Жак Ренар. Эксперимент № 1366/2-тау. Проект "Суперсолдат".

Лео всегда был редкостным сукиным сыном. Мерзким и подлым, истинным сыном своего папаши. На его могилу я бы плюнул, как и на отцовскую. Какое счастье, что я не являюсь его родным братом. А если серьезно, я всегда его ненавидел. С самого детства, впрочем - как и он меня. Леонард, он же Лев Соломонович, был старшим сынишкой нашего отца, и самым любимым. На двенадцать лет старше меня, Лёва был единственным сыном нашего папаши и Марии Голдфиш. Я ее никогда не знал и знать не мог - удивительнейшим образом почти все супруги и сожительницы нашего чертового старика умирали. Обычно родами - первыми или вторыми, но все же умирали. Это сейчас, с высоты своего опыта я знаю, что все это - результаты мерзопакостных экспериментов старого ублюдка, но до этого я думал, что это случайно. Дурак. Подруг у отца было четыре, и на первой он женился по требованию нашей бабули, так что и прожил с ней довольно долго, она единственная выжившая из наших мамаш, и знать нас не просто не хочет. При упоминании фамилии Ренар у нее начинается форменная истерика, и я могу ее понять. Лёвушка - наименее измененный из нас, Мария Аароновна почти не получала убойные дозы препаратов, которыми папаша впоследствии пичкал наших матерей, поэтому пожалуй только Лев мог бы называться наиболее нормальным из всех отпрысков старого Ренара. Смешно. Отпрысков получилось всего десять. Прям принцы и принцессы Амбера какие-то. Лёвушка, он же Леонард - от Марии Голдфиш, Миша, он же Мишель, Толик, он же Теодор и Анна - единственная из нашей подопытной семейки не меняла имени - от Софии Караваевой, Андрюша, он же Андрэ, Сашенька, он же Алекс, Женечка, он же Жано и Лизочка, она же Луиза - от Татьяны Брум, и, наконец я, с дурацким именем Яша, и моя любимая сестренка Лилия, она же Лилиан - от Анастасии Панасенко. Вообщем, настрогал нас папаша немало. Урод. На похоронах папаши собралась вся наша семейка, и мы дружно плакали. Хотя опять я начал не с самого начала. Сумбурно, суматошно, но уж как получается. Попробую рассказать чуть поподробнее. Папаша нами почти не занимался - он активно работал на правительство, так что зарабатывал хорошо, и мог себе позволить всяких воспитателей. Мог, но не позволял. Наш дом был почти аналогом его лаборатории, тут хватало всяческих медицинских работников, лаборантов и похожих странных типов в халатах. Разумеется, они занимались и нашим обучением, они вполне выполняли функции учителей на дому, так что мы успешно переходили из класса в класс, хоть школ в жизни и не видели. Правда, учились мы в большинстве своем достаточно средненько. Исключением был только Лёвушка. Он-то с самого детства воспитывался как ребенок, а не как морская свинка в лаборатории. И был твердо уверен, что станет помощником нашего папаши. Ну и учился соответственно, с упором на биологию, анатомию, генетику. С лабораторными животными занимался. Однажды к нам заявилась соседка и начала орать на отца. Из ее воплей мы поняли, что претензии как раз к нашему дорогому братцу. Тетка застукала его в подвале подъезда, где Лев Соломонович заканчивал заживо разбирать на запчасти теткиного котенка. Печень в одном уголке, еще какие-то детали - в другом, кровоостанавливающие препараты и катехоламины под рукой, шприц с адреналином в лапе - чтоб животинка не померла очень быстро. Бедный котенок даже не орал, он умирал тихо. Папаша тетку прогнал быстро и жестко. Как я узнал потом, она выехала из этого дома и нашего города. А Лёвушку хвалил и привлек к лабораторной работе. Другое дело - мы. Старшие, младшие - мы были едины в ненависти к Сёме, как мы называли папашу между собой - какая там любовь, и Лёве. Ежедневно каждый из нас, кроме уроков, подвергался ряду экспериментов, опытов и испытаний, зачастую - для приведения в состояние нервного срыва. Больше всего доставалось мне и Лильке - как наиболее измененным, ведь наша мамаша была выбрана папашей из чисто практических соображений - чтоб пережила как можно больше изменений и мутаций организма в период беременностей. Так что каждый день мы подвергались тестам. Наше меню было четко прописано, как и наше будущее. Мы должны были стать "солдатами нового мира" - кажется, такую чушь молол папаша. А вероятнее всего, если бы у него получились до конца эксперименты, то нас бы разобрали на запчасти, как того котенка, и на основе наших организмов, то есть прошедших с ними изменений, действительно стали бы штамповать что-то страшненькое. И уже потом, когда мне было целых пять лет произошло непоправимое - для Лёвушки, конечно. Наш папаша погиб. Как нам сказали, взрыв в лаборатории. Надеюсь, он горел долго. Когда нам это сообщили, Лилька только спросила: "Нам не будут делать уколы?", а Анечка расплакалась. И долго истерически смеялась, когда лаборант, сказавший про смерть папаши, попытался ее утешать. Проект папаши прикрыли. Мы все боялись, что нас продолжат исследовать, но что-то сломалось в бюрократической машине. Нас распихали по детдомам. Кроме старшего, конечно, тот уже был совершеннолетним. А мы пошли по детдомам и были искренне счастливы. Похороны были со скандалам, грандиознейшим. Хоронили нашего папашу в закрытом гробу, а мы должны были кинуть по горсти земли в могилу. Ну, Лёва-то понятно, кинул, а вот остальные... Анечка в могилу плюнула и кричала "Гори в аду, урод!", Толик довольно громко предложил расширить могилку еще на одного постояльца, а остальные просто отказались отдавать "почести" покойному и искренне плакали - от облегчения. Хорошо еще, что не было вокруг лишних людей, только правительственные - лаборанты там, и чиновники всякие. А дальше жизнь нас раскидала конкретно так. Не было между нами особой любви, поэтому и трагедии особой из нашего расставания не получилось. Так что не знаю, как у остальных, а у меня жизнь сложилась замечательно. Все лучше, чем быть подопытной свинкой. О том, как я стал программистом, я, пожалуй, расскажу как-то в другой раз, а сейчас... Забавно все-таки складывается жизнь. Лилечка, маленькая, добрая и теплая, стала конторщицей. Причем, судя по ее поведению, не из последних. А Лёвушка - ученым. Да, жаль, Толик не прикопал его в той же могилке...