Когда Жизнь и Смерть встречаются

События стали разворачиваться стремительнее, чем когда-то было. Было ощущение, что жизнь села на спину волка и помчалась на всей скорости, забыв обо всем остальном. Только прошел день влюбленных, как вышел новый выпуск «Придиры», в котором Гарри дал интервью о событиях дня, когда воскрес Темный Лорд. Вездесущая Амбридж запретила этот журнал, чем только подогрела интерес окружающих к нему. От меня же троица, а если быть точнее Гермионе и Гарри, получила хороший пинок, ибо они скрыли, что будут встречаться с Ритой Скиттер. Я не доверяла этой дамочке, но так нужно было. А теперь уволили профессора Трелони. Не могу сказать, что не была рада ее уходу, но мне очень хотелось насолить Амбридж. Однако это сделал Дамблдор. На замену он привел кентавра, что очень взбесило даму в розовом. Но меня не покидала тревожная мысль. Что тут делает кентавр? Почему он не в лесу? Да и что с ним случилось, откуда раны? Я не могла выкинуть эти вопросы из головы. Поэтому утро выдалось не лучшим. — Небось жалеешь теперь, что отказалась от прорицаний, а, Гермиона? — с ухмылочкой спросила Парвати. Было время завтрака — после увольнения профессора Трелони прошло уже два дня, — и Парвати завивала себе ресницы волшебной палочкой, любуясь своим отражением на выпуклой стороне ложки. От этого зрелища мне хотелось закатить глаза. Утром нам предстоял первый урок с Флоренцем, кентавром, которого нанял директор. — Да не особенно, — равнодушно сказала Гермиона. В руках у нее был свежий номер «Ежедневного пророка». — Никогда не любила лошадей. Она перевернула страницу и принялась бегло проглядывать рубрики. — Это не лошадь, а кентавр! — возмущенно воскликнула Лаванда. — И какой кентавр... — вздохнула Парвати. — Все равно, ноги у него четыре, — холодно сказала Гермиона. — И вообще — мне казалось, что уход Трелони вас огорчил! — Конечно, огорчил! — заверила ее Лаванда. — Мы ее навестили, принесли ей нарциссов — не тех гуделок, которые выращивает Стебль, а нормальных. — И как она? — спросил Гарри. — Горюет, бедняжка, — сочувственно сказала Лаванда. - Плачет и говорит, что скорее навсегда уедет из замка, чем останется здесь вместе с Амбридж, и я ее не виню — ведь Амбридж обошлась с ней просто ужасно, правда? — Сдается мне, это еще только цветочки, — мрачно заметила я, прожевывая тост, который мне казалась на вкус картоном. — Трудно поверить, — сказал Рон, наваливший себе полную тарелку яичницы с беконом. — По-моему, у Амбридж вряд ли получится вести себя хуже, чем теперь. — Попомните мои слова, она захочет отомстить Дамблдору за то, что он назначил нового преподавателя, не посоветовавшись с ней, — сказала Гермиона, складывая газету. — Да еще получеловека. Видели, какое у нее было лицо, когда вошел Флоренц? После завтрака Гермиона отправилась на нумерологию. А я, Гарри и Рон вышли в вестибюль следом за Парвати и Лавандой. — Разве нам не в Северную башню? — удивился Рон, когда Парвати обогнула мраморную лестницу. Парвати презрительно оглянулась на него через плечо: — Как, по-твоему, Флоренц поднялся бы на эту лестницу? Нам теперь в одиннадцатый кабинет — вчера на доске было объявление. Кабинет номер одиннадцать находился на первом этаже — туда вел коридор, начинающийся в вестибюле напротив дверей в Большой зал. Это одна из комнат, где занятия проводятся нерегулярно, и потому она выглядит слегка запущенной, как чулан или кладовая. Однако, войдя туда, с изумлением обнаружилось, что все мы очутились на настоящей лесной лужайке. — Ну и ну! Под ногами пружинил мох, вокруг росли деревья; их густая листва затеняла окна и потолок, и сквозь нее лишь кое-где пробивались косые лучи света, так что в комнате царил мягкий зеленоватый полумрак. Опередившие нас ученики расселись на земляном полу, опершись спиной о валуны и стволы деревьев, сложив руки на груди или крепко обхватив ими колени; видно было, что всем им немножко не по себе. Посреди лужайки, на самом открытом месте, стоял Флоренц. — Гарри Поттер! — сказал он, увидев Гарри, и протянул ему руку. — Э... здрасьте, — сказал тот и обменялся рукопожатием с кентавром, который пристально, но без улыбки глядел на него своими ярко-синими глазами. — Э... очень рад вас видеть. — Я тоже, — ответил кентавр, склонив белокурую голову. — Было предсказано, что мы встретимся вновь. Когда дверь закрылась и последний ученик уселся на пенек рядом с мусорной корзиной, Флоренц повел рукой, приглашая всех еще раз оглядеть комнату. — Профессор Дамблдор, — сказал Флоренц, когда все утихли, — любезно оборудовал этот класс в духе моей привычной среды обитания. Я предпочел бы учить вас в Запретном лесу, который до понедельника был моим домом... однако теперь это уже невозможно. — Простите... э... сэр... — робко спросила Парвати, подняв руку, — а почему? Мы ходили туда с Хагридом, мы не боимся! — Дело не в вашей смелости, а в моем положении, — сказал Флоренц. — Мне нельзя вернуться в лес. Мое стадо изгнало меня. — Стадо? — смущенно повторила Лаванда, и Гарри понял, что она подумала о коровах. — То есть... а-а! — Ее лицо просветлело. — Так значит, вас много? — недоверчиво спросила она. — Вас тоже вырастил Хагрид, как фестралов? — жадно спросил Дин. Флоренц очень медленно повернул к нему голову, и Дин сразу понял, что сморозил страшную глупость. — Я не... не хотел... извините, — выдавил из себя он и умолк. — Кентавры — не слуги и не игрушки людей, — спокойно сказал Флоренц. Наступила пауза, затем Парвати снова подняла руку. — Простите, сэр... а за что другие кентавры вас прогнали? — За то, что я согласился стать вашим учителем по просьбе Дамблдора, — ответил Флоренц. — Они считают это предательством. Теперь все встало на свои места. Становится все интереснее. Раз даже кентавр решил во что-то да вмешаться. — Давайте начнем, — сказал Флоренц. Он взмахнул длинным белым хвостом, поднял руку к листвяному пологу над головой, затем медленно опустил ее. Свет в комнате еще больше померк, так что мы очутились как бы в вечернем лесу, и на потолке зажглись звезды. По классу прокатился вздох изумления, а Рон отчетливо прошептал: «Неслабо!» — Лягте на спину, — спокойным голосом сказал Флоренц, — и посмотрите на небо. Те, кто умеет видеть, могут прочесть там судьбы наших народов. Я легла на мох и уставилась в потолок. Звезды были прекрасны. Но и настораживали. — Я знаю, что вы проходили названия планет и их спутников по астрономии, — снова раздался невозмутимый голос Флоренца, — и что вы составляли карты передвижения звезд по небу. Кентавры много веков пытались разгадать тайны этих перемещений. Наш опыт учит, что иногда по небесным картинам можно прозревать будущее... — Профессор Трелони занималась с нами астрологией! — возбужденно сказала лежащая на спине Парвати, вытянув руку вверх. — Марс вызывает катастрофы, ожоги и всякое такое, а когда он стоит под углом к Сатурну, как сейчас, — она начертила над собой прямой угол, — это значит, что мы должны быть особенно осторожны в обращении с горячими предметами... — Все это чепуха, выдуманная людьми, — спокойно промолвил Флоренц. Рука Парвати бессильно шлепнулась на пол. Этот кентавр мне определенно нравиться. — Мелкие травмы, крошечные человеческие беды, — сказал Флоренц, с мягким постукиванием перебирая копытами. — Для огромной вселенной это не больше чем муравьиная суета, и движение планет никак на них не влияет. — Профессор Трелони... — снова начала Парвати уязвленно и негодующе. — Всего лишь человек, — просто сказал Флоренц. — И потому не может избавиться от шор и оков, мешающих вашему роду. Я посмотрела на Парвати. Она и несколько учеников, лежащих по соседству с ней, выглядели глубоко оскорбленными. Надеюсь, хоть сейчас они что-то да уяснят. — Возможно, у Сивиллы Трелони и вправду есть дар предвидения, — продолжал Флоренц, прохаживаясь перед ними, — но по большей части она напрасно тратит свое время на глупую ворожбу, порождение человеческого самодовольства. Я же пришел сюда, чтобы обучить вас мудрости кентавров, беспристрастной и объективной. Мы ищем в небесах признаки великих перемен, приливов и отливов зла, которые порой отражаются там. Иногда понять то, что мы видим, удается только спустя десяток лет. Флоренц указал на красную звездочку прямо над Гарри. — В прошлом десятилетии приметы говорили о том, что в волшебном мире наступил всего лишь краткий перерыв между двумя войнами. Марс, вестник битвы, ярко светит над нами, а это значит, что вскоре борьба должна разразиться снова. Когда именно, кентавры пробуют предсказать, сжигая специально подобранные травы и листья и наблюдая за их дымом и пламенем... Это был самый необычный из всех уроков, на которых мне довелось побывать. Мы жгли на классном полу шалфей и листья мальвы, и Флоренц велел нам вглядеться в едкий дым и попытаться различить там определенные формы и образы, но при этом, похоже, совершенно не огорчился, когда большенство учеников не увидели ни одного из описанных им знаков. Он сказал, что людям редко удается овладеть этим искусством, что кентавры осваивают его годами, а напоследок заявил, что слишком уж доверять таким вещам тоже глупо, поскольку в них порой ошибаются и сами кентавры. Казалось, главное для него — не научить нас тому, что знал он сам, а втолковать нам, что никакое знание, даже нечеловеческое, не может быть абсолютным. — Не скажешь, что он хоть в чем-то уверен по-настоящему, — тихонько сказал Рон, когда мы тушили свой костерок из листьев мальвы. — Я в том смысле, что неплохо бы узнать что-нибудь более конкретное об этой скорой войне, как по-твоему? В коридоре, прямо над классной дверью, прозвенел звонок, и все подскочили. Ученики потянулись наружу — вид у них был такой, словно они еще не успели толком очнуться. Мы уже собрались выйти вслед за остальными, как вдруг Флоренц сказал: — Пожалуйста, Гарри Поттер, на два слова. Гарри обернулся, и кентавр шагнул к нему. Рон и я замешкались. — Вам тоже можно остаться, — сказал ему Флоренц — Только закройте дверь. Рон поспешил выполнить просьбу. — Вы ведь друг Хагрида, Гарри Поттер? — сказал кентавр. — Да, — ответил Гарри. — Тогда предупредите его от меня. Его план не работает. Лучше ему оставить свои попытки. — Оставить попытки? — тупо повторил Гарри. — Да, потому что его план не работает, — кивнув, подтвердил Флоренц. — Я бы и сам предупредил Хагрида, но я изгнанник — теперь мне было бы неразумно приближаться к Лесу... У Хагрида и так немало хлопот — не хватает ему еще битвы кентавров. — Но... что Хагрид пытается сделать? — тревожно спросил Гарри. Флоренц бесстрастно посмотрел на него. — Недавно Хагрид оказал мне большую услугу, — ответил он, — да и прежде я искренне уважал его за любовь ко всем живым существам. Я не выдам его тайны. Но Хагрида нужно привести в чувство. Его план не работает. Скажите ему это, Гарри Поттер. Желаю вам удачи.