Танец во Тьме/Dance in the Dark

      Поздний вечер. Принцесса Баттерфляй стояла на балконе, любуясь звёздами, что уже начали блекло сиять на ещё светлом летнем небе.       Солнце медленно уходило за горизонт, оставляя за собой следы кровавого заката, медленно отдаваясь ночной тьме.       Кристаллы Ромбулуса начали медленно таять по неизвестным причинам. Возможно, магия начала медленно иссякать. Эклипса, известная на Мьюни как «Королева Тьмы», вырвалась на свободу. Жители королевства начали пропадать. Как свет ночью. Поиски была пока что безуспешны, а для поисков ночью все солдаты были обессилены.       Принцесса глубоко вздохнула полной грудью. Это один из немногих моментов, когда она могла спокойно подышать свежи воздухом.       Стук в дверь оборвал мысли скучающей принцессы. Тоффи вошёл и медленно искал глазами Мун. Подойдя к ней, он молча стоял около неё.       Звёзды были разбросаны по всему небу, словно разлитое молоко на глубоко-синей скатерти.       Тишина — лучшее время, чтобы поделиться мыслями. Говорят, что глаза — зеркало души. Светло-синие глаза Мун грустно посмотрели на Тоффи. Ящер лишь посмотрел на неё своими нежно-янтарными очами. Его зрачки были сужены от напряжённости.       Мун тяжело вздохнула и снова посмотрела на небосвод, обтянутый всё более и более темнеющей синевой. Тоффи приобнял принцессу и до сих пор молчал. Баттерфляй почти засыпала в его нежных, но цепких объятиях. — Мун. — его спокойный голос был музыкой для ушей принцессы, но сейчас в нём слышалось беспокойство. — Да, Тоффи? — ящер глубоко вздохнул и сильнее прижал к себе принцессу. Мун стала слышать каждый стук его беспокойного сердца. — Пообещай мне кое-что. — Тоффи начал накручивать серебристые пряди Мун на свой палец. Он делал это, когда волновался. — Пообещай мне, что ты никогда не окажешься под влиянием Эклипсы. Обещай, что ты всегда будешь счастлива…       Мун многозначительно посмотрела на Тоффи и кротко улыбнулась, тихо ответив: — Обещаю. — это звучало так искренне, так точно, словно Мун знала, что будет дальше. — Но… Тоффи… А если я не смогу?.. — А я обещаю, что защищу тебя. — Тоффи продолжал смотреть ей в глаза.

«Никто и никогда не знает, Что будет дальше.»

***

— Мун! — кричал в отчаянии Тоффи. Небо окутало тёмными тучами, из которых лил дождь. Мун сидела на коленях перед Эклипсой, одержавшей верх над королевством. Длинные волосы принцессы были уже не такими волнистыми. Не такими уж и серебряными. Они стали темнее, а мокрые пряди лежали на лице, закрывая его. — Прошу, принцесса… Вспомни о своём обещании!       «Обещай, что всегда будешь счастлива» — эти слова она уже не помнила. Баттерфляй невольно посмотрела на свои руки, что начали наполняться тьмой. Пришло время для танца угасающего света. Этот свет теперь как тлеющий уголёк на кончике свечки, которую потушили вместе с сердцем принцессы…       Раскаты грома были слышны за замком, что окутало такой же тьмой, как на небе. Сверкнула молния, но буквально на секунду, словно надежда в сердце Тоффи, которая всё ещё сияла где-то в глубине его души.       Руки принцессы начало наполнять тьмой, «преступной» магии было всё больше, тем самым, овладевая разумом Баттерфляй. Даже небольшие крылья Мун за спиной стали чёрными. Мун изменилась совсем. На её ногах были пуанты чёрного цвета, а ленты обвивали её тонкие ноги, а бантики свисали с икр вымокшими «тряпочками».       Надежды было всё меньше, а тёмной магии всё больше. Ромбики и глаза Мун словно наполнились ночью. Бесконечной, кромешной ночью. — Мун… — Тоффи уже боялся, что будет дальше. Принцесса лишь обернулась и попыталась встать. Её глаза снова налились синевой. Баттерфляй протянула руку с чёрными кончиками пальцев, но девушка тут же упала на колени от тяжести сил Эклипсы. Глаза вновь стали чёрными.       Эклипса стояла под деревом на холме, где тогда всё и случилось. Мун медленно встала на ноги. Всё оказалось ещё хуже. Руки были словно обвиты чёрными венами, а за ними шла, словно пролитая, тёмно-фиолетовая жидкость. Она была будто внутри Мун. Она не поддаётся каплям дождя, что стремительно падают на землю, создавая шум и нагнетающую тьму.       Между Эклипсой и Мун была теперь некая нить, что была завязана на пальце Эклипсы, а другой конец на шее принцессы. Не просто принцессы. Эклипса была Королевой Тьмы, а Мун теперь стала Принцессой Тьмы. Стоит дёрнуть за ниточку Эклипсе и что-либо шепнуть, Мун начнёт это делать беспрекословно. Юная Баттерфляй уже ничего не помнила, ничего не понимала.       Мун подняла палочку, кристалл которой стал фиолетовым, а из него торчал длинный острый клинок. Тоффи молча помотал головой. — Нет, Мун, я не буду с тобой драться. — Какая жалость. — принцесса убрала с лица мокрую прядь длинных волос. Она указала на противоположное дерево, рядом с которым был воткнут другой клинок. — Это будет славный танец во тьме.       Мун наступала. Тоффи отходил. Принцесса была права — это словно танец во тьме, который уже никогда не будет светом. С силами Эклипсы, Мун словно была в чём-то вязком, противном. Но из этого она не может выбраться. С каждой секундой её разум всё более и более окутывал туман.       Тоффи заметил фиолетовую нить на шее Мун. Ящер схватил девушку за плечи и начал трясти её, смотря ей прямо в глаза. В её тусклые, чёрные, безжизненные глаза. — Мун, прошу очнись. — принцесса молчала. На глазах Тоффи навернулись слёзы. — Мун, прошу, вернись ко мне. Прошу…       Нить уже была натянута, как струна, что вот-вот лопнет. Баттерфляй облизнула губы и что-то тихо промолвила хриплым голосом. — Т-Тоффи… — глаза вновь стали светло-синими, но Эклипса дёрнула за нить. Резкая режущая боль в шее заставила скрючиться принцессе. — Не слушай его. — шёпот эклипсы отдавался эхом в голове Мун. Девушка медленно встала, её глаза тут же наполнились тьмой. — Ты слишком наивный. Почему бы тебе просто не сдаться? Или просто не убить меня? — голос принцессы был совсем уже не бархатным и нежным, а сильно охрипшим от влажности, и злобным. — Потому что я обещал защитить тебя! — Тоффи казалось, что он кричит, но всё было так тихо по сравнению с ливнем. — Смешно. — Мун провела пальцем по клинку, оставляя тёмный след. Этим следом был яд, который быстро распространяется по телу, не оставляя никаких шансов выжить.       Баттерфляй убрала прядь потемневших волос с лица, открывая взор на сумасшедшую улыбку. Резкий мах рукой, в которой красовался клинок с фиолетовым сердцем. На руке Тоффи уже красовался глубокий порез, а багряное пятно быстро расползалось по вымокшей рубашке. Ящер схватился рукой за рану и пал на колени. Мун лишь смотрела на него свысока с ухмылкой.       В глазах Тоффи всё начало плыть и темнеть. — Интересно. Выжить ты уже не можешь, а до сих пор пытаешься. — Мун насмешливо хмыкнула. Тоффи медленно встал и схватил Мун за руку. Ящер тяжело дышал, он в последний раз смотрел в её почерневшие глаза, в которых всё ещё сияло прошлое, но они всё ещё злобно смотрели на Тоффи.       Тоффи гладил по Мун по щеке с чёрным ромбом и всё тяжелее и тяжелее дышал, его тело онемело от яда, а зрачки сузились. — Мун, очнись, умоляю… — шептал он снова и снова, в надежде на то, что бабочка, которой оторвали крылья, снова взлетит. — Мун, ты нужна мне.       Но Мун уже ничего не слышала. Она была полностью под влиянием Эклипсы, пока тёмная нить не порвётся.       Рука начала медленно сползать с щеки Мун, оставляя на ней кровавый след, перемешанный с грязью и дождём. Веки тяжелели, а дыхание становилось всё тише и тише. Тоффи упал замертво, а Эклипса, что всё так же стояла около дерева, ухмыльнулась и порвала нитку, отбросив её от себя, словно пыль.       Ромбы на щеках Мун вновь стали сиреневыми, а глаза светло-синими. Дождь не переставал лить, а слёзы из глаз Мун потекли только сейчас. Баттерфляй всё вспомнила, она не могла поверить, что она убила Тоффи собственными руками.       Баттерфляй прикрыла лицо руками, в которых всё ещё осталась тёмная магия, но горячие слёзы продолжали падать на землю, впитываясь в неё. Слёзы были незаметны, дождь словно прятал их в своей пелене.       Однажды свет становится тьмой. Светлое солнце уже не будет казаться таким уж и ярким, а все добрые сказки уже не будут казаться для Баттерфляй реальными.       Это был славный танец во тьме, который никогда не станет светом. Занавес закрылся навсегда, и театр жизни словно опустел.