Прощай, завтра опять увидимся!..

      Она проснулась рано утром. Даже, пожалуй, слишком рано. На часах было 6:55, за окном светило холодное декабрьское солнце, а на второй половине кровати лежал он. Ещё спящий, до боли в груди любимый и какой-то даже уютный. Жаль, что не её...       Всегда придерживающаяся определённых моральных принципов, сейчас Люся и сама не знала, как получилось, что она опустилась до статуса любовницы... Николай Николаевич Добрынин был уже много лет женат, имел прекрасную дочь и гладкие отношения с законной супругой, но что-то неумолимо влекло Артемьеву к этому человеку. Хотелось быть с ним рядом не только на сцене, касаться, словно бы невзначай, его плеча или руки, хотелось, чтобы он называл её своей... Несколько ночей подряд актрису преследовал сладкий кошмар — она сгорает в объятиях этого человека. Несколько дней подряд она пыталась забыть этот сон. Но вместо того, чтобы уйти прочь из её головы, он решил обратиться в самую настоящую явь...       Наверное, должно было быть стыдно и горько. И раньше бы так и было. Сейчас же было откровенно наплевать, что о ней подумают другие, было всё равно на чувства другой — жены Николая, Екатерины. Осталось только всепоглощающее чувство страсти и любви. Она отдала ему себя всю сегодня...       Погруженная в свои мысли, женщина и сама не заметила, как осторожно коснулась пальцем губ Добрынина, провела по ним, аккуратно очертив их контур... — Что это? — Николай вдруг проснулся. — Что? — Что ты делаешь, Люсь? — мужчина приподнялся на локтях и отвёл руку Людмилы, — Не надо!.. — Но... — женщину как будто ударило током. — Молчи! — Коля поднялся с постели, — Не надо ничего говорить! Никогда не поверю, что то, что ты вчера говорила, было искренне! — Я... — Молчи! Люся, ты потрясающая женщина, очень красивая, привлекательная, желанная... Но не для меня! Наши с тобой отношения не могут выходить за рамки рабочих. Просто не должны!       В женских глазах плескалось недоумение вперемешку с болью: — Почему? — Люся, Люсенька, как ты не понимаешь! Эта ночь была ошибкой, нашей общей ошибкой! Я женат, у меня дочь есть. И я их не брошу. — Потому что любишь? — Да, потому что люблю, — Николай Николаевич коротко кивнул, — И не готов терять полноценную семью ради кого бы то ни было.       Добрынин подошёл к актрисе, аккуратно дотронулся до её скулы и произнёс: — Пожалуйста, давай всё забудем...       Он быстро собирался. Надел свитер, брюки, умылся, пристально взглянув на себя в зеркало, оглядел всю квартиру, — не дай Бог, что забыл, — и так же быстро вышел в прихожую. Чтобы надеть пальто, захлопнуть за собой дверь и не прийти в этот дом больше никогда... — Уходишь? — Людмила Викторовна стояла, оперевшись спиной о дверной косяк. — Ухожу. Люсь, пойми, это всё неправильно! — Понимаю, — женщина опустила голову. — Вот и хорошо, — он вдруг приподнял большим пальцем её подбородок, — Только не забудь, завтра мы играем спектакль. Я надеюсь, ты будешь вести себя правильно...       Она не ответила. Она просто не знала, что ему ответить на это. Только вымученно изобразила подобие улыбки. — Славно, — Николай принял это за положительный ответ, — Ну что ж, пожалуй, прощай? — Прощай...       Он ушёл, слишком резко захлопнув дверь. Он ушёл, не оставив ей никакой надежды. Он ушёл, чтобы не вернуться. Он ушёл, так и не услышав, как она тихо произнесла: — И всё-таки я тебя люблю...