Записки морализатора пустоты..

Ты не узнаешь жизнь, не взглянув на нее под страхом смерти. Взгляд на небо, с глубокого дна, научил меня понимать мир и дал надежду на крылья. Внезапно, мне стало грустно. Через несколько дней я поеду в больницу и буду жить вдали ото всех. Друзей, дома, кошки Рози. Я обещала себе больше не плакать, но не смогла сдержаться. Опять. Почему. За что. Будь сильной, твержу я себе. Я — человек, который сможет все преодолеть. Меня ждут. Я нужна в этом мире. Я до сих пор помню, как в прошлый раз страшно кричала моя соседка по палате, умирая. А медсестры подходили, качая головой, проговаривали: «Доктор сказал, колоть обезболивающее не чаще, чем раз в три часа». А чтобы девочка не крутилась, ее просто привязали простынями к кровати. Она мучилась, рыдала, просила о помощи, и на утро ее не стало. Мне было страшно, я боялась. Так я думала тогда. А сейчас, я уже и не вспомню момент, когда мне стало почти безразлично. У нас в больнице, на 9 этаже, открыли хоспис. Пропахший лекарствами коридор, белая тяжелая дверь, на которой нарисован мотылек, вспархивающий с раскрытой ладони. Это место бесплатное. Место для тех, где человек, без боли, может уйти в другой мир. Мне сказали, что в детском отделении мест нет, и я пару дней вынуждена буду пожить там, а может, и больше. После химиотерапии ремиссии не наступило. Я слепа из-за метастазов в мозгу, поэтому, когда приехала туда, еле различала людей. Лишь тени. Говорить с каждым днем становилось лишь труднее, и за меня это делала мама. Каждый день приходила медсестра, но мама давала ей сделать укол и дать медикаменты. Все остальное сама. Мне так стыдно… Так прошло несколько недель. Худенькая, с большими синими глазами. Похожая на спящую фарфоровую куклу. Локоны каштановых волос, точнее, того, что осталось, бледный оттенок кожи, кружевная рубашка. «Наказанный ангел», — говорили те, кто знал мою жизнь. Врач сказал, что мое лечение бесперспективное… Не ясная головная боль, тошнота…а все начиналось с таких мелочей. Равнодушие — тяжкая болезнь души. Мои волосы выпадали, и мне пришлось носить маску для лица, чтобы снизить риск заболевания. Каждый день я спрашивала, почему на этом месте оказалась я. Я была в депрессии, потому что все время находилась дома или в больнице. Если бы я пошла куда-то, то на меня бы глазели все вокруг. За окном идёт дождь, а сердце бьётся в клетке из ребер. Я не совсем понимаю, что происходит. Я потеряла счёт времени и мысли. Мой друг, прости за это, если сейчас это читаешь. Я хотела бы поделиться с кем-то. Я буду тихо страдать, переживать, добивать себя мыслями, но ни с кем не поделюсь своей болью, однако, сейчас другая ситуация… /н е и з в е с т н о с т ь/ — Это мне? — маленькая девочка протягивает Смерти цветок, а она удивлённо, пристально смотрит. — Да, — девочка кивнула. — Но у меня есть одна просьба. Забери, пожалуйста, я не могу так больше. Смерть хмыкнула, посмотрела в свой журнал, но имя девочки не нашла. — Рано, дитя, рано. Девочка ещё больше стала волноваться, слова Смерти её расстроили, как такое может быть. Внутри зародилось семя ненависти, отчаяния. Тогда зачем все эти страдания, если не для смерти? Девочка в замешательстве, а стены вокруг начали медленно растворяться, унося за собой все. Белый цветок упал в пропасть. — Сон, просто сон.- я не могу понять, где я. Слышу голос мамы, она что-то говорит, но я не могу понять. Силы уходят, тяжело дышать… Опять приступ, за что…