темная сторона рэпа

Ваня обрывает трансляцию и потягивается так же сладко, как Гриша. Который вернулся и теперь сидит напротив с неизменным выражением «ну ты и долбоеб, братишка, земля тебе пухом». — Мистер кот, вы в курсе, что звезда моего инстаграма? — спрашивает у него Ваня, поднося к мордочке телефон вместо микрофона. — Как вы прокомментируете свой статус? В глазах Гриши отражается вселенская тоска. Ваня качает головой и думает, что надо меньше бухать, а то недолго начать думать обо всем этом всерьез. Он бездумно гладит Гришу, когда за спиной снова материализуется Слава. — Я думал, что это я звезда твоего инстаграма. Ваня фыркает, мол, ага, конечно, держи карман шире. — Кирилл хотел заскочить. Я ему сказал, что мы разъезжаемся, но, в общем-то, можно пересечься. — Я попозже свалю, — Слава падает на подлокотник кресла, которое жалобно скрипит. — А то куда мне в таком виде, — он показывает на свое лицо, чуть морщится. Выглядит Славка и правда хреново — бессонная разгульная ночь оставила на прощание чернющие круги под глазами. — Это бадибэги для всех твоих хейтеров! — торжественно изрекает Ваня, тянет руку, чтобы коснуться, и Слава не возражает, прижимается щекой к ладони. Он тоже скучал. — Что будет, когда хайп схлынет? — Ваня спрашивает неожиданно даже для себя и поражается, как серьезно звучит его голос. Слава может отшутиться на это, он не любит весь этот бытовой пафос. Но вместо какой-нибудь кулстори в его духе он отзывается точно так же серьезно: — Да ничего не будет, произойдет откат системы к последней контрольной точке. Запишем пару диссов и релиз еже-еже, побаттлим на воскресшем СловоСПБ, будем жрать чебупели, Гришу наконец искупаем. И Ване иррационально тепло от этих планов. Они знают друг друга слишком давно, через многое прошли и наверняка еще через многое пройдут. Но отношение Славы к жизни всегда было особенным. Кто-то считает, что Слава вообще не думает о завтрашнем дне... Это не так. Просто он умеет жить моментом, как мало кто другой, и это восхитительный талант. Ваня выскребается из кресла, подходит к столу, ворошит хаотичную кучу предметов на нем, выуживает любимые очки. Подходит к Славе, который успел перетечь на его место и теперь восседает как на троне, раскинув бесконечно длинные ноги. Ваня становится между ними — Слава на каком-то автопилоте вскидывает руки и придерживает его за бедра — и надевает на Славу очки, любуется результатом. — Вот так ты меньше похож на человека, который всю ночь пил и читал фанфики. — Да, потому что я теперь похож на гребаного торчка, — лениво тянет Слава, и не думая убирать руки. — Как будто тебе впервой. Слава смеется — мягко, спокойно. Ваня так рад, что он смог выкроить время между съемками и концертами, чтобы устроить выходной и провести его... ну, дома. Где-то в отдалении Гриша начинает шуршать лотком, начисто смывая романтичность момента. — Я сейчас, — он аккуратно отстраняется и уже на выходе просит: — Позвони Кириллу, чего он там? Даже стоя в небольшой ванной, в которой лет десять не делали ремонт, и меняя кошачий наполнитель, Ваня понимает: он счастлив.