Зазеркалье

Химчан смотрит на свое отражение в зеркале, протягивает навстречу ему руку и долго-долго всматривается во взгляд. Пустой, с белой пеленой на глазах. Отражение смотрит неотрывно, наблюдает открыто и с таким безумием во взгляде. Теперь только так. По ту сторону не он, ведь Чан уже давно потерял себя в этом мире. Напротив протягивает ему руку Бан Енгук, улыбается до самых десен, зовет к себе. У Енгука руки синие, со вздутыми венами и прогнившей кожей, Химчану даже кажется, что он чувствует этот запах гниения. Он продолжает тянуть руку навстречу отражению, притрагивается к холодной поверхности, но ничего не чувствует. Рука Хима теплая, привычного бледного оттенка и вся в порезах. Он любит рисовать на себе картинки. Горькой кровью с железным привкусом, заменяя ею маркеры, как когда-то привык. На теле Гука тоже было много картинок, только чёрных, со смыслом в каждой клеточке кожи. Гук тоже любил рисовать на себе, но ему в этом деле помогали, Химчан приучился все делать сам. Покупать самые острые лезвия в закутке ближайшего магазина, вырисовывать ими причудливые закорючки, смывать остатки крови проточной водой. В этом помощи он не просил. Тут не было ничего изящного, но смысла он находил много. Как когда-то находил в своих татуировках Енгук. Кровь стекает по немеющим пальцам и лужицей остается на старом, прогнившем и уже затхлом паркете. Совсем скоро от него тоже будет мерзко вонять. Запах разложения теперь повсюду: витает в комнате, оседает в легких вместе с сигаретным дымом и смолами. Глаза Химчана - огромные водопады. Он всматривается во взгляд напротив, силясь отыскать немного жизни, но не может. Слезы текут ручьями, и он сам же тонет в них, падает на самое дно, постепенно перестает дышать, перестает существовать в этой вселенной и радуется. Когда больше не может смотреть в мертвые глаза, отворачивается к окну. По ту сторону всегда горит свет, скорее всего, тепло и уютно. По ту сторону огромные многоэтажки пугают своим видом. И даже по ту сторону окна нет Бана. После аварии к Киму приходил Чоноп: беззвучно, ровно два раза в неделю, как по расписанию, тоже пытался создать уют, латал руки своего хена, но, кажется, сдался через череду месяцев. Ким правда не знает, покинул ли его парень или просто стал тише обычного. Просто больше не чувствует ничьего присутствия, кроме как Гука. Самая яркая и насыщенная эмоциями жизнь на двоих запросто превращается в черно-белое кино с плохим концом, когда остаешься один. У Хима просто такое состояние. Лезвием по белесой коже и в предел мечтаний, поближе к хрупким трупам под землёй, поближе к своей второй половине сердца. Бан ему слишком сильно нужен. До трепета где-то глубоко внутри, где ещё не совсем сгнило нутро и душа хранит воспоминания. Он смотрит на своё отражение. Тонкие, очерченные ключицы, выделяющиеся теперь кости грудной клетки, бледная кожа с темно-синими прожилками вен. То, чего он хотел ещё будучи подростком, то, чего смог когда-то добиться и то, от чего пытался спасти его Бан, откармливая насильно, чтобы не потерять. Теперь то держать некому. Так странно. Был человек, существовал на пределе возможностей, может даже пытался изменить мир, кого-то близкого, да хоть самого себя и в миг потерялся в пустых словах и поступках. Вышел из четырёх стен и стразу в омуты цепких ручек смерти. А на утро, со сломанной шеей и пустым, белесым лицом в ближайшем морге занимает чьё-то место. И никаких улик, никто не виновен, а вместе с тем, сломана ещё одна жизнь и не только того, чьё тело теперь совсем холодное и бездвижное. Химчан плакал долго. Потому что, сам виноват, не должен был пускать все на самотёк. Лучше бы задохнулся от нервного курева старшего прямо в квартире, чем тогда отпустил его проветрить голову от ненужных мыслей. И как бы сильно слезы теперь не терзали - ничего не вернуть. Крыши многоэтажек превосходны для мечтаний. И Химчан идёт навстречу своей новой мечте. Один среди целой толпы. В тонком пальто в объятья январского ветра. Бан бы накричал, накинул свою куртку поверх и поставил щелбан, как провинившемуся младшему братцу. Но этого уже не случится. Он дышит глубже, улыбается снежному январю. Стоит на огромной высоте и думает, как ему сейчас хорошо. Ким вспоминает последние слова Енгука, которые тот шепчет ему в каждом кошмарном сне, где они вместе в последние моменты. На протяжении уже года глупое: "Дождись меня". Кажется, он слишком долго ждал. Яркими вспышками переплетенные пальцы, походы в кино, поцелуи в шею, горящие глаза у обоих, бессонные ночи, догонялки на рассвете по мокрой траве, смех и слезы, боль и любовь, взрослые люди, ставшие безумными, счастливыми детьми. Ветер призывно манит в свои объятья и Химчан понимает, что давно уже сдался. Полет обещает быть недолгим. Он в последний раз оглядывается и перешагивает этот смешной порог. Вокруг огромное количество домов и очередной засидевшийся работник с удивлением сможет запечатлеть сие явление, но это уже не так важно. Самая последняя улыбка не прекращается до того момента, как тело с легкостью впечатывается в асфальт под отвратительный звук ломающихся костей. Старший улыбается грустно, когда Химчан оказывается с ним по одну сторону Зазеркалья. "Прости, я не смог дождаться".