Неравный союз

Богиня Аматерасу, медленно встающая на востоке, первым делом осветила своим взором городскую стену Конохи, а затем, преодолев эту несущественную преграду, со свойственной теплотой хлынула во дворы, не обделив и квартал клана Учиха. Проскользнув за занавески, она наполнила светом спальни, заблестела на циновках и коснулась маленького, бледного девичьего лица. Солнце было долгожданным гостем после недели дождей и бурь, наделавших достаточно бед, но сегодня небо очистилось, и Богиня спокойно освещала землю. И, конечно, Ино из клана Учиха. Как только первые лучи коснулись её лица, девочка бесшумно поднялась с футона. Осторожно ступая на цыпочках, она проскользнула к умывальнику и посмотрела на себя в зеркало: лицо было чуть бледнее, чем обычно, и синяки под глазами казались немного заметней, но это было даже хорошо – ведь, судя по звукам, Учиха Микото проснулась, как и ожидалось, раньше всех, и уже готовила завтрак, а Ино не была уверена, что сегодня ей удастся избежать расспросов. В ту ночь, после нападения на Ино и Итачи, Микото встретила их первой: не ругая и не выспрашивая, она первым делом схватила девочку за руку и отвела на второй этаж, где тщательно осмотрела все возможные повреждения. Она нервничала, хотя это было почти незаметно. До слов мужа, Ино бы решила, что это забота, но теперь, каждый раз когда тампон, смоченный обеззараживающим средством, прикасался к повреждённой коже, Ино спрашивала себя: «Нервничает ли мама Микото из-за того, что они могли умереть? Или наоборот, что остались живы?» Ей было страшно от фальшивых прикосновений «мамы», страшно и горько. Неужели все слова, все улыбки, все это было притворством? Ино разглядывала сосредоточенное лицо женщины, которая снова стала ей незнакомкой. Пока еще не чужой, но опасной. «Мама Микото была когда-то дзенином. Сильной, как Асума-сенсей, как Фугаку-сама. А разве можно перестать быть дзенином?» - думала про себя девочка, погружаясь в воспоминания.

***

- Ино-чан, о чем ты задумалась? – мама Микото мягко улыбается, её гибкие пальцы ловко продевают иглу через шелк, стежок за стежком. Она вышивает ворона на поясе для хакамы своего мужа, Фугаку-сама. Ино улыбается в ответ, ведь единственный кто по-настоящему слушает её, это та полная теплоты женщина. - Я думаю о том, что когда вырасту - обязательно стану сильной. Чтобы мой муж не стыдился моей слабости. И чтобы никто не мог сказать за его спиной, будто у него слабая, бесполезная жена. Я стану дзенином, - гордо говорит Ино, а потом смущается и замолкает, ведь получается, что Фугаку-сама должен стыдиться своей слабой жены? Она что прямо в лицо сказала это маме Микото? Кровь приливает к бледным щекам Ино, и она опускает голову в низком поклоне: - Простите меня, Микото-сама. Я не имела ввиду, что вы… - Что я что? – тихо смеется она, - Ах, моя дорогая, я ведь тоже когда-то была дзенином. Тебе не за что извиняться. Ино медленно поднимает голову, её удивленные голубые глаза сталкиваются со смеющимися черными. - Ах, Ино-чан, - задумчиво говорит старшая Учиха, - Я когда-то думала в точности так же, как ты. Слово в слово. Но потом я поняла кое-что… - женщина замолкает и мягкая мудрая улыбка освещает её лицо. - Поняли? Но что, мама Микото? – не выдерживает Ино. Конечно, это очень невежливо, но ей позволяли нарушать правила этикета, когда они были одни, и, кажется, Микото делала это с удовольствием. Как будто Ино была её дочкой. - Я поняла, что настоящую пользу Фугаку-сама, я принесу здесь, в нашем доме, потому что он будет спокоен за меня и наших сыновей. Ино смущается при упоминании сыновей. Неужели у них с Итачи будут дети? Она никогда не думала об этом, но наверное это обязательно, ведь так? Мама Микото больше ничего не говорит, и Ино не решается спросить сейчас. «Когда-нибудь», - думает Ино. «Когда я стану старше, я спрошу».

***

Бережно хранимое в сердце воспоминание теперь причиняет лишь боль. Ино еле удается сдержать слезы. «Мне нельзя плакать...» - убеждает она сама себя, но от этих слов и осознания того, что она уже никогда не сможет быть собой, становится еще труднее сдержаться. Сжав кулак, девочка сильно вдавливает ногти в ладонь - она не может кусать губы, потому что это будет заметно, а поврежденную ладонь скрыть легче. В конце концов, Ино удается получить контроль над своими эмоциями, и она несколько раз глубоко вдыхает, на манер медитации. «Я – синоби...» - говорит она себе, стараясь чтобы хотя бы в голове это прозвучало как можно увереннее. «Я – наследница клана Яманака и жена главы клана Учиха. Я должна стать сильнее!» - и на сей раз слова придают ей уверенности, ведь, в конце концов, у неё есть план. Последующие после нападения два дня её свекровь не задавала вопросов – и так весь клан уже был в курсе, но, конечно, равно или поздно она захочет узнать детали. Ино не такая дура, как Сакура, живущая в своих мечтах, конечно, мама Микото спросит, и тогда сможет ли девочка обмануть дзенина? На самом деле, план Ино заключался в том, чтобы сегодня сбежать. Не из клана, конечно, а на тренировку со своей командой. Завтра она придумает что-то еще - вечно прятаться не получится, но, возможно, она сможет отрепетировать ложь на Шикамару, Чоджи и, особенно, Асуме-сенсее. Если она обхитрит одного дзенина, то, конечно, сможет обмануть и другого, верно? Проблема была в том, что по просьбе Микото её освободили от тренировок и миссий на неделю. «И что мне с этим делать?» - устало думает девочка. Это было как раз той частью плана, которую Ирука-сенсей называл импровизацией:

***

- Импровизация, - говорит он, сложив руки на груди и расхаживая туда сюда мимо доски, - Важная часть действий синоби. Не всегда всё идет так, как вы задумали… Наруто! Хватит дергать Сакуру за волосы! Так вот, вы всегда должны быть готовы к тому, что вам придется придумывать что-то на ходу. ШИКАМАРУ! Еще раз уснешь на моем уроке, вызову в Академию не отца, а мать! Под смех класса, сенсей продолжает: - Поэтому у вас должны быть заготовки. Не полноценные цепочки действий, а отходные маневры или нестандартные атаки. Заготовки вы можете сделать находясь в Деревне, но, в любом случае, в бою вам придется поработать головой… Чоджи! Хватит постоянно жевать эти ужасные крабовые чипсы! Класс, всем понятно, что я объяснил? – общее звонкое «Хай!» несколько раз отражается от стен и Ирука-сенсей хитро улыбается. - В таком случае, - говорит он, - вам не составит труда подготовить к следующему уроку один отходный маневр и одну атаку, - урок заканчивается под протяжный печальный стон.

***

Ино грустно улыбается детским беззаботным воспоминаниям, почему она была тогда такой глупой? В конце концов она вздыхает и начинает расчесывать волосы, которые ещё с пробуждения находятся в ужасном беспорядке. Ино плохо спала эту ночь, как и предыдущие две, а её сны были наполнены кровью и огнем: её отец умирал, мама Микото умирала, Саске и даже Сакура. Странно, но во сне она оплакивала даже смерть своей розоволосой соперницы. «Сакура тоже не должна знать...» - вдруг понимает Ино и новое знание её расстраивает. Единственный, с кем она может быть откровенной – её муж, но она все еще не знает, как вести себя с ним. На утро после нападения Итачи вел себя как обычно, не осталось и следа от той, пусть и крошечной, заботы и тепла, что получила от него девочка в ту ночь. Ино одергивает себя: «Ну конечно, он вел себя как обычно – он и должен был так себя вести!», но понимание причин не облегчают её раздражения. «Мне нужен хоть кто-нибудь...» - думает Ино, поддаваясь отчаянию. Наконец приведя себя в порядок, она позволяет своему лицу стать грустным и, осторожно отодвинув дверь, выходит на лестницу. Легкая паника заставляет её остановиться, как будто тело не хочет спускаться вниз и предпочитает постоять наверху до скончания веков. С трудом преодолев позорный испуг, девочка все-таки спускается и уже на кухне ей становится неожиданно легче - нет больше ожидания опасности, она наконец-то столкнулась с ней лицом к лицу. - Доброе утро, мама Микото, - говорит Ино и подходит к плите. - Вам нужна моя помощь в этом? – девочка кивает на шипящие рисовые блинчики, на сковородке. - Ах, что ты, дорогая, - тепло улыбается мама Микото, как обычно. - Садись за стол и ешь, пока не остыли. И пока Саске не встал. Ино присоединяется к смеху женщины с небольшим запозданием, надеясь, что это осталось незамеченным. Пока она ест, женщина продолжает готовить, иногда напевая что-то себе под нос, как самая обычная домохозяйка. - Мама Микото, - прерывает молчание Ино, - спасибо за блинчики, они замечательные. - Я рада, что тебе понравилось! - Я хорошо чувствую себя сегодня, и мне бы хотелось потренироваться с моей командой, - неуверенно говорит девочка и опускает глаза, словно в смущении. - Ох, - говорит Микото и качает головой. Ино краем глаза видит, что она отвернулась от плиты и внимательно, в этом девочка не сомневалась, смотрит на неё. - Думаю, что тебе еще рано. После такого-то… - Наоборот! - слишком резко отвечает девочка и тут же себя одергивает, - Я хотела сказать, что я … - Ино и вправду это признание дается тяжело, но она справляется. - Я… я была обузой. Она не соврала, и поэтому Микото поверила ей и отвернулась обратно к немного подгоревшим блинчикам. «Не говорить все, не значит лгать...» - думает про себя Ино. - Ты видела что-нибудь… плохое? – осторожно спрашивает мама Микото. «Конечно, я видела!» - хочется закричать Ино на весь дом. «Там вся улица была в крови и мое кимоно!» - Итачи-сан закрывал меня большую часть времени, но я видела тела и кровь, - выдавливает из себя очередную правду девочка. - Что ж, - словно самой себе говорит задумчиво женщина, - Это не самое плохое. Ты надеюсь не видела их лиц? - Нет, - качает головой Ино, это тоже правда, горло сдавливает предательский ком, но она продолжает, - Я очень сильно испугалась и все поплыло перед глазами, когда я увидела, как один из них умирает. - Хорошо, - говорит мама Микото и больше ничего. Ино осторожно пьет молоко, посматривая на часы. Одна минуты. Две. Три. - Ты можешь пойти на тренировку, - строго говорит мама Микото, - Но пообещай мне! – она отворачивается от плиты и, словно бы нервничая, оттирает руки о фартук, - Если что-то будет не так, то ты сразу же вернешься домой! Сразу же, Ино-чан! - Хай, - тихо говорит Ино и чтобы скрыть улыбку, наклоняет голову, точно в смущении. «Получилось!» - думает она, крича от радости внутри. «Так просто! План сработал!» - Вот и умница, - смеется мама Микото, - Не рассиживайся долго, а то начнут без тебя. Ино кивает, а затем благодарит, уже выбегая из кухни. Она свободна, первую проверку она прошла. Значит справится и с остальными. Итачи может ей гордиться! Продолжение следует...