Альфа на вырост

Промокший насквозь омега беспрерывно трезвонил в дверь. «Да где же Тимм?!» — Прости. — высокий, подтянутый альфа с ярко-голубыми, как аквамарин, глазами открыл дверь, с нежностью смотря на пришедшего, а заметив, что тот весь мокрый, спешно втащил его в квартиру. — Е-мае. Я и не знал, что там такой ливень! Раздевайся и в душ. Бегом! Омега поежился, снимая мокрое пальтишко. А после, улыбнувшись, протянул стоявшему перед ним альфе праздничный пакет. — Тимми! С Днём Рождения! Счастья, любви, здоровья и всяких прочих милостей! — Да. Перед нами сейчас стоял именно тот маленький шалопай, который сейчас был настоящим прекрасным альфой, шестнадцати лет отроду. А выглядел и того старше. — Я сказал раздевайся и в душ. Бегом! Не хватало, что б ты еще заболел! — Тимм с удовольствием принял подарок и поцелуй в щеку. А после, хохотнув, легонько шлёпнул по попе Мая, который, бросив на него злобный взгляд, снял обувь и послушно удалился мыться и отогреваться. Альфа проводил взглядом омежку и прошел в комнату дожидаться своего гостя. — Тимм! — о, вот и омежка. Альфа встал и подошел к двери, из которой высовывалась русоволосая макушка — Дай мне что-нибудь по-приличней надеть. У тебя тут один халат, как я в нем к гостям выйду. — А нет гостей. — Тимми загадочно улыбнулся. — Как это нет? — Май удивленно приподнял бровь. — Надевай халат, выходи и узнаешь. Омега фыркнул, а через минуту вышел из ванной, по-сильнее запахивая халат. Голубоглазый довольно оглядел его, а Май же поежился. Ну чего он так на него смотрит? У Мая и так крышу сносит от одного только вида этого альфы, а тому хоть бы хны. Уже три года как Тимм не делает Маю никаких намеков, не признается в любви и не пытается украдкой целовать его. Вначале омега в какой-то степени даже обрадовался, решив, что так ему будет легче избавиться от этой глупой влюбленности, но потом… Омега безумно начал тосковать по всем этим невинным милостям, а когда на Тимма начали засматриваться другие омеги, а тот мог в ответ им улыбнуться, мозг Мая начинал протестовать, кричать «МОЙ», и включалось жуткое желание рвать, метать и убивать. Но приходилось кивать, улыбаться и молчать. Ведь это прежде всего он считал, что у их отношений нет продолжения. Тимм приблизился к омеге. — Ты чего? — Май нервно сглотнул и чуть отошел назад. От альфы повеяло сладковатым, слегка терпким запахом апельсиновой цедры. Этот запах уже давно кружил голову нашему омеге, и сейчас, когда Тимм весьма недвусмысленно осматривал его, заставлял табун мурашек бегать по коже. — Май… Я люблю тебя. Давно… И всегда буду любить. Когда же ты это поймешь, глупенький? — Май был бесцеремонно вжат в стену, а его глаза судорожно бегали по лицу альфы. Тимм же, наклонившись, осторожно коснулся уголка его губ, после провёл языком по шее, вызывая стон. Сколько раз омеге снился подобный сон? Сколько раз он мечтал о подобном? Не счесть.  — Тимм… Не надо… — но вредные губы все твердят об обратном. Как же сложно пересилить то, в чем ты убеждал себя четыре года. Это запретная любовь и ей не имеет место быть. — Не выпутаешься, котенок, — выдохнул ему в губы альфа, обводя контур его губ языком. В глазах Тимма бегали смешинки — По-моему я уже достаточно подрос, что бы ты выполнил свое обещание. Не находишь? Руки выросшего альфенка скользнули под халат, нежно сжимая соски омежки. Май выгнулся навстречу. — Не слышу ответ… — Тимм осторожно взял в губы мочку омеги, начиная посасывать. Маленький чертёнок. — Н… Нахожу. — И все таки… Даже если это мимолетное виденье или очередной сон, Май решает взять от него как можно больше, поэтому, осмелев, поднимает взгляд на альфу, правда стоит взглянуть в эти смеющиеся глаза, как вся смелость пропадает и омежка, краснея, неловко запускает руки под футболку альфы, а после аккуратно чмокает его под нижнюю губу. Тимм перехватывает личико омеги, который уж было снова собирался опустить глаза. Осторожно поглаживая его подбородок, альфа, боясь спугнуть чудное мгновенье, запускает язык в податливый ротик, полностью завладевая пространством. Руки же время не теряют, и, развязав пояс халата, Тимм быстро избавляется от лишней вещички, продолжая оглаживать бока, по которым ходит толпа мурашек. — Котенок… Пойдем на кроватку… Альфа ловко подхватывает омегу на руки, и, пока тот не передумал, по пути снова заигрывает с его мочкой, постепенно добираясь до ключицы. Май и сам не заметил, как оказался на мягком матрасе, постанывая от возбуждений и откликаясь на все прикосновения нежных, любимых рук и губ. Тимм быстро избавился от своей одежды и уселся меж бесстыдно раскинутых ног. Альфа нагнулся, начав кружить языком по животу и тазовым косточкам. После спустился ко внутренней стороне бедра и буд-то невзначай лизнул яички. Маленький член омеги, что и так стоял колом, вздрогнул, сам же Май выгнулся и застонал. Альфу подобная реакция удовлетворила, от того он стал активнее вылизывать первое яичко, иногда нежно сжимая его губами, а после, повторив данную ласку со вторым, провел языком по стволу члена и осторожно слизнул маленькую прозрачную капельку смазки с головки, заставляя Мая вздрагивать и сжимать в кулаках простынь. Еще несколько раз целуя его член, Тимм проводит языком по всей длине и, подложив под бедра омежки подушки, приступает к сжимающемуся колечку мышц. Облизав вокруг, альфа осторожно ввел один палец. Узко. Омега даже на секунду напрягся, но, чуть поелозив попкой, попробовал насадится сильнее, вызывая своими же действиями очередной стон. Начиная плавные движения, Тимм осторожно и практически незаметно для Мая добавил второй, а после и третий палец, все это время посасывая и легонько оттягивая его соски. Когда же три пальца стали спокойно скользить в дырочке омеги, Тимм аккуратно приставил ко входу член, медленно входя. Май чуть вздрогнул и замер, а альфа дал ему привыкнуть к чувствам. Омежка сам начал осторожные движения навстречу, а Тимм, поймав его темп, стал шевелиться с ним в такт, постепенно набирая скорость. Май стонал, извивался, иногда царапая кожу альфы, от чего тот только довольно стонал и сильнее прикусывал кожу омеги. Тимм делает последний толчок и замирает, немного вжимаясь в омегу. Май так же вскрикивает и кончает. Альфа успел выйти до того, как набух узел и, влюбленными глазами смотря на омегу, еще раз нежно поцеловал его в губы. — Май, я люблю тебя… — Правда… Любишь?.. — дыхание не восстановилось, говорить сложно… Но… Май действительно хочет это знать. — Конечно… Люблю больше всех на свете… — Тогда… Тогда хочу метку! Тимм не ожидал такого. Он и мечтать не мог, что Май захочет носить знак принадлежности… Принадлежности ему. Но, когда омега чуть наклонил голову, вызывающе оголяя шею, решил не мешкать. Прижавшись зубами к нежной коже, Тимм оставил след от своих зубов, а после, зализав ранку, довольно заурчал, утыкаясь носом в любимую шею. И что бы Май себе не придумывал, какие бы глупые границы он себе не ставил, Тимм знал — они всегда будут вместе.