Мы можем поговорить...

      Холодно и сыро. Откуда-то сверху и снизу слышится неприятный скрип и скрежет механических рук, которые помогают творить Моргарту что-то злодейское. От этих звуков по коже пробегают сотни мурашек, не дают забыться или просто поверить в то, что всего этого не бывает. Слишком реалистично.       Но ещё ужаснее его злодейский хохот. Такой негромкий, удовлетворённый, проницательный. Он внушает страх. Заставляет ноги подкашиваться. Внутри переворачивается весь мир, когда она слышит поблизости его голос. Такой тихий, невероятно спокойный, несмотря на плохие новости, касательные поражения его приспешников. Но при этом иногда строгий, твёрдый. И каждый раз сложно определить его настроение: готов ли он убить всех или же хочет насладиться зрелищем.       Она не знала, сколько времени уже здесь находится. Вроде бы и недолго, но иногда начинало казаться, что со дня её похищения прошла целая вечность. Особенно, когда его нет рядом. Ведь это противнейшее существо, заключившее её в плен, было единственным, кто составлял ей компанию в этом мрачном и одиноком замке. Поэтому каждый раз она прислушивалась к его тихим размеренным шагам, приближающимся к ней, с каким-то трепетом и страхом одновременно. В ожидании очередного небольшого разговора.       Она скучала. Скучала по семье, по работе, по родному городу. Ведь где-то там, неизвестно где, находятся её родственники, которые наверняка ищут и ждут её. Хотя, почему же неизвестно где? Известно — в Санкт-Петербурге. А вот её саму занесло в странное место, где она не имеет возможности связаться с внешним миром. Родители, родственники, друзья, коллеги — все они остались в реальности. Скучала не только по тем, кто её любит, а ещё по своим ученикам-сорванцам, и пусть они были они самыми настоящими нервомотами. Пусть не любили учиться, срывали уроки, доводили почти до нервного срыва. Но они были такими любимыми, практически родными детьми: за каждого боялась, волновалась, переживала, радовалась, готова была поддержать несмотря на всю свою суровость и строгость.       Раньше абсолютно все ученики были равны для неё. Но не теперь. После того, как она очутилась в игре вместе с компанией Мещерякова (а эти детишки больше всего доставляли ей хлопот), пришло осознание того, что эти зависимые от гаджетов дети — герои. Да-да, именно герои, ведь так храбро никто ещё не сражался (пускай и в слишком реалистичной игре) ни в одном фильме. Всё это было не похоже на ту реальность, к которой она привыкла, всё было иным, даже враждебным. Наверно, поэтому она каждый раз, видя злодея, мысленно просила о помощи школьников. Торопила их, умоляла быстрее найти её и победить главного босса. Хотелось поскорее сбежать из этого ужаса       За всё время, проведённое здесь, она часто задумывалась о вратах. Кто бы мог подумать, что ноутбук, найденный ей в один осенний вечер в кабинете географии, окажется порталом в необыкновенный мир игры. Как он мог попасть в руки самых обыкновенных учеников, находясь в учительской? Была ли вероятность того, что они его украли? А может, кто-то из других учителей отдал им? И что это всё значило? В чём смысл этого странного совпадения? Да и совпадение ли? Ответов не было ни на один вопрос. Однако у преподавательницы была уйма времени на размышления. Кто знает, вдруг такая судьба была предначертана ей, её ученикам — попасть в игру и повстречать там его?       Из раздумий Марию Степановну вывел очередной скрип и треск механических рук, а также тихие шаги. Его смех эхом раздавался по замку. Женщина, втянув сырой воздух, взяла себя в руки, на лицо вновь наползла маска холодности и безразличия. Однако внутри всё напоминало центрифугу.       — О, приятно вновь видеть Вас, Мария, — бархатный голос не без издёвки прозвучал очень близко. Он явился откуда-то снизу, вокруг него извивались всё те же механические руки, некоторые держали прямо над его головой огромный кристалл. — А я ведь по Вашу душу.       — Что Вам надо? — не вставая с железного ребра огромной марионетки, женщина нахмурилась и скрестила руки на груди.       Моргарт приближался к ней, злобно сверкая ярко-голубыми глазами. От этого взгляда становилось не по себе, Мария нервно сглотнула. А злодей подходил ближе, за ним всё так же плавно плыл экран.       — Интересные вопросы Вы задаёте, — не без сарказма прозвучала его фраза. — И я не могу не ответить на них даме, — Моргарт злобно усмехнулся, обнажив свои белоснежные клыки, жестом руки приблизил к себе кристалл, хлопнул пару раз, и на экране отобразилась видеосъёмка одной из крысо-камер. Бой её учеников, где марионетки злодея нападают на них в больших количествах. Те кое-как отбиваются. И вновь повторяется запись, как гифка. Снова и снова. — Ох, пардон, это ещё вчерашняя запись. А вот всё, что происходит прямо сейчас, — он щёлкнул пальцами, и картинка сменилась. Марионетки вновь наносили удары с воздуха, летая на своих мотоциклах; Артём, прикрывая щитом Сменкиных, что-то кричал Филиппу, тот стрелял огненными шарами.       Звук пропал, картинка медленно исчезла. Мария Степановна на миг, казалось, разучилась дышать. Как можно так чудовищно поступать? Женщина побледнела, внутри всё сжалось. Глаза заблестели, сама она поникла. Это заметил Моргарт, отчего удовлетворённо хмыкнул.       — Ну, что скажете?       — Что же Вы творите... — тихо, едва слышно прошептала она. — Что же Вы творите?! — отчаянный крик вырвался наружу, Мария Степановна резко соскочила со своего места, обхватив руками металлические рёбра и поддаваясь всем телом вперёд. Тут же клетку обвили руки, не давая ей выбраться наружу. Но это её не остановило. — Они же ещё дети! Они такие юные, у них вся жизнь ещё впереди! Как же Вы этого не понимаете?       — Они встали у меня на пути, — совершенно спокойно ответил он, убрав все руки за спину и отвернувшись от собеседницы. — А я не терплю, когда кто-то пытается помешать моим планам. И вообще, чтобы Вы знали, в игре нет возрастного ограничения. Следовательно, все здесь равны.       В воздухе начали сплетаться металлические канаты и шланги, образуя собой подобие стула с подлокотниками и высокой замысловатой спинкой. Злодей, медленно шагая, приблизился к нему, взглядом оценил сооружение и довольно сел, закинув ногу на ногу.       - Равны? — женщина удивлённо усмехнулась, скрестив руки на груди. — Так отчего ж Вы тогда хотите подчинить себе всю игру?       — Дерзите... — Моргарт довольно ухмыльнулся, подпёр одной рукой, поставленной на подлокотник, голову, а остальными всплеснул, опустив. — Это хорошо... Это хорошо... Значит, Вы всё ещё не теряете веру в спасение, надеетесь на этих детишек. Похвально.       — Вы не ответили на мой вопрос, — твёрдо отчеканила Мария, нахмурившись.       — Я не собираюсь обсуждать свои планы с кем-либо, — он демонстративно отвернулся на своём недавно возникшем кресле.       И вновь настала эта глухая тишина, ставшая неловкой. К нему снова преподнесли кристалл, через который злодей наблюдал за всем, что сейчас творилось в игре. Несмотря на то, что лица его она не видела, точно могла заявить, что Моргарт оскалился, нахмурился и, нервно втягивая воздух сквозь зубы, сверкал глазами. И женщина понимала, что всё это сейчас из-за неё, раньше он никогда не злился при ней. От этого всего стало не по себе. Мария Степановна, приобняв себя за плечи, присела на место, задумавшись. Ей удалось разозлить его, что получалось крайне редко, однако...       — Вы до сих пор здесь, — мысли вслух, он их услышал. Мария прикусила язык зажмурившись.       Раздался скрип. Моргарт слегка повернулся в своём кресле, чтобы краем глаза видеть пленницу. На лице расползалась довольная ухмылка. Но он ничего не ответил ей, продолжая смотреть в экран, на то, как его приспешники безуспешно сражаются с героями. Да, они довольно-таки хорошо справляются с его воинами. И это злило его. Но он до сих пор здесь, это правда. Надеялся на разговор со своей немногословной пленницей.       — А не в том ли дело, что Вы создали вокруг себя барьер, чтобы ни с кем не контактировать? Чтобы злиться на всех игроков? Вы одиноки, — эти слова эхом раздались по замку.       Ни она, ни главный босс игры больше не проронили ни слова. Обдумывали сказанное. Но женщина не могла больше молчать, ведь всё это время она страдала от неимения возможности сказать хоть слово. Ведь, как учитель, Мария Степановна имела потребность говорить, а тут ей было непривычно молчать. И те короткие и малосодержательные диалоги с ним не могли спасти её от этого сумасшествия.       — Мы можем поговорить о чувствах. Они же у Вас есть? — она вновь подошла поближе к краю, берясь за железные рёбра, и посмотрела на странный трон.       — Чувства? — с явной насмешкой и удивлением проговорил это Моргарт, резко развернувшись в кресле. Его громкий пронзительный смех отозвался звоном в ушах. Женщина поджала губы, сконфузилась, как девчонка, понимая, что сказала какую-то глупость, отошла чуть назад, склонив голову. А злодей, вдоволь насмеявшись, резко замолк. — Ох, Мария, Мария... Я бот. — Его фраза, прозвучавшая твёрдо и серьёзно, была такой же звонкой, как и смех. — А мы, как известно, обделены способностью что-либо чувствовать.       — Что-то я сомневаюсь в этом, — Мария решила стоять на своём. — Как же Вы тогда объясните своё желание захватить власть в Энвелле? Без чувств тут явно не обошлось.       — Уважаемая Мария, — Моргарт встал со своего трона и медленно начал приближаться к пленнице, — Вы же прекрасно понимаете, что Энвелл — это игровой мир. Так почему же Вы исключаете проникновение глюка, какой-то ошибки в игру?       — Будь это действительно так, Вы бы не стали мне об этом говорить, — злодей приблизился к огромной марионетке, от этого Марья Степановна заметно напряглась.       — И то верно, — он положил одну из ладоней на металлическую поверхность большого робота, опустив голову вниз.       Он стоял напротив Марии, чего та боялась больше всего. Однако всем видом старалась не выдавать свой страх. Босс же тихо и медленно постукивал по металлу своими когтями, звон эхом раздавался по залу. Две руки он убрал за спину. Молчал, будто пытался подобрать слова. Но это стало надоедать Марии, и она, как истинная учительница, требовательно проговорила:       — Ну так что же Вы скажете на этот счёт? Ведь Ваша отговорка про сбой системы звучит абсурдно, не находите?       Моргарт медленно поднял голову, распахнув глаза. От его пронзительного взгляда, устремлённого прямо на неё, ноги Марии едва ли не подкосились. В какой-то степени она даже пожалела о том, что вывела его из раздумий.       — Знаете, Мария, — он выпрямился, однако руку с корпуса не убрал, — теперь мне кажется, что Вы в чём-то всё-таки правы. Только вот, прежде чем я соглашусь с Вашей гипотезой, проаргументируйте её. С чего Вы взяли, что я, такой тиран и деспот, имею способность что-то чувствовать?       Женщина задумалась, ведь почему-то свято верила, что он не является бесчувственным ботом, за которого себя выдаёт. Но только как доказать это ему?       — Ваша злость, — наконец вымолвила она. — Злость — тоже проявление чувств. А злитесь Вы довольно-таки часто, — на это Моргарт, поведя бровью, удовлетворённо кивнул. — Таким же проявлением является ярость, ненависть, удовлетворение. И ещё, чтобы Вы знали, чувства есть не только душевное состояние, но и физическое. Позвольте? — она протянула ему трясущуюся от страха руку, при этом как можно смелее заглядывая в глаза.       Тот с непониманием посмотрел на неё, усмехнулся и вытянул руку с каким-то рубином на запястье. При соприкосновении женщину будто током прошибло. Даже сквозь плотную ткань перчаток чувствовался холод его тела. Она тяжело вздохнула, протянула вторую руку, обхватывая спокойно его кисть. Моргарт с вызывающим интересом наблюдал за ней, её движениями, пытался понять, что этому человеку взбрело в голову. А Мария, всё так же глядя в его голубые глаза, стиснула зубы, крепко схватила его за предплечье и пальцами, выворачивая руку, старалась сделать больнее. Моргарт тихо и сдавленно зашипел, спокойно убирая от неё руку. Марья Степановна в страхе отошла назад, боялась, что навлекла на себя гнев злодея. Уже мысленно прощаясь с жизнью, с учениками, которые наверняка ищут её, она прочистила горло, продолжая:       — В-вот видите, Вам больно, — страх за свою шкуру не давал даже спокойно говорить. — Значит, Вы чувствуете, — на удивление, злодей с исключительно спокойным и заинтересованным видом слушал её. Видя его отношение к словам, женщина осмелела, подошла на шаг ближе. — Даже эта Ваша железка, — она пнула изнутри марионетку ногой, — кричала от боли, когда в неё стреляли Сменкина и Черных. Выходит, и они что-то чувствуют.       — Хм... Интересно... Интересно... — Моргарт всё так же смотрел на учительницу, которая буквально сжималась под его взглядом. — Мне нравится, что Вы хорошего мнения даже о тех, кто этого не заслуживает.       Он, напоследок одарив её ещё одним пронзительным взглядом, усмехнулся и развернулся на пятках, убрав все руки за спину. Щёлкнул пальцами, и провода, шланги и канаты моментально расплелись падая куда-то вниз, под узкую платформу. Размеренными шагами главный босс медленно отдалялся от пленницы, устремлённо глядя вперёд, будто задумавшись о чём-то.       — Постойте, — совершенно необдуманно воскликнула ему вслед Мария, после чего тяжело вздохнула, опустив на мгновение взгляд на свои сапоги, поджала губы, посмотрела на него через зелёную линзу. Как учитель, она была недовольна ответом, слишком неоднозначным, неопределённым. Моргарт, остановившись, посмотрел на неё через плечо, ухмыляясь. Она нервно сглотнула. — Вы ведь так и не сказали мне, почему хотите захватить Энвелл...       — Знаете, я ни с кем не делюсь своими секретами, — выпрямив спину и задрав голову вверх, он приблизился к краю платформы, встав на сплетающиеся между собой механические руки. Они стали медленно опускать его вниз, и, прежде, чем скрыться из виду, Моргарт, развернувшись к ней лицом, сверкнул глазами и ухмыльнулся. — Но, надеюсь, я смогу передумать, ведь у нас ещё уйма времени...