Когда Жизнь и Смерть встречаются

Всегда было интересно, почему каникулы проходят так быстро, а учебные дни длятся вечность? Только мы приехали на площадь Гриммо, а через мгновение уже находимся на первом уроке зельеварения. Что может так хорошо взбодрить в понедельник в первый день после каникул, чем не это? После разговора с Гермионой, Джинни, Гарри и Роном в первый день каникул никто из нас не поднимал ту тему разговора. Ребята из-за чувства такта, я из-за страха сболтнуть лишнее. Только на следующий день я поняла, что могла сказать, и к чему это все могло привести. Мой длинный язык однажды станет самой главной проблемой. Я начала ловить себя на мысли, что слишком привязалась с этим ребятам. Как бы я не пыталась эмоционально отстраниться от них, особенно от Гермионы, ничего не получалось. Во вторник утром я считала, что хуже уже не может быть. Но вот только я не смотрела утренние новости. Сова с выпуском газеты приземлилась перед Гермионой. Раскрыв газету, она ойкнула. - Что? – в один голос спросили я, Рон и Гарри. В ответ Гермиона положила газету перед нами. Нельзя было не заметить десяток фотографий с подписями. Они не просто бросались в глаза. Они вовсю орали, что произошло просто невероятное. «Антонин Долохов, осужден за зверское убийство Гидеона и Фабиана Пруэттов». «Август Руквуд, осужден за передачу секретных сведений Министерства магии Тому-Кого-Нельзя-Называть». «Беллатриса Лестрейндж, осуждена за пытки, нанесшие непоправимый вред здоровью Фрэнка и Алисы Долгопупс». И еще многие. Их имена были знакомы с детства. Заголовок над фотографиями очень четко отражал отношения министерства к случившемуся: МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА МИНИСТЕРСТВО ОПАСАЕТСЯ, ЧТО «ДУША ЗАГОВОРА» СТАРЫХ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ - БЛЭК — Блэк? — громко сказал Гарри. — Откуда?.. — Тс-с! — шепнула Гермиона. - Тихо. Читай про себя! «Вчера поздно вечером Министерство магии сообщило, что из Азкабана совершен массовый побег. В ходе беседы с репортерами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что несколько часов назад из камер строгого содержания совершили побег десять заключенных, о чем, ввиду особой опасности беглецов, он уже проинформировал премьер-министра маглов. — К великому сожалению, повторилась ситуация, с которой мы столкнулись два с половиной года назад, когда из тюрьмы бежал убийца Блэк, — заявил вчера вечером Фадж. — И между этими происшествиями нельзя не усмотреть взаимосвязи. Побег подобного масштаба предполагает помощь извне, и следует помнить, что Блэк, первым в истории вырвавшийся из Азкабана, идеально подходит для роли такого помощника. Мы считаем весьма вероятным, что бежавшие преступники, в числе которых кузина Блэка Беллатриса Лестрейндж, группировались вокруг своего вожака Блэка. Тем не менее, мы прилагаем все силы к задержанию преступников и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность. Ни в коем случае нельзя приближаться к этим лицам». — Вот тебе и разгадка, Гарри, — сказал потрясенный Рон. — Вот почему он вчера так радовался. - Так, - смотря на ребят, произнесла я. – Мне не хотите ничего сказать? - Вчера вечером, после урока у Снейпа, - начала Гермиона, - Гарри почувствовал, что Сама-Знаешь-Кто чему-то рад. И вот, кажется, чему, - девушка на секунду замолчала. – Только не подумай, что мы от тебя что-либо скрываем, - Гермиона замахала руками. – Просто ты вчера рано ушла спать. Я улыбнулась. Девушка явно старалась показать, что я им дорога. И это у нее очень хорошо получается. — Поверить не могу, — сказал Гарри. — Фадж винит в побеге Сириуса. — А что ему остается? — с горечью спросила Гермиона. — Сказать: «Извините, господа, Дамблдор предупреждал меня, что это может случиться — стража Азкабана переметнулась к лорду Волан-де-Морту (перестань ойкать, Рон)... а теперь на свободе и самые опасные его союзники»? Понимаете, он полгода твердил, что ты и Дамблдор — лжецы. — Кошмар, — сказала Гермиона, продолжавшая читать газету. Она не остановилась на первой страницы. — Что еще? — встрепенулся Гарри. — Это ужасно, — Гермиона сложила газету на десятой странице и пододвинула к нам. «ТРАГИЧЕСКАЯ КОНЧИНА МИНИСТЕРСКОГО РАБОТНИКА Больница святого Мунго пообещала вчера вечером провести детальное расследование обстоятельств гибели сорокадевятилетнего Бродерика Боуда, сотрудника Министерства магии, задушенного в своей постели «комнатным» растением. Вызванные на место происшествия целители не смогли вернуть его к жизни. Мистер Боуд пострадал от несчастного случая на рабочем месте за несколько недель до смерти. Целительница Мириам Страут, дежурившая по палате во время этого происшествия, отстранена от работы с сохранением содержания и была недоступна для журналистов, однако представитель больницы заявил: — Больница глубоко сожалеет о смерти мистера Боуда, уже поправлявшегося перед этим трагическим происшествием. У нас установлены строгие правила касательно украшения палат, но, по предварительным данным, целительница Страут, перегруженная работой в связи с Рождеством, не обратила внимания на опасный характер растения на тумбочке мистера Боуда. Поскольку речь и подвижность у мистера Боуда уже восстанавливались, целительница Страут доверила ему уход за растением, упустив из виду, что это не невинная цветокрылка, а отросток дьявольских силков. При первом же прикосновении к нему растение моментально задушило выздоравливавшего мистера Боуда. Больница пока не может объяснить, каким образом растение оказалось в палате, и просит всех волшебников и волшебниц, располагающих какой-либо информацией, сообщить об этом». — Боуд... — сказал Рон. — Что-то знакомое... — Мы его видели, — прошептала Гермиона. — В больнице, помнишь? Кровать напротив Локонса — он лежал и смотрел в потолок. И видели, как принесли дьявольские силки. Она — целительница — сказала, что это рождественский подарок. — Как это мы не узнали дьявольские силки? Мы ведь видели их раньше... могли помешать... — Кто же думал, что дьявольские силки появятся в больнице под видом комнатного растения? — сказал Рон. — Это не мы виноваты, а тот тип, что их прислал. Тоже мне, лопух — не видит, что покупает. — Да ну тебя, Рон, — дрожащим голосом сказала Гермиона. — Не верю я, что кто-то сажал дьявольские силки в горшок и не знал, что они стараются удавить всякого, кто прикоснется. Это... это было убийство... притом хитроумное. Если растение прислано анонимно, как узнать, кто это сделал? — Я знаю Боуда, — медленно сказал он. — Мы с твоим отцом встретили его в Министерстве. У Рона округлились глаза: — Я помню, отец говорил о нем дома! Он был невыразимец, он работал в Отделе тайн! С минуту мы глядели друг на друга, потом Гермиона притянула к себе газету, закрыла ее, свирепо посмотрела на первую страницу с портретами беглых Пожирателей смерти и вскочила. Если честно, понимание происходящего отсутствовало полностью. Одно совпадение за другим. Такого просто не бывает. Здесь есть что-то еще. — Ты куда? — опешил Рон. — Отправить письмо. — Гермиона вскинула сумку на плечо. — Не знаю, получится ли... но надо попробовать... а кроме меня, некому. — Терпеть не могу, когда она себя так ведет, — проворчал Рон. Мы тоже направились к выходу из Большого зала, только не так быстро. — Умрет, что ли, если скажет, в чем дело? Ну, потеряла бы десять секунд... А-а, Хагрид. Хагрид стоял у двери в вестибюль, дожидаясь, когда пройдет толпа когтевранцев. Он был в кровоподтеках, а на переносице у него красовалась свежая рана. — Как жизнь, приятели? — спросил он, причем вместо улыбки у него получилась болезненная гримаса. — А ты как, Хагрид? — спросил Гарри. Мы пытались шагать рядом с великаном, но с нашими ногами это было не просто. — Хорошо, хорошо, — ответил Хагрид, с наигранной веселостью; он помахал рукой, едва не контузив проходившую мимо профессора Вектор. — Всё дела, понимаешь... к занятиям готовиться... у пары саламандр чешуйная парша... у меня испытательный срок. — У тебя испытательный срок? — громким голосом переспросил Рон, так что многие ребята с любопытством обернулись. — Извини... Правда испытательный срок? — повторил он шепотом. — Да... Правду сказать, я другого не ждал. Вы, может, не заметили — инспекция-то не больно хорошо прошла... вот как, значит... — Он тяжело вздохнул. — Пойду-ка натру этих саламандр красным перчиком, не то, глядишь, и хвосты отвалятся. Пока, ребятки. Известие о том, что Хагрид оставлен с испытательным сроком, разнеслось по всей школе, но почти никто не расстроился, а просто обрадовались. Что же до диковинной смерти какого-то министерского служащего в больнице святого Мунго, то знали о ней и были огорчены. Никто о таких мелочах не задумывается. Разговоры в коридорах были только об одном: о десяти сбежавших Пожирателях смерти — новость распространили те немногие, кто читал газеты. Поползли слухи, что кое-кто из беглых замечен в Хогсмиде, что они прячутся в Визжащей хижине и намерены прорваться в Хогвартс, как когда-то Сириус Блэк. Изменилось не только настроение учеников. То и дело можно было встретить в коридорах двух-трех профессоров, шепотом ведущих напряженную беседу, — завидя приближающихся учеников, они немедленно ее обрывали. — Должно быть, больше не могут свободно разговаривать в учительской, — тихо сказала Гермиона, когда они втроем прошли мимо стоявших тесной группой перед кабинетом заклинаний МакГонагалл, Флитвика и Стебль. — Если там Амбридж. — Думаете, они узнали что-то новое? — спросил Рон, оглянувшись на трех профессоров. — Если и узнали, мы об этом не услышим, — сердито сказал Гарри. — После этого декрета — какой там у него номер?.. - Декрет номер 26, - стараясь подражать голосу Амбридж, произнесла я. - Преподавателям запрещается сообщать ученикам информацию, не относящуюся непосредственно к предмету, для обучения которому они наняты. Этот последний декрет стал предметом многочисленных шуток. А для меня новой головной болью. Из-за нового профессора-посланца мои встречи с крестным стали редкими. Теперь даже на отработках поговорить не удастся. Было ощущение, что у этой дамочки были уши по всей школе. Можно было подумать, что после побега преступников из Азкабана Амбридж чуточку присмиреет, смутится оттого, что это безобразие случилось под самым носом у ее возлюбленного Фаджа. Но нет, это как будто только утвердило ее в неистовом желании взять под свой контроль все стороны жизни Хогвартса. Она была полна решимости уволить в скором времени, как минимум, одного преподавателя; вопрос состоял только в том, кого первого — профессора Трелони или Хагрида. Каждое занятие по прорицаниям и уходу за магическими существами проходило теперь в присутствии Амбридж и ее блокнота. Она маячила у камина в пропахшей благовониями комнате на башне, прерывала становившиеся все более истерическими вещания Трелони трудными вопросами о птицегадании и гептомологии, утверждала, что Трелони предугадывает ответы учеников раньше, чем они ответят, требовала, чтобы та продемонстрировала свое умение работать с хрустальным шаром, гадать на кофейной гуще или по рунам. К сожалению, нельзя было сказать, что Хагрид на уроках выглядит убедительнее Трелони. Правда, он последовал нашему с Гермионой совету и не показывал им никого более страшного, чем шишуга, — видимо, к Рождеству и у него сдали нервы. На занятиях он был непривычно рассеян и взвинчен, то и дело терял нить рассуждений, на вопросы учеников отвечал невпопад и все время тревожно оглядывался на Амбридж. В один из очередных вечеров мы сидели около камина. Почти все ученики уже разошлись по комнатам. Можно было спокойно говорить. Гарри пришел с очередного урока окклюменции у Снейпа. Ему снились сны. Шрам болел. И я ему сочувствовала. — Может быть, это вроде болезни, — сказала Гермиона, озабоченно глядя на него, когда он поделился своими страхами. — Как лихорадка. Сначала должно стать хуже, чтобы потом отпустило. — От уроков со Снейпом становится только хуже, — твердо сказал Гарри. — Мне надоело, что шрам болит, осточертело ходить каждую ночь по этому коридору, — он сердито потер лоб. — Хоть бы дверь эта открылась. Надоело торчать перед ней и глазеть. — Не выдумывай, - твердо произнесла я. - Дамблдор хочет, чтобы тебе перестала сниться эта дверь, иначе не велел бы Снейпу учить тебя окклюменции. Просто надо больше стараться. — Я стараюсь! — обозлился Гарри. — Попробовала бы сама разок... Снейп лезет тебе в мозги — то еще удовольствие! Хотелось ему сказать, что я проходила и не через такое. Что Снейп еще милашка. Но решила промолчать. — А что, если... — медленно проговорил Рон. — Что — «если»? — вскинулась Гермиона. — Если не Гарри виноват, что не может закрыться, — мрачно пояснил Рон. — Что ты хочешь сказать? — спросила Гермиона. — Ну, может, Снейп вовсе не хочет помочь Гарри… Только Рон произнес последние слова, я дала ему пощечину. Гарри и Гермиона уставились на нас. Рон в недоумение смотрел на меня. - Не смей такого говорить, - я была зла. - Ты чего? – Рон потирал щеку. Видимо, я его сильно ударила. - Не смей такого говорить о нем. — Он был Пожирателем смерти, — уперся Рон. — Где доказательства, что он, в самом деле, перешел на нашу сторону? - Кет, - Гермиона, которая сидела рядом со мной, вяза меня за руки. – Не нужно ругаться. Рон, а тебе не стоит такого говорить. - Почему? – Гарри смотрел на нас как на сумасшедших. – Рон прав. - Дамблдор ему доверяет, - Гермиона не отступала. – Кет ему доверяет. Если мы не доверяем им, то мы никому не можем доверять.