Причина просыпаться

— Я люблю тебя. Его голос хрипнет, а бледная улыбка кажется такой измученной. — Я давно хотел тебе это сказать. Кас делает глубокий вдох и прикрывает глаза на секунду. — Келли подала мне идею сделать такое видео. Он снова смотрит прямо в камеру, но теперь на лице нет ни тени улыбки. Светло-синие глаза даже сейчас, через экран, словно сканером пронизывают незримого собеседника. Дин испытывает нестерпимое желание закрыть окно, но руки дрожат, он не в силах упустить последнюю возможность видеть Каса. Каса, чье тело он сжег буквально вчера. Дин сжимает кулаки, стараясь унять дрожь. Перед глазами все еще вспыхивают слишком четкие очертания разгорающегося костра, в носу еще чувствуется едкий запах дыма. Он нашел эту флешку в кармане плаща. — Я обещал Келли приглядеть за ее сыном, но, ты знаешь, я не уверен, что выживу во всех этих переделках. Я столько раз умирал, мы столько раз умирали. И теперь все будет по-другому, — он замирает на секунду, прислушиваясь, будто кто-то может за ним следить, и снова возвращается к записи. — Я не прошу тебя приглядеть за Джеком — этого ты делать не будешь. Я просто хочу, чтобы ты знал то, в чем я никогда не смогу признаться тебе лично. Дин, с первой нашей встречи я чувствовал нашу связь. Если ты нашел флешку, значит, скорее всего, я мертв или ранен. Во всяком случае, даже если я жив, ты всегда можешь сделать вид, что ничего не смотрел. Дин резко бьет кулаком о деревянный стол, чувствуя как к глазам подкатывают слезы. — Это все, что ты хотел мне сказать? — рычит он, пока Кас продолжает: — Ты мой лучший друг. Ты помог мне узнать человечество во всей его красе, понять, что такое плохо, что такое правильно. Ты научил меня жить, и я тебе за это благодарен. — Да какая к черту разница?! — восклицает Дин. — Какая разница, что я сделал для тебя? Какая разница, любил ты меня или нет, если ты мертв?! Дина охватывает злость. Ему срочно нужно что-то выпить, что-то, что обожжет его сильнее этих глупых слов, потому что слушать прощание — невыносимо. — И несмотря на то, что по-настоящему живым я пробыл не слишком долго, это было лучшее, что когда-либо со мной случалось. Я бы ни за что не променял знакомство с тобой на бесконечную жизнь в рабстве ангельской системы. — Кас… — сдавленно шепчет Дин, резко сглатывая ком и стараясь игнорировать жгучие слезы. — Ты любишь винить себя во всем. Не знаю, как я умру, но ты не виновен. Это был мой выбор. Я встал на сторону Келли. Я поверил в ребенка. Если я оказался не прав, то это целиком и полностью моя вина. Ты не мог отговорить или остановить меня, как и я не мог переубедить тебя. Прошу, не сдавайся. Миру нужен Дин Винчестер. Мне нужен Дин Винчестер. — Тебя больше нет! — рявкает Дин. — Мне нужна надежда на то, что после моей смерти ты будешь сражаться. На земле осталось немного справедливых людей, Дин. Немного борцов с горящими глазами. Я и влюбился в тот самый огонь, который пылал в твоем взгляде. Пожалуйста, не дай ему истлеть. Дин еще вчера понял, что догорел окончательно вместе с телом лучшего друга. А сейчас он топчется на пепле. Его губы дрожат, как и все его тело. Видео гаснет. Дин растерянно смотрит в черный экран, надеясь увидеть в нем что-то еще. Кас не мог так просто исчезнуть, Кас не мог так просто закончить. Дину нужно было еще несколько чертовых секунд, чтобы наблюдать за грустной улыбкой Каса, слушать его голос, даже неважно, что именно он говорит. С охватившей его яростью он громко захлопывает ноутбук, закрывает лицо руками и видит перед глазами Каса. — Пожалуйста, — Дин просил об этом Бога уже неисчислимое множество раз. В его мыслях Кас улыбается, шепча, что зря Дин расклеился, он же всегда возвращается. — Пожалуйста! Он чувствует, как голос срывается на крик, и замолкает. Он сидит так час или два. В голове стучит прощальное «Я люблю тебя». Кас так сильно боялся этого чувства, боялся осуждения, что смог признаться в нем только после смерти. Дин пытается найти в себе силы сражаться. Дин хочет исполнить последнюю просьбу Каса, но не может. Его огонь, его желание жить исчезли. И он понятия не имеет, кто он теперь такой. Когда Джек спасает Сэма, Дину на мгновение кажется, что не все так плохо. Мальчишка, в которого Кас верил, возможно, не зло. Дин пытается думать, что Джек имеет все шансы стать хорошим другом, но в голове просто туча несостыковок. Кас всегда говорил, что отсутствие веры — его проблема. Когда Дин понимает, что правда не хочет жить, телефон звонит самым обычным колокольчиком, который стоит на неизвестных контактах. И голос, возникающий на том конце связи прошибает его так, будто он, не справившись с управлением, врезается в дерево. Он уже чувствует, как к нему подкрадывается безумие. Сэм смотрит на него осторожно и вопросительно, но Дин ничего не говорит, просто гонит Импалу в новом направлении. Ему так хочется снова и снова слышать Каса, видеть Каса, знать, что где-то, пусть на записи, он все еще есть. Вполне возможно, кто-то подделал его голос. Вполне возможно, кто-то использовал запись из отдельных фраз. И самое простое, самое очевидное — Дин сходит с ума, как и принято человеку, пережившему горе. Машина тормозит на полупустой дороге. Вдалеке сияют витрины магазинчиков с цветными вывесками: синими, зелеными, красными. У телефонной будки стоит человек в старом потрепанном бежевом плаще. В свете тусклых уличных фонарей он вполне узнаваем. Темные волосы, в которые иногда так хотелось уткнуться носом, осанка человека, у которого огромный невидимый груз на плечах. Дин не может отвести глаза. Он боится, что сейчас человек обернется, и это окажется вовсе не Кас. Это точно будет не Кас. На ватных ногах Дин выбирается из машины. В небе сверкает падающая звезда. Не звезда, конечно — наверное, какой-то ангел, но Дин быстро загадывает желание: «Пусть это будет Кас». И человек оборачивается. Звезда тухнет, как именинные свечи, после которых все должно обязательно сбыться. Дин не верит ни во что: ни в звезды, ни в свечи. Он даже не верит себе, потому что его желание сбывается. Истощенный, со слезами на глазах, Кас взирает на него с растерянной улыбкой. Дин мотает головой, пытаясь отогнать дурман. Он не отгоняется. Дин косится на Сэма, но тот смотрит ровно туда же, где стоит Кас — Сэм его видит. Дин резко щипает себя за запястье, чувствует боль — он определенно не спит. Кас молча наблюдает за всеми этими действиями, и когда идеи у Дина заканчиваются, остается одно — это реальность. А в реальности притвориться Касом могло сколько угодно существ. Один осторожный шаг, второй, третий. Дин не знает, какое оружие выбрать, чтобы проверить, и выбирает самое дикое — четвертый, пятый, шестой — Кас в нескольких миллиметрах. Дин не хватает его в удушающие объятия, в правильные объятия, которых они столько разделили за все девять лет. Он касается его обветренных губ своими, зная, хоть никогда не целовал его, как поступит Кас. И Кас теряется. Он не отстраняется, но и не вливается в игру, будто так надо. Он больно хватается за плечи Дина, отвечает неловко, неуверенно, а затем, отстранившись, просто обнимает его. Обнимает крепко-крепко, не отпускает долго-долго и вздрагивает, как школьница, которая никогда не целовалась. — Я тебя подвел, — шепчет Дин, чувствуя, как Кас мягко гладит его по спине. — Я сдался. Я хотел умереть. Я… — Т-ш-ш… Дин чувствует себя ребенком, которого пытаются убаюкать, успокоить, утешить. Вокруг темно, и кажется, что они совсем одни. Дин должен сказать все прямо сейчас. Лишние минуты и часы кажутся бесконечными. Девять лет он пытался подавить в себе это чувство. — Кас, я тоже тебя люблю. Выходит так просто, так естественно: голос не дрожит, не хрипит. Дин улыбается, будто каждый день говорит это, и понимает, что стоило бы давно уже повторять признания ежедневно. Сзади раздается покашливание. Дину хочется обернуться, приказать Сэму заткнуться, сесть в машину, включить музыку и закрыть глаза. — Парни, я, конечно, рад за вас… И тому, что ты вернулся, Кас, тоже… Но дома ждет Джек. Вы можете продолжить признаваться друг другу в любви чуть позже? Кас повинуется, отстранившись, Дин поворачивается к Сэму, устремляя на него уничижающий взгляд. — Ты хоть понимаешь, что все это значит?! — восклицает он. — То, что вы тупили девять лет? Поздравляю! Мы едем? Дин хочет возмутиться, ответить колкостью на колкость, но Кас берет его за руку и тянет к машине. Дин несколько секунд пытается переварить это теплое ощущение, со смущением поддаваясь, и бросает Сэму напоследок грозный взгляд перед тем, как его усаживают на заднее сидение. Удостоившись места водителя, Сэм ничего не произносит, только протягивает назад руку за ключами. Дин со звоном охотно их отдает: — Осторожно! — предупреждает он, но сейчас его не слишком заботит, врежется ли его братец в какой-нибудь грязный столб или нет. Кас сидит рядом с ним, очень близко, и поглядывает на него так заинтересованно, опасливо, словно пытается угадать, что сделает Дин. А Дин не знает. Дин, которому уже скоро стукнет сорок, как мальчишка думает: взять за руку? Обнять? Положить голову на плечо? Поцеловать? Начать такой долгожданный разговор? Говорить при Сэме нет желания, целовать тоже, а все остальное кажется излишне романтичным и ребяческим. Но в этом же смысл! Кас не очередной незнакомец, которого Дин пытается завалить. Кас… Дину внезапно хочется повернуть время вспять. Но не затем, чтобы раньше подойти к Касу и сознаться в чувствах, а затем, чтобы ничего этого не было: ни признания, ни поцелуя. Он слишком привык к их дружбе, а отношения дружбу портят. Начнутся бессмысленные разборки, крикливые ссоры… Они и так с Касом частенько не согласны друг с другом, но если во все вплетутся отношения? — Давно вы вместе? — разрушает тишину Сэм самым неловким вопросом. Его голос такой бодрый и звонкий, что становится не по себе. Лучше бы Сэм молчал или осуждал их. Тогда он, по крайней мере, не стал бы упрекать Дина, если тот решит, что проще быть одному. Они переглядываются. И только мягкий ангельский взгляд способен заставить Дина подумать еще раз. Вместе. Просыпаться по утрам в объятиях друг друга, пусть Кас и не умеет вовсе спать. Обнимать по поводу и без, просто потому что хочется. Целовать — Дин же даже толком не распробовал! — эти нежные губы, пока Сэм хмурится, пытаясь закрыть глаза Джеку. А уж о том, как прямолинейный, иногда такой наивный Кас его возбуждает, и думать не хочется. — Пять минут, — усмехается Кас. Дин знает, что Сэм сейчас закатывает глаза, за что стоит дать ему сильную оплеуху, чтоб смотрел на дорогу. — А я думаю, чего вы молчите? — продолжает совершенно беспардонно вмешиваться Сэм. — Дин, ты уже увидел все прекрасные моменты холостяцкой жизни, которые перед тобой промелькнули? — Не такие уж они прекрасные, — бубнит Дин, пряча глаза от Каса. Говорить о его похождениях глупо и бессмысленно. — Наконец-то ты это понял, — заключает Сэм, больше ни слова не произнеся. На заднем кожаном кресле достаточно места, чтобы сидеть, не соприкасаясь, но Дин придвигается к Касу и шепчет ему на ухо: — Неужели он заткнулся? — Кас усмехается, а Дин, поддавшийся порыву внезапной смелости, кладет ему ладонь на колено, касаясь носом его щеки. — Кас… — Дин обнимает его и прижимается так крепко. — Я думал, ты не вернешься. — Я тоже, — Кас, как кот, трется щекой о него нос, а Дин морщится от колючей щетины, но жмется ближе. Они едут долго. Дин еле удерживает себя от того, чтобы сделать что-нибудь лишнее. Он зачем-то старается уважать чувства Сэмми, несмотря на то, что тот видел всякое, и его брат, целующий ангела, явно не будет психологической травмой. Расправив огромные широкие белоснежные крылья, внутри Дина просыпается надежда. Он еще может быть героем. Он еще жив, еще способен на многое. Теперь, когда Кас вернулся, мир не такой страшный и оглушительный. Дин раскрывает глаза, будто очнувшись от долгого сна, от очередной смерти, видя перед собой того, ради кого стоит бороться. Дин сопротивляется накатывающему на него искушению, но все-таки целует Каса в скулу, медленно скользит губами к подбородку и поднимается вверх, к уголку губ, который кривится в блаженной улыбке. Кас расслабленно прикрывает глаза, отдаваясь полностью ласкам Дина. Кас кажется таким хрупким, несмотря на то, что он воин, сражавшийся за что-то целых две тысячи лет. Может, все дело в сосуде. Джимми Новак внешне совсем не похож на бойца. Его худоба, его чистые голубые глаза, его бледные мягкие губы. Все это давно уже перестало быть Джимми Новаком. Здесь только Кастиэль, и Дин не представляет его в каком-либо другом обличии. Сэм уже, должно быть, их ненавидит, когда Дин все-таки решается по-настоящему поцеловать Каса: медленно, настойчиво, страстно. Руки Каса вцепляются в его плечи, Дин наваливается на него всем телом, прижимая к двери, и чувствует, как его мягко отталкивают. — Так, все, стоп. Дина будто вырывают из блаженного сна, в который ему все еще хочется провалиться. Поддаваясь желанию не прекращать, Дин с улыбкой тянется вперед, но к своему удивлению врезается губами в холодные пальцы Каса, который явно намеревается ему противостоять. — Мы вместе еще только десять минут, а мне уже за тебя стыдно, — Кас строго качает головой, и Дин смеется. Он представляет, как будет вечно делать что-то неподобающее, а Кас ворчать, словно старый супруг, который слишком любит, но не может не возмутиться. Ощущается странно. Так странно сидеть, смеяться над Касом, и Дин понимает, почему. Он впервые смеется с тех пор, как Кас… «Он жив», — повторяет себе Дин, стараясь отделаться от плохих воспоминаний, и перехватывает запястье Каса. Целует его тонкие пальцы, вслушиваясь в пульс. Жив. Сердце бьется. Быстро бьется. Почти так же быстро, как сердце Дина. Он не может оторваться. Хочется, чтобы Сэм куда-нибудь исчез. Чтобы машина сама катила по дороге туда, куда нужно, останавливаясь на светофоре и не превышая скорость, чтобы доставила их в бункер, где Дин с Касом закроются в его комнате и поговорят. Конечно, мысли Дина далеко не невинны, но им правда нужен разговор. Девять лет взаимно-невзаимной любви. Так долго просто потому, что они оба боялись. В бою — храбрый воин, в любви — жалкий трус. Это про Дина. Про Каса тоже. За окном мелькают разномастные дома, причудливо изогнутые деревья. Дорога временами ровная — временами ухабистая. Они мчатся, пересекая штат, и как же Дин это любит. Звезды, сверкающие между ветвей, редкие прохожие, каждого из которых они пытаются защитить, грязные дворовые собаки, другие машины. Мир не идеален, но в нем есть какая-то прелесть, и это прекрасно. Дин улыбается своим мыслям. Всего несколько часов назад он готов был расстаться с этим местом, а теперь он счастлив, что жив. Сэм по-прежнему молчит, Кас все так же безмолвно наблюдает за Дином, а Дин просто кладет ему голову на плечо и утыкается носом в изгиб шеи. Этот мир — мир, где есть Кас — совершенен. Через несколько часов, когда они добираются до бункера, Кас начинает волноваться. Он одергивает старый плащ, распрямляет спину, поправляет чуть взлохмаченные волосы. Дину невольно вспоминаются все фильмы о непутевых папашах, которые спустя много лет решаются познакомиться с брошенными детьми. Конечно, Кас никого не бросал, он умер. Да и не отец он Джеку, хоть воображает себе что-то подобное. Дин приглаживает ворот его рубашки, успокаивающе сжимает плечо. — Он славный парень, — Дин сам не верит, что говорит это, но почему-то хочется сделать Касу приятно. — Вы друг другу понравитесь. Весь оставшийся вечер уходит на знакомство. Касу немного неловко, Джек в восторге, Дин и Сэм стараются не мешать. Они решают отметить возвращение Каса выпивкой. Музыка, смех, бесчисленные разговоры — Дин давно так не отдыхал. И чертово ощущение, что что-то не так, не дает ему покоя. С каждым глотком все внутри сжимается, а Дин не уверен в происходящем. Он совсем не пьян, но еще чуть-чуть, и картинка растворится. Улыбающийся Кас рассказывает что-то Джеку. Сэм смеется над чем-то. Дин не знает, над чем — звук вокруг превращается в фоновый шум. Он внимательно смотрит, смотрит на Каса, так пристально, что все начинает расплываться. И Дин боится моргнуть, сосредоточиться, потому что знает, что сейчас в комнате никого не окажется. Будет только он, бутылка алкоголя и ноутбук, где на экране Кас в тысячный раз говорит свое нелепое признание. — Дин, — голос брата над ухом сейчас чудится и знакомым, и незнакомым. Осторожный, мягкий. Сэм так любит говорить с ним, словно с умирающим. Возможно, Дин и правда умирает, а это — его предсмертные галлюцинации. Сейчас он отправится куда-то. Так хочется к Касу, но нельзя. Вряд ли ангелы попадают туда же, куда и люди, если они вообще куда-либо попадают. Может быть, Каса просто нет. Он исчез, ушел, и никакого отпечатка. И никакой пустоты, о которой Дин только что слышал в бреду. Дин понимает, что сидит с закрытыми глазами, борясь с тем, чтобы из них не хлынули слезы. Вокруг тишина, какая и была, наверное, все время, пока он воображал себе возгласы счастливых посиделок. — Кас, — Дин говорит это, не сдержавшись. Он и так показал себя слабаком при Сэме черт знает сколько раз. Горе — не слабость, хочется помнить об этом. Но Дин так же помнит, что все, кого он любит, его слабости. Все, даже те, кто мертв. Он слышит движение, шорох и тепло грубых пальцев, коснувшихся его ладони. — Я здесь. И Дин усмехается сквозь ком в горле, стараясь крепче держаться за этот дурман. Что он выпил? Что принял? Или просто сошел с ума? — Посмотри на меня, — просит Кас, но Дину страшно. Он боится никого не увидеть, ничего не почувствовать. Кас прав, настоящий он или нет, Кас хочет, чтобы Дин вернулся в реальность. А Дин только крепче стискивает его ладонь, собирается с мыслями, открывает глаза и видит ноутбук. «Миру нужен Дин Винчестер». Он сидит за столом, а сбоку, у его ног, на полу, держа его за руку, Кас упирается коленями в холодный пол. Экран ноутбука черный, как дыра в душе Дина, которая все никак не желает затянуться. — Ты в порядке, дружище? — Сэм хлопает его по спине, но очень мягко, словно тяжелобольного. Дин кивает без единой капли стыда за ложь. Здесь немного душно, но ему не хочется отталкивать Каса. Ему не хочется уходить. Страх встретить реальность, как только он выберется на улицу, еще разгрызает его изнутри, с особым остервенением пережевывая легкие. Дин судорожно вспоминает, как нужно дышать. Сэм отходит, сжимая в руке стакан с чем-то красным. Наверное, сок, но Дину чудится кровь. Он переводит взгляд на Каса — тот все еще здесь. Растрепанные темные волосы, обеспокоенный взгляд светло-синих глаз. Кас и напуган, и не понимает, и просто пытается поддержать. — Ты настоящий? Кас тяжело вздыхает, опуская глаза. — Я знаю, что ты тот, кто мне нужен. Не демон, не оборотень, не черт знает кто еще. Но это все… Это на самом деле? — Дин, — голос Каса сквозит сожалением. — Меня околдовала ведьма? Меня схватил джин? Я вишу в каком-нибудь подвале и вижу все это? — Кас молчит. — Я умираю? — Кас встает из-за стола, качая головой, а к Дину приходит самая страшная догадка: — Я уже умер. Самое смешное: только в смерти Дину захотелось жить. Его не вернули в том чертовом доме с призраками. И он совсем не удивлен, что его рай такой, но почему он в раю? Дорога, выпивка, вечера в тесном семейном кругу и Кас. Кто он? Кто они все? Его собственные фантазии? Дин может сопротивляться, кричать, требовать, чтобы его отправили на землю, но зачем? Каса там не будет. И пусть здесь Кас не настоящий, пусть здесь он просто проекция его подсознания, но он здесь. — Идем, я уложу тебя спать, — Дин чувствует, как его плеча касается рука Каса. — Зачем мертвым спать? В ответ он слышит только усмешку, а затем чувствует, как его с силой поднимают на ноги. — Эй! — он толкает Каса от себя, но бесполезно, тот не сдвигается с места. — Разве это не мой рай? Разве здесь не должно быть все по-моему? Хочу сижу, хочу стою, хочу сплю. — Если бы это был твой рай, тут был бы не Джек, а Бобби. Еще, может, Джо, Эллен. Ну и конечно, Лиза с Беном. Да еще один Бен. То есть Бенни — твой друг вампир. И кто бы тебя в рай пустил, Дин Винчестер? На небесах ты изрядно всех достал. — Значит, джин? — Дин вскидывает брови и, как только Кас закатывает глаза, смеется. — Извини, я просто… — Просто не можешь поверить, — Кас кивает. — Тебе правда нужно поспать. Ты устал и пьян. Дин неохотно поддается и плетется в спальню. В голове все еще крутятся прощальные слова Каса. Сколько раз он пересмотрел их в самом деле? Столько, что они въелись в голову и не хотят его отпустить. Это было самое дерьмовое прощание на свете. Когда Дин оказывается в постели, он усмехается целомудренному поцелую в лоб. Кас устраивается в кресле, видимо, собираясь охранять его сон. Совсем как раньше. И Дин все еще боится, что, проснувшись, никого не обнаружит, но не в силах противостоять усталости. — Кас, — тихо зовет он. — Дин? — его голос звучит настолько издалека, словно измененный сигналом между разными вселенными: миром реальности и миром сна. — Никогда никому не признавайся первым в любви. Особенно перед смертью. Ты делаешь это ужасно. Смех Каса кажется все дальше и дальше. — Я больше никогда никому не признаюсь в любви, кроме тебя, — обещает он. Хочется фыркнуть, сказать, что Кас — двухтысячелетняя заноза в заднице и проживет еще столько, что на него не хватит даже сотни Динов Винчестеров. Конечно, он когда-нибудь полюбит кого-то еще. Но Дину слишком хочется спать. Сновидения этой ночью такие спокойные, расплывчатые, блаженные. Хорошо. А где-то на задворках сознания витают отзвуки воспоминаний: «Мне нужен Дин Винчестер». Идиотская фраза из дебильного видео. Но только ради нее он снова готов проснуться.