Байкал

— Чего все так вокруг этого новенького крутятся? — задал вопрос Руслан своему другу Дане на перемене перед алгеброй. — А почему бы нет? Умный, красивый, списать даёт, поет и на гитаре играет. Чел, ты его глаза видел вообще? Я таких охуенных ни у кого не наблюдал, даже у себя. А я самый пиздатый, — Кашин улыбается и легонько пихает его плечом. — Девки от него без ума, каждая вторая из нашего класса под него лечь готова, даже не сомневайся. Но ходит слух, что он того… По мальчикам короче. Да ты бы пообщался с ним, чего такой угрюмый-то? — Даня поправляет кепку у друга на голове и хлопает по плечу. — Ненавижу, когда кто-то пизже меня. Ну кроме тебя, ты то у нас самый крутой. Я же тоже на гитаре играю, да и не последний урод вроде. — Руслан скосил глаза на дверь кабинета, возле которой на скамейке сидел Максим, их новенький. Он сосредоточенно копался в телефоне, делая вид, что не замечает вертящихся возле него девочек. Шабанов, такая была фамилия у парня, за две недели успел завоевать уважение и народную любовь всего класса. Макс поднял глаза и столкнулся взглядом с Русланом. Последний поспешил посмотреть в ближайшую стену, делая вид, что изучает весьма интересную трещину. Краем глаза он заметил, что Максим встал со скамейки и начал приближаться к нему с Даней. Вернее, только к нему, Кашин с удивительной скоростью куда-то слинял. — Привет. Ты уже две недели от меня бегаешь. Тебя Руслан зовут, да? — Макс посмотрел Тушенцову в глаза и огосподибоже. Все как и говорил Даня. Пронзительно-голубые, с темными полосочками. Цвет похожий на треснувший лед на озере, или на летнее небо, или на воду вокруг Марианской впадины. Руслан мог бы приводить синонимы, но Максим заметил его пристальный неотрывный взгляд, наклонил голову и улыбнулся. — Да, я Руслан. Будем знакомы, — они пожали друг другу руки. — Я слышал, ты на гитаре играешь? Давно? — С третьего класса, а чего тебе? Нужна помощь профессионала? — Тушенцов ухмыльнулся. — Да нет, просто возможно, нам было бы о чем поговорить. Ну или поиграть вместе, — парень провел рукой по волосам, слегка взъерошивая их. Руслан услышал тихий визг их одноклассницы Жени, повернулся, злобно зыркнул на нее и она замолкла. Только сейчас Руслан заметил, что Максим опер одну руку об стену слева от него и теперь как будто нависал над ним, — На неделе можешь? — Д…Думаю могу, — его голос почему-то дрогнул. Максим отошёл обратно на скамейку, на которой сидел, а Руслан оперся о стену и выдохнул. Что-то только что явно пошло не так. Из коридора нарисовался Кашин. — Я же говорил, что он клевый, — лицо у парня было довольным. — Ты охуел съебывать в самый важный момент? Со свадьбы моей так же свалишь? — Забыл, что гомосексуальные браки не регистрируются? Я туда даже прийти не смогу, не говоря уже о том, чтобы свалить. — Ах ты… Ладно, подъеб, засчитан. Пидор.

***

Так прошла вся учебная неделя. В неловких разговорах с Максимом, ведь при каждой попытке нормально поговорить, его взгляд исследовал голубые глаза Шабанова, каждый раз придумывая какой-нибудь новый поразительный эпитет, которые даже Пушкин еще не придумал. А так же в подозрительно участившихся шутках про пидоров от Кашина. Руслан обратил внимание на подозрительное поведение Дани. Как только Макс подходил, чтобы поговорить, друга рядом через секунду не было, а как только диалог заканчивался, парень как ни в чем не бывало, возвращался на место и шутил несколько шуток про геев. — Кашин, че за хуйня, какого хуя ты от меня постоянно отходишь, когда подходит Шабанов? — прошептал Руслан. Они сидели на последней парте в кабинете химии, и в данный момент Тушенцова совершенно не волновало то, что Ирина Петровна там рассказывает. — Тебе честно сказать? — Ну блять, да, давай, хуле ты тут размусоливаешь? — Мы думаем, что Максим на тебя запал. Руслан от такой информации аж на секунду на доску посмотрел. И зря, ведь возле нее как раз стоял Макс и улыбался химичке, попутно рисуя какую-то схему на доске. Он бросил взгляд в сторону последней парты и улыбнулся так же и Тушенцову. — Да не, гонишь, такого быть не может. Он позырь какой, правильный такой весь, отличник, а я говнарь с портаками на руках. — Противоположности притягиваются, — усмехнулся Даня. — Короче, мы с Мишей поспорили, так что давай бля, это, делай что-то, помоги лучшему другу косарь выбить. — А мое мнение тебя вообще не интересует, да? Я как бы это, не педик. — Ой, да будто я не видел как ты ему в глаза смотришь. — Сам гей. Химия была последним уроком, так что все как можно скорее старались свалить. Кашин задел Руслана плечом, как бы намекая, мол, пиздуй уже делать хоть что-то. Тушенцов хоть и злобно глянул на него, но его самого заинтересовало высказывание Дани. Неужели реально Максим на него запал? — Макс, ты же вроде химию знаешь? Объяснишь мне, просто я по ней ОГЭ сдаю, — Руслан нагло врет, ведь последнее, что он бы сделал в своей жизни — это выбрал химию дополнительным предметом на экзамене. Кашин, который все это время стоял сзади, довольно улыбнулся. — За раз и на гитарах побрынькаем, ты как раз хотел. Идет? — Да вообще без проблем. Давай тогда прямо сейчас и ко мне, у тебя ведь твоя гитара в лаборантской? — Как ты узнал? — Видел, как ты ее вчера туда заносил.

***

Пока парни шли до дома Максима, они успели разговориться. Оказывается, Шабанов не только отличник, красавчик, гитарист и просто хороший человек, он еще и заядлый игрок в CS: GO, смотрит много разных сериалов и живет один. Как он все успевает Руслан понять не мог. Его квартира была недалеко от школы в панельном доме на пятом этаже. Когда они входили в дверь, Тушенцов услышал топот лап и радостный заливистый лай. — Хай, тихо, у нас гости. Ну, кто хороший мальчик? — Максим погладил собаку. Пес радостно завилял хвостом и начал прыгать ему на ногу. — Скучал по тебе? — Да он всегда такой, радостный весь из себя. Характер у него жизнерадостный. Ну, чего тебе там по химии было непонятно? Руслан начал думать, что же ему было непонятно по химии. Да вроде все было понятно, почему он вообще предложил побыть наедине под таким странным предлогом? Он выдал первое, что вспомнил: — Ковалентная неполярная химическая связь, во. — Да ладно, это же одна из самых простых тем! Пойдём на кухню, я тебе сейчас объясню. Последнее, что сейчас хотелось сделать Руслану, так это слушать какие-то объяснения. Он и так устал от школы, так еще и сейчас что-то понимать и шевелить извилинами. К тому же, эту тему он отлично знал. — Ладно, я наврал, все мне понятно, давай лучше на гитаре поиграем, — Тушенцов заметил, как Максим… ему показалось, или он смутился? Кажется, Кашин был прав. — Ну… Давай, — Макс ушел в какую-то комнату и позвал Руслана за собой. Когда последний зашёл, то он уже сидел на диване и настраивал гитару. — Давно играешь? — спросил Тушенцов, усаживаясь рядом. — Пару месяцев. Многие аккорды не получаются, а ты же поможешь, да? Вместо ответа Руслан осторожно берет в свои руки чужие пальцы и ставит их на струны в правильное положение аккорда B#m. От его взгляда не смог скрыться румянец на щеках у Максима и сбитое дыхание, парень весь напрягся. За всю репетицию он делал так еще пару раз, проверяя слова Дани. И правда что ли влюбился? Один раз он «случайно» провел ему носом по щеке. От этого Шабанов вздрогнул и опять же покраснел. Руслан лишь сделал вид, что не заметил. Сам себя он ловил на том, что постоянно скользит глазами по телу Максима. То изучает его шею, то ключицы, которые так соблазнительно торчали из выреза на футболке, или глаза, которые казались еще более синими из-за освещения в комнате. Он уже успел сравнить их с двумя голубыми планетами — Ураном и Нептуном. Он смотрел в них — и его затягивало, будто в черную дыру. Каждый раз он открывал в них для себя какой-то новый оттенок. То, что Максим в него влюбился, он даже не сомневался. А вот на счет себя ничего не знал. Руслану надо было определённо подумать над собой. Когда он уходил, то обнял Шабанова на прощание. Просто так. Парень был ниже его, поэтому голова его была на уровне шеи Руслана. Когда он почувствовал теплое дыхание, по телу со скоростью электрического разряда пронеслись мурашки.

***

— Руслан, вы уже две недели с Максимом в одну сторону уходите, хотя тебе в другую? Хорошо, моя теория подтвердилась и я выиграл у Миши тысячу. Ты все, можешь не ходить больше. — Да я его на гитаре играть учу. Все в порядке. А что, боишься, что геем стал? Ты же всегда этого хотел, судя по твоим шуткам. — Ну если ты с ним счастлив, то я не против конечно. К тому же, еще один способ поднять бабла, поспорю с Мишей. Он мне утверждает, что вы не встречаетесь. — Так правильно и утверждает, мы вообще-то не встречаемся. Так что не советую. — Он же тебя любит. Как ты можешь игнорить его чувства, че ты как баба, которая парня во френдзону кинула? — А ты тут че типа, самый умный? — Руслана немного подбесило то, с какой интонацией Даня это говорит. Напористо так, с какой-то оценкой. А ведь и правда, что он ломается как баба. Ведь Максим явно показывает свои чувства, даже цветы недавно подарил. — Извини. И правда, нужно что-то сделать.

***

— Максим? — осторожно спросил Руслан. — Да-да? — парень сидел рядом за столом, в телефоне, пролистывая ленту твиттера. — Тебе когда-то говорили, что у тебя красивые глаза? Конечно говорили, я уверен. Но кто-то говорил тебе, что их цвет похож на Байкал зимой, такой же пронзительно-голубой с темными и светлыми трещинками, как на льду. Или что они похожи на далекие планеты, как Уран например, или Нептун? — во время этого монолога Руслан взял Максима за руку и держал зрительный контакт. — Это так… Красиво. Мне никогда еще никто так не говорил. Я… Это приятно, спасибо. Тушенцов сжал его руку, и в упор посмотрел на него. — Только не закрывай глаза, ладно? Свободной рукой он погладил Максима по щеке, поглаживая скулу, взял его за подбородок и притянул ближе. Все действия он делал медленно, как в красивом кино про любовь. Руслан накрыл губы парня своими, при этом держа зрительный контакт. Зрачки Максима расширились, превратились в еще более глубокий омут и Тушенцов окончательно потонул. Он углубил поцелуй, языком сталкиваясь с чужим, проводил им по верхнему небу и губам. Из-за открытых глаз все это казалось более чем интимным, для атмосферы не хватало только приглушенного света. Руслан отстранился, потому что почувствовал, что на большее у него не хватит воздуха. — Я люблю тебя, Максим.