. Теперь все будет по-другому.