Проиграла?

      Спустя несколько ходов стало ясно, что удача в этот раз покинула обоих актеров. Игра шла очень плохо, заставляя то Николая, то Людмилу принимать карты партнера. -Николай Николаевич, можно вопрос? -Задавай... – Он чуть заметно улыбается и откидывается на спинку кресла. – И карты забери… -Зачем тебе весь этот спектакль? -Ты, о чем? -Издеваешься или правда с ума сошел? -Нет, издеваться я не хочу, а вот с ума сходить, благодаря тебе начинаю… -С чего бы это вдруг?       Николай откладывает карты в сторону, подает женщине руку и одним уверенным движением заставляет оказаться прижатой к нему. -Хотя бы с того, что ты одной фразой можешь заставить меня совершать самые необдуманные поступки… -Коль… Коля, не надо…       Людмила прекрасно понимает, что не в силах даже попытаться вырваться из его объятий. Она не сможет, никогда не сможет простить себе этого, но… Но и остановить тот порыв, что вырывался наружу актриса не могла. -Не надо что?       Вторая рука мужчины заняла свое место в волосах Артемьевой, перебирая темно-бордовые пряди. -Всего этого не надо…       Она невольно прижимается ближе, чувствуя его горячее дыхание на своей шее, запуская пальцы в его волосы, притягивая к себе. Между ними несколько сантиметров, преодолеть которые не составит особого труда. Преодолеть которые одинаково сильно хочет каждый из них. Преодолеть которые они должны одновременно. -Уверена, что не надо?       Он сокращает расстояние до минимума, касаясь губами ее щеки, шепча последнюю фразу на ухо. Так, как может шептать только он, так, как никто другой никогда не сможет. -Добрынин, делай что хочешь… -Уверена?       Людмила проводит ногтями по его шее, наклоняется к уху и шепчет, касаясь губами мочки. -Еще слово и ты отправишься к себе…       По лицу Николая проходит чуть заметная, но очень довольная улыбка. Его губы медленно накрывают ее, начиная долгожданный, сладкий и такой желанный поцелуй. Она обвивает руками его шею, он прижимает ее к себе так крепко, как только может. Оба не могут поверить в то, что это действительно происходит. -Люсь, я люблю тебя… -И я тебя люблю…       Добрынин начинает покрывать поцелуями ее шею, плечи, ключицы. Чем ниже поцелуи, тем меньше застегнутых пуговиц остается на ее платье. Ее тонкие пальцы умело расправляются с его рубашкой, уверенно скользя по спине и груди, чувствуя, как разгоряченное мужское тело покрывается мурашками. Первым на пол улетает ее платье, открывая Добрынину доступ к телу еще несколько часов назад самой недоступной женщины в его жизни. -Тебе когда-нибудь говорили, что ты шикарно выглядишь? -Может и говорили… - Она стягивает с него рубашку, отправляя ее куда-то в сторону платья. – Тебе не все равно? -С тобой мне уже давно на всё и всех наплевать…       Грудь и ключицы мгновенно оказываются во власти его нежных губ, которые покрывают поцелуями каждый миллиметр ее нежной кожи, не оставляя ни единого свободного участка. Людмила шумно выдыхает, закрывает глаза и уверенно опускает ладонь к его ремню. -В таком случае, я тоже попробую плюнуть на все свои и твои внутренние принципы…       Игра в любовников настолько затягивает, что уже через несколько минут Артемьева свободно позволяет себе стонать намного громче, чем выдерживают стены стандартного гостиничного номера, чаще чем с другими мужчинами признаваться в любви Николаю, да и вообще, вести себя с ним так, как до этого не вела. -Ты сумасшедшая… -Можно подумать, ты адекватно себя ведешь…       Он не в состоянии трезво оценить ситуацию. Она не в силах прекратить эту сладкую пытку.