по звукам шепота

      Джексон просто очень любит крыши. Они заманивают какой-то невероятной и ни на что не похожей таинственностью. Он словно вор, боящийся потревожить мирный сон людей, которые спят под этой крышей. Ему нравится свешивать ноги с самого края, а затем отпускать монеты, наблюдая за тем, как они с золотым блеском пропадают в ночной черноте.       А ещё безумно любит смотреть на то, как фейерверками взрываются и умирают на чёрном небе, абсолютно чистом от облаков, звезды. Они кажутся ему чём-то таким нереальным, к чему хочется прикоснуться пальцами, чтобы узнать – они холодные или наоборот – горячие до обоженных пальцев. У Вана над головой целая Вселенная, пестрящая всеми вообразимыми и невообразимыми цветами. У него над головой настоящая драгоценность, блестящая серебром.       Но вот только звезды его интересуют ровно до тех пор, пока на самом краю не замечает его. Этот юноша чертовски похож на призрака. На ночного гостя, который просто случайно забрёл сюда, отдаваясь скорее сердцу, чем ориентированию. Он кажется призраком из-за того, что в волосах, таких же белых, как и облака днём, до которых дотронуться хочется так же сильно, как и до звёзд, играет ветер, а свободная кофта развивается, превращая его в мираж. Реальностью этот парень совсем не кажется. Особенно, когда мягко улыбается, оборачиваясь и все так же держа руки за спиной. — Привет.       Джексон действительно понятия не имеет, почему готов хотя бы краешком глаза заглядывать на крышу. Прогуливать пары вот так просто уже скорее привычка, но вот лазать по крышам днём – что-то новое и сродни приключению. И впрямь этот парень находится все так же стоящим, словно он – прекрасное творение из камня, времён эпохи Возрождения. Только вот днём юноша растеряно водит по пухлым губам, сдирая с них корочки, аккуратно убирает пряди пушистых волос за уши, взглядываясь все в одну точку. Неизменно. День изо дня. И это кажется Ваном тайной, которую он обязан разгадать.       В один из таких дневных похождений он наконец-то встаёт рядом, разглядывая его лицо как можно внимательнее – его все равно игнорируют, что-то высмотривая на стыке шумного города и спокойного неба. — Что там? — Там умирают звезды.       Этот высокий голос переходит на шёпот, и из-за этого атмосфера становится какой-то поистине волшебной. А этот парень теперь уже призраком не кажется. Он кажется одной из тех умерших звёзд, которые, по его словам, разрываются на стыке чуть ли не каждый день. У юноши во взгляде печаль и тоска, а пальцы теперь уже сжимают подол свободной кофты нежного персикового цвета, которая приподнимается из-за ветра, оголяя плоский живот. — Это больно для вас – умирать? — тихо спрашивает, когда они опять встречаются ночью. БэмБэм, а так зовут его таинственного друга, мягко улыбается и качает головой. — Это как эйфория. Которая в конце заканчивается взрывом. И в это время ты испытаешь лишь грусть, ведь вряд ли теперь их всех увидишь. Жаль. Хотя, не исключено, что однажды, но они сюда попадут. Я обязательно познакомлю тебя с Марком. Вы понравитесь друг другу, — шепчет, кладя голову на острые колени и переводя взгляд на Джексона. Губы растягиваются с тёплой улыбке, и Бэм словно светится изнутри ярким таким светом. Разве что щуриться не тянет. Скорее наоборот – хочется смотреть, не отрываясь.       Да, Марк ему определённо нравится. Второй просто однажды появляется в их с БэмБэмом небольшом мирке, разрывая границы. Что интересно, сам же юноша лишь улыбается с ноткой трагедии. Улыбается и тихо шепчет в привычной манере.

Прощай. Тут я больше не нужен

      Да, несомненно, они с Марком просто идеальный дуэт. Огромное количество тем для разговора и схожие вкусы, привычки. Но вот только с ним не как с Бэмом. БэмБэм умеет взбудоражить одним толко взглядом тёмных глаз, которые где-то вглубине отливают голубым. Может перевернуть воображение шепотом, что проникает в сознание. Может привлечь невероятным переливом белых, как первый снег, волос.       Да, Марк ему нравится. Но Марк не Бэм. Это Кайе понимает почти сразу, когда в сердце что-то неприятно отзывается. Тогда Марк шепчет ему что-то на ухо, а после улыбается, обещая, что ему сюрприз понравится. — Ты все же нашёл меня, Джексон Ван, — юноша разворачивается на каблуках, привычно убирая прядь волос за ухо. Одежда на нем все та же – нежного персикового цвета свободная кофта, чёрные, идеально облегающие длинные худые ноги, брюки и чёрные сапожки на невысоком каблуке. — Иначе никак, — улыбается, подходя чуть ближе и разбавляя их атмосферу своим низким бархатистым голосом. А после притягивает его к себе, мягко целуя эти манящие губы. Губы, которые, оказывается, со вкусом шоколада и сахарной ваты. — Марк сказал, что вы светитесь ярче рядом с тем, кого любите. Что если влюбились, то это навсегда. Правда?       Бэм в ответ кивает, немного снисходительно улыбаясь. — Тогда можно принять твою яркость за согласие быть со мной? — сильные пальцы мягко водят по узкому запястью. Вновь кивок.       Джексон очень любит смотреть на то, как фейерверками взрываются и умирают на чёрном небе, абсолютно чистом от облаков, звезды. Но вот только теперь его интересует всего одна звезда. Та, что рядом с ним сияет ярче всех. Та, которую можно найти по звукам шепота.