Открой глаза

Меня зовут Ванесса Фриман и это моя история. С самого детства я жила в Детройте. Да уж, городок не из лучших, но мне он нравился. Нравились его высотки, нравились его парки и забегаловки, я обожала детройтскую реку, недалеко от которой я и провела последние 25 лет. Этот город был наполнен сладкими ароматами и яркими красками, а на улицах никогда не замирало движение. Я любила наблюдать из окна своей маленькой квартирки за людьми, вечно куда-то спешащими, любила выгуливать свою собаку Шелби и смотреть за тем, как плавно бежит их жизнь. Да, именно это меня интересовало - жизнь. Я нередко видела, как люди лишаются ее, и это потрясало меня каждый раз. Кто-то умирает спокойно и безболезненно, лишь опустевшие глаза и до ужаса холодное тело, все, что остается в памяти о их уходе, а кто-то испытывает ужасные муки, ловя в агонии последний вздох. За ними наблюдать намного труднее. Ты безумно жаждешь помочь, облегчить страдания, но все что ты можешь, это стоять и смотреть, как человека медленно покидает жизнь. Вот тогда, закрывая дома глаза, ты невольно вспоминаешь тяжелое дыхание, накатывающие слёзы, дрожащие, ослабевшие руки и бесцветные губы, с которых слетают последние слова умирающего. Но больше всего я ненавидела смотреть на тех, кто не жив и не мертв. За теми, кто умиротворенно спит, кто цепляется за жизнь, но не может к ней вернутся. Кома - это своеобразное чистилище, ведь ты не попал ни в рай, ни в ад, ты будто между небом и землей. И так, я была медсестрой, или, как нас еще называют, сестрой милосердия. Меня всегда спрашивали, почему я не стала врачом, ведь данных у меня предостаточно, но я не хотел быть доктором, нет, я хотела быть именно тем, кем являлась. Сестра милосердия - это самое точное название нашей профессии. Чем мы отличаемся от врачей? На этот вопрос ответить очень легко, доктора делают все чтобы помочь пациенту, даже несмотря на его желание, мы же созданы облегчать участь больного, заботясь о нём, как о своем брате, сестре, как о каком-то близком и дорогом тебе человеке. Что ж, медсестра я была неплохая, я быстро находила общий язык с пациентами, да и с коллегами мы были в хороших отношениях. Я любила свою работу в небольшой местной больнице, но еще больше я любила другую часть своей жизни: своего прекрасного мужа и удивительную сестру, времяпрепровождение с семьей и друзьями, свою обычную счастливую жизнь. С Гидеоном мы поженились совсем недавно. Познакомились мы три года назад, в больнице. Он служил пожарным и доставил к нам маленькую девочку вместе с парамедиками, она не хотела залезать в скорую без него, и Гидеону пришлось поехать с ней. Это поразило меня, и тем самым он меня и заинтересовал. И вот, спустя три года я любила его с каждым днем все больше и больше, и каждую секунду он находил чем поразить меня, как в тот самый день. Но на самом деле моя история началась чуть позже. Не в тот самый момент, как я открыла глаза, лежа маленьким человечком у мамы на руках, и не тогда, когда я впервые вошла в двери детройтской школы, не в первый день на практике, и даже не в день моей свадьбы, нет, моя история началась на много позже, когда я впервые почувствовала запах роз, сидя на скамейке в парке, в один из самых холодных зимних дней. Это было не просто мимолетное помутнение, не просто запах напоминающий розы, конечно же нет. Я отчетливо почувствовала яркий, запоминающийся аромат цветов, будто они были где-то рядом, будто стояли неподалеку и звали меня к себе. В тот самый день мне приснился мой первый кошмар. И не просто страшный сон, это было так явно, так по настоящему, что очнувшись, я не поверила в реальность, мне показалось, что вся моя жизнь: Гидеон, Шелби, больница, все это лишь жалкая иллюзия. Вот тогда началась моя история. Пожалуй, я расскажу все с самого начала. Это было 4 января. Еще утром мне показалось, что что-то не так, я не сразу узнала Гиедона на кухне. Он готовил яичницу и подкармливал Шелби колбасой. Это было обычное зимнее утро: та же кухня, та же ночная футболка на мне, что и последние несколько дней и абсолютно тот же муж, но что-то было совсем другим. Как только Гидеон меня увидел, он улыбнулся и поставил тарелку с разбитым и поджаренным яйцом передо мной. -Приятного аппетита. Он наклонился ко мне и поцеловал в макушку. Я постаралась отогнать нахлынувшие странные мысли и просто спокойно позавтракать, но мое серое вещество в голове не давало мне покоя, постоянно напоминая о том, что что-то здесь изменилось. Положив кусочек яичницы в рот, я не почувствовала вкуса, а когда запила его свежевыжатым соком, чуть не выплюнула его обратно, он был до ужаса горький, походящий на лекарство. -Все в порядке? - Гидеон пристально на меня смотрел, на что я просто махнула головой. - Ты какая-то странная сегодня. - он снял сковородку с плиты и сел завтракать со мной. Я уже хотела ответить, что все отлично, и я в полном порядке, как Шелби громко гавкнула, и в ее лае я услышала незнакомые нотки, будто это лаяла совершенно чужая мне собака. Поэтому мой язык просто не повернулся сказать, что все хорошо. -Наверное просто не выспалась. На тот момент это было единственным объяснением моих обострившихся чувств подозрительности. Наконец мы поели и пошли собираться. Я достала свой отглаженный синий костюм медсестры и натянула штаны. Гидеон засмеялся. -Ты чего? - я уже стояла почти одетая, а он только открыл шуфлядку с футболками. -Ничего, просто вспомнил, как ты убегала на работу тем утром, после моего предложения. Мы проспали, и ты... -Надела кофту задам на перед. Я помню. -теперь и я засмеялась, все стало как прежде. Я больше не сомневалась в достоверности того, что это мой Гидеон, что Шелби, сидящая с поводком в зубах, тоже моя, что все это настоящее.

***

Гидеон подвез меня к больнице, и я выскочила из машины как можно быстрее, чтобы на этот раз не опоздать. Войдя в больницу, я услышала знакомый запах медикаментов и увидела старшую медсестру, она кивнула мне в знак приветствия, а я направилась в сестринскую, чтобы оставить вещи. Там меня поджидала Робин с книгой по хроническим заболеваниям. Девушка быстро подошла ко мне и первым делом спросила, могу ли я проверить ее перед экзаменом. Робин была интерном и она ужасно боялась, что ее не возьмут в ординатуру. Как ни странно, большую часть своего времени она проводила с медсестрами, а не со врачами. С нами ей было проще, а докторов она рьяно избегала, не считая моментов с приемом пациентов. -Я бы с радостью, но нет времени. - извинившись, я пожала плечами и вышла в коридор. Где-то вдалеке я услышала голос Ванды и побежала в ту сторону. В отделение ввезли молодую задыхающуюся девушку. Я собиралась подойти поближе и помочь перевести ее в палату, как почувствовала небольшое головокружение и вцепилась в стойку. Люк, медбрат, подбежал на мое место и неявно махнул рукой. Мысленно я его отблагодарила и постаралась сосредоточиться. Как только в помощи Люка больше не нуждались, он подошёл ко мне и заботливо спросил как я. Я не знала, что ответить. Я явно была не в порядке, со мной что-то творилось и я не могла понять что. Наконец я успокоилась и преступила к работе, к своей совершенно обычной и не очень спокойной работе. День пролетел быстро, я даже не заметила, как за окном стемнело, а в коридорах стало меньше людей. Я уже и думать забыла о своих утренних переживаниях, как кто-то меня позвал. Я отчетливо слышала свое имя, но как только я обернулась, я поняла, что за мной никого не было. Все мысли снова вернулись в мою голову. Я никогда не забуду это странное ощущение, эту дрожь от того, что я совершенно не понимала, что со мной происходит. Единственной радостью было то, что я могла вернуться домой и отдохнуть. Переутруждение, вот чем я объясняла свое состояние. Мои размышления прервал вибрация в кармане, и я достала телефон. Это была смска от Гидеона. Там было лишь несколько слов о том, что они с друзьями чуть посидят в баре. На самом деле я даже обрадовалась. Тишина и покой - вот что мне тогда было нужно. По дороге домой я увидела небольшую коричневую скамейку, занесенную снегом. На улице уже было темно и я решила не останавливаться. Но как только я повернула ключ и открыла дверь, я услышала тихое поскуливание Шелби. Малышка просилась погулять. Я быстро нашла ее поводок, и мы вдвоем пошли к той самой маленькой скамеечке. Я отпустила Шелби побегать, а сама, скинув снег, уселась на скамейке. Наконец я смогла закрыть глаза и расслабиться, Шелби бегала слишком громко, поэтому даже не открывая глаз, я знала где именно она находится. И наконец наступил тот момент, когда я, забыв обо всем, не думая ни о чем, лишь чуть обострив свои чувства, услышала запах роз. Яркий, запоминающийся, сладкий запах. Я точно знала, что это были розы, их запах я не могла перепутать ни с чем. Я быстро открыла глаза и увидела лишь, сидевшую рядом со мной Шелби. Здесь не было ни роз, ни лепестков, ни даже девушки с такими духами, здесь было абсолютно пусто.