Сон и явь

      Локи никогда не любил одиночество. Любил тишину, покой, неторопливые прогулки, но одиночество ― никогда. Он как полудикий кот любил быть на виду и одновременно на расстоянии от других. Так было проще.       Но сейчас все по-другому. Локи находился среди десятков живых асов, с которыми не мог ни заговорить, ни как-либо по-другому взаимодействовать. Они определенно были живы. Улыбались во сне, изредка плакали и совсем редко смеялись в полный голос. Эхо от этого радостного и одновременно такого зловещего смеха резво разносилось по помещениям космического корабля, будоражило других спящих и заставляло Локи ежиться как от холода.       Осознание, что он единственный полноценный пассажир на железной посудине, летящей среди миллиардов небесных тел, внушало ужас. Вся ситуация до боли напоминала тот злополучный прыжок с Радужного Моста. Но лишь частично. Тогда он летел, не зная, что его ждет, и в глубине души надеялся на быструю смерть. По крайней мере, именно из-за мыслей о таком развитии событий он разжал ладонь.       Нынешний же Локи прекрасно знал, что, если его найдут, смерть покажется ему высшим благом.       Вздохнув полной грудью, Локи прикрыл глаза. Он уже чувствовал, что его ищут. Значит, Тор проиграл. Значит, брат мертв, а за ним самим скоро придут. А если это произойдет, то Асгарду точно придет конец. Танос не станет церемониться и раздавит неугодных муравьев.       Возможно, было бы гуманнее убить всех во сне…       Локи и сам не понимал, откуда такие мысли. Несколько лет назад он бы рассмеялся, если бы ему кто-то сказал, что маг будет оберегать асгардцев сильнее, чем самого себя. «Защитник» ― громкое и слишком пафосное слово. Как раз в стиле Тора, только вот брата рядом больше не было.       ― Я выполню твою последнюю просьбу, ― сказал Локи. За прошедшие дни он подцепил привычку разговаривать сам с собой.       Нужно было начинать ежедневный обход. Локи, пошатываясь, поднялся с импровизированного трона Тора и на нетвердых ногах побрел по коридорам. Кое-где уже не горел свет, но Локи это совершенно не смущало. Магическое зрение позволяло ориентироваться в пространстве, а иногда и подкидывало неприятные сюрпризы. Вот мимо прошла женская тень ― это Брунгильда, окруженная стайкой восторженных мальчишек, шла на завтрак в последний день.       Локи мотнул головой. Этой дерзкой Валькирии здесь нет. Она спит в общем зале рядом с ослепшим Хеймдаллем и Брюсом Беннером. Спит и никак не может проснуться…       Больше Локи не отвлекался на мелкие видения. Только злился, когда замечал отголоски прошлого посреди коридора. Фригга бы за такое поколотила! Нельзя, ох, нельзя уважающему себя магу позволять ворожбе управлять создателем. Страшнее этого только перепутать сон и явь.       ― Сон и явь… Где одно, где другое? ― Локи уже плохо различал, что есть что. Иногда он завидовал тому, другому из своих снов. Тот Локи был не одинок, сыт и, если отбросить неудобства из-за назойливых людишек, вполне доволен жизнью. Он даже развлекался, подшучивая над мидгардцами, а временами наслаждался обществом местного колдуна.       Стрэндж в своем высокомерье был довольно интересен. В одном из этих странных снов тот учил Локи открывать порталы. Своеобразное занятие, учитывая, что они больше времени тратили на переругивание и наложение скрывающих магическую активность чар. Недоверие и взаимный интерес добавляли этому тандему еще больше остроты. В последний раз Локи так веселился, когда вытягивал знания из Чаровницы Аморы.       ― Славные были деньки, ― Локи слегка улыбнулся, вспоминая мягкие губы искусительницы, которые лишь пару раз смог поцеловать. Он был тогда еще мальчишкой. Влюбился по уши и не замечал, что она вытягивает из него тайные знания, давая взамен лишь крохи информации.       Потом оказалось, что все это время Амору больше интересовал Тор, а Локи был лишь прикрытием.       Узнав правду, Локи заручился поддержкой Фригги и выгнал обманщицу из Асгарда. Впрочем, воспоминания о первой любви оставили свой отпечаток: Локи не верил женщинам, а их внимание воспринимал как уловку, чтобы подобраться к Тору. Чаще всего его догадки потом подтверждались, и девушки отправлялись восвояси. Особенно наглые иногда случайно теряли память или начинали заикаться при упоминании младшего принца. В любом случае, это было довольно весело.       Мысль снова перескочила на воспоминания о маге из сна. Кажется, они заключили магический договор: Локи должен был обучить Стивена основам иллюзорного искусства и созданию магических щитов, а мидгардец ― поведать, как создаются порталы в пределах одного мира.       Заманчивое предложение. Особенно хотелось поглядеть на выражение его лица, когда эти знания обернутся против него.       Как проходили уроки, Локи помнил смутно. И не удивительно ― это же просто сон. Кажется, Стрэндж приходил в условленное время в комнату, где обитал Локи из сна. Локи скрывал их от наблюдателей и внимательно слушал, подавляя желание съязвить и обсмеять нового знакомого.       Мидгардец, несмотря на его колоссальные внутренние магические резервы, говорил как учитель-самоучка, а не Верховный Маг целого мира. Звучало слегка занудно, чересчур напыщенно и немного наивно. Когда Стрэндж на полном серьезе стал говорить о техниках медитации, которыми Локи овладел в первый год после осознания магического дара, Лафейсон взвыл в голос. Но прерывать учителя не стал: надежда на обретение новых знаний еще была жива.       Веселье началось гораздо позже. Стрэндж принес симпатичную побрякушку, именуемую «Мультикольцом». Локи она сразу не понравилась: уж слишком сильно напомнила приспособления для фиксации пальцев в магическом жесте, которые мать заставляла носить на каждое занятие. В те времена после десяти часов практики он долго не чувствовал собственных рук, но дело того стоило. Даже века спустя в любой ситуации пальцы складывались в магические комбинации идеально.       Портал не создался ни с первого, ни с тринадцатого раза. Локи злился, не стеснялся в выражениях, а под конец даже кинул в Стрэнджа кинжалом из рукава. Не специально, разумеется. Еще обиднее стало, когда живой плащ отбил незапланированную атаку, а сам маг расстроено вздохнул.       ― Нужно покориться, ― процитировал Локи слова мидгардца из сна.       Это звучало так наивно и одновременно глупо. Как можно покориться тому, чем призван управлять? Тому, что и так часть тебя: твой бескорыстный инструмент. Разве сердце покоряется текущей через него крови?       Во сне он рассмеялся, а потом почему-то оказался на какой-то высокой заснеженной горе. Там было невероятно красиво. Царство ветра и снега. Чарующее, опасное. Локи всегда любил снег, а самый лютый мороз лишь приятно щекотал его кожу. Правда, Стрэндж про эти особенности не знал.       ― На таком морозе тело может прожить минут тридцать, ― снова цитата.       Локи прекрасно помнил, как во сне портал захлопнулся прямо перед его носом. Подлая шутка. Другой бы испугался или кинулся бы «покоряться» ворожбе, но Локи лишь рассмеялся. Шутка ему действительно понравилась, и он сам не прочь был отплатить тем же. Руки сами приобрели синий оттенок, на лбу и плечах проступили выпуклые символы, говорящие о принадлежности к правящему клану йотунов. Новые знания подождут своего часа, ― пришло время мести.       Стивен Стрэндж стал первым человеком, который увидел йотуна за последнюю тысячу лет. И его крик ужаса стал для Локи лучшей наградой.       Но это был лишь сон. Видение, не имеющее ничего общего с реальностью.       А реальность была жестока. Ни одно из известных Локи средств не смогло вернуть асгардцев к прежнему существованию. Локи даже не смог определить, из-за чего они погрузились в сон. С самим-то Локи такого не произошло. Только эти странные сны терзали его разум, да постоянный стук настораживал.       Завершив обход, Локи остановился перед огромным иллюминатором и задумался. Найти бы какую-нибудь необитаемую планету и затаиться там, пока не найдется лекарство для выживших асгардцев. Вот только ничего подходящего поблизости не наблюдалось.       ― Сколько еще продержится система жизнеобеспечения? ― снова вопрос в никуда. Бросить бы все и сбежать, но Локи чувствовал такую всепоглощающую усталость. А еще крохотное удовлетворение.       ― Все дело ведь в тебе? ― рука сама скользнула под теплый плащ и крепко сжала небольшой предмет. Камень Бесконечности. Тессеракт. Прекрасное прощальное приобретение из сокровищницы Асгарда, которое своим волшебством согревало изнутри. Локи всем своим нутром чувствовал, как камень дает ему магическую силу и одновременно вытягивает жизнь. Но было не страшно. Локи было хорошо.       Что-то резко ударило в стекло иллюминатора. Раз. Другой. Третий. Локи испуганно отдернул руку от Камня Бесконечности, прикрыл себя иллюзией. И замер, не веря своим глазам.       Из-за толстого стекла на него смотрели два черных вороньих глаза. Огромный ворон бился в стекло и кричал, привлекая внимание. Как он мог существовать в космосе, оставалось загадкой.       ― Мунин, ― Локи сразу же узнал любимца Одина. ― Как? А где Хугин?       Вопросы сами сорвались с губ удивленного мага. А ворон как будто только этого и ждал. Он резко рванулся прочь от иллюминатора и обратился видением посреди звездного неба. Локи видел облака, которые постепенно преобразовались в дорогу и дерево, на котором восседала огромная птица. Хугин следил за проезжающей мимо машиной, и в этом пристальном взгляде Локи не увидел ничего, кроме грусти.       Странный то был взгляд. Ни осуждающий, ни призывающий к чему-то. Темные глаза заглядывали, казалось, в самые дальние уголки души. Локи видел в этом взоре отражение самого себя. Вот он, едет в темной машине по пустой дороге. Все спокойно.       «Не там ты новый дом построил, ― голос Одина прозвучал как гром средь ясного неба. ― Вернись домой, сын мой».       И прежде, чем Локи успел что-нибудь спросить, связь с Одином оборвалась, видение рассеялось, а Мунин исчез среди ярких звезд. Но Локи не расстроился. Из этого видения он вынес главное: мертвый Один до сих пор приглядывает за ним и желает, чтобы маг беспрекословно выполнял его волю.       ― Нет уж, хватит. Я больше не буду плясать под твою дудку. Не заставишь, ― несмотря на плохое состояние и страх перед Таносом, Локи не хотел возвращаться в Мидгард. Тем более, во сне он уже жил там. Как только эти слова слетели с губ, новое видение рванулось в разум мага. То был космический корабль, летящий по его следу. Огромный, агрессивный, вооруженный до зубов. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: Танос идет за ним.       ― Ладно, ― судорожно выдохнул Локи. ― Я сделаю, как ты хочешь. Но, если что-то пойдет не так, это будет на твоей совести.       Карканье ворона преследовало Локи еще довольно долго. Только когда Локи проложил курс к планете Земля, он почувствовал, что остался один.