Юнмины
30 апреля 2018 г., 02:40
***
— Сегодня, в три. Не забудь, Чимин-ни, — тянет Юнги по ту сторону экрана, подкладывая ладонь под щеку, улыбаясь. — Хён, я ещё ни разу ничего не забыл! — Пак смотрел на изображение экрана, пыхтя и надувая губки, что выглядело невероятно мило. — Ну, конечно, вспомни, что было неделю назад… Ты опоздал в кафе, потому что проспал. А всё почему? Потому что забыл поставить будильник, — убрав руку, Мин откинулся на стул и покрутился туда-сюда на месте, вздыхая. — А это значит, что ты забыл, Пак Чимин! — Один раз, подумаешь, — бубнит младший, опуская взгляд, расчёсывая свою руку возле выступающей вены. Больно очень, но Чимин не думает об этом сейчас. Ему жаль себя за такие мелкие провинности перед его хёном. Хотя такое можно было и простить, не напоминая каждый удобный случай. У Пака психика ни к чёрту расшатана в последние дни из-за завалов по учёбе, мать постоянно орёт на отца, а тот лишний раз пытается убежать из дома. И вот блондин не может больше держать это в себе, его разрывает, но он же не девочка, чтобы рыдать, тем более, когда по ту сторону экрана сидит хён и всё видит. — Один раз, — ухмыляется Юнги, а потом сменяет выражение лица, когда видит, что Чимин так и не смотрит в монитор. — Эй, Чимин-а, посмотри на меня. Пак всхлипывает, медленно поднимает голову, но веки всё так же опущены. Младший чувствует обиду, огромный ком в горле пытается сглотнуть, но не выходит, лишь хуже себе делает. Чимин открывает рот, выдыхая, раскрывает веки, слёзы катятся по щекам, стекая к подбородку. Парень хлюпает носом, смотрит прямо на оторопевшего от такой картины любимого. Привычный Пак Чимин — душа компании, весёлый и заводной парень, светлый лучик, сияющий даже во сне, необычайно милый и прекрасный малыш, который только проходит этот длинный путь осознания себя в этом мире — сейчас сидит перед монитором, рыдая как девчонка, что никогда не замечал в поведении Мин у Чима. Его будто сломали за несколько дней, которые они не виделись. Брюнет и сам понимает, что бредово как-то Чимина обвинять в таком. — Эй, Минни… — позвал он, приближаясь к экрану ближе, практически шепча слова. — Не плачь, хочешь я сам к тебе приеду… Мне совсем немного осталось, так что работа может и до завтра потерпеть. — Н… нет, — дрожит младший, сгибая ноги в коленях, прижимая их к себе. — Ты должен… должен работать. Не надо так… — Не надо что, Чимин? — спокойно спрашивает Юнги, но внутри всё сжимается от вида плачущего лица его любимого. — Я тебя люблю, ты же знаешь, малыш… — Я… я знаю. Я тоже люблю тебя, хён, — выдавливает Чимин, собираясь с мыслями, и выдаёт на выдохе. — Я буду в три, как и договорились. Удачи тебе, хён, — натягивает еле заметную улыбку парень, и, не дождавшись ответа, завершает звонок в Скайпе. После закрывает лицо ладонями, долго плачет, пока в комнату не заявляется мать, чтобы попросить сходить в магазин. Конечно, слёзы мальчишки не уходят от зоркого взгляда женщины, она не задаёт вопросов, а лишь обнимает сына за плечи, целует в лоб, прижимая к себе. Да, мать, как и отец, смирилась с тем, что её единственный сын оказался геем. По её меркам, это было не так страшно и странно, как-то, что, в принципе, творилось в мире. Многие предпочтут сваливать всю вину на так называемую «судьбу», но так лишь глупые люди поступают. Ты сам волен делать то, что хочешь. Но с Чимином всё было иначе, это не было тем самым психологическим отклонением, что постоянно втирали учителя на уроках, стоило только затронуть тему о подобных парах, это было как раз той самой любовью. Настоящей, трепетной, с первого взгляда, с первых слов, что произнёс Мин Юнги. Эта любовь стала сокровищем на двоих. И останется, потому что Юнги только его, Чимина. А сам Чимин, только его, Юнги. И так будет до конца, и даже после смерти…***
— Ты как, Минни? — спрашивает брюнет, когда они заходят во внутрь кинотеатра. — В порядке, хён, — отвечает Чимин, не смотря в глаза любимому, что-то не даёт этого сделать, оседает на дне лёгких, доводя до едва заметной дрожи во всём теле. Пак готов задохнуться от этого липкого чувства, что сокращает его существование здесь и сейчас под настойчивым взглядом напротив таких очаровательных по-лисьи сощуренных глаз. Когда Чимин только познакомился с Мином, то понял, что пропал. Улыбка хёна свела с ума, заставив сердце гулко ухать, растекаясь отзвуком на все органы мальчишки. Чим тогда впервые пришёл в компанию, где работал его отец. Мальчишка лишь неловко улыбался в ответ, протягивая старшему выроненные договоры, что вышло по вине Пака: неосторожность во время разворота опаздывающего на подработку Чимина предоставила шанс встретить невероятного Мин Юнги — работника, в пока что ещё мелкой по своим масштабам, строительной компании. Именно тогда глаза в глаза, смущённый румянец младшего и дрожь в руках старшего. Юнги уже двадцать четыре, он старше Пака на пять лет, что не мешает их отношениям, складывающимся на протяжении двух лет. Неловкие переглядки во время случайной встречи в компании, первые разговоры ни о чём — начало их пути, как в какой-то мелодраме, но все счастливы, безумно. Позже первое признание в любви от Пака, а затем долгий и мокрый поцелуй от Мина. Глубокие чувства осели внутри каждого, какая-то неразрывная связь появилась между ними тогда. Этот поцелуй был первым для Чимина, но не для Юнги, но оба почувствовали что-то трепетное и хрупкое в своих сердцах, сохранив и сейчас, а может и на всю жизнь… Старший хоть и замечает, что всё не так хорошо, но решает оставить разговор на потом, да бы не допустить истерики посреди кинотеатра, в который они пришли, чтобы отвлечься от всей этой суеты города, что давила со всех сторон, как на него, так и на мальчишку. — Хён, — встрепенувшись, тянет блондин, его улыбка медленно расползается по губам, обнажая умилительно-ласковые ямочки на немного пухлых щёчках. — Давай пойдём на ужастик, — ластится, приобнимая руку старшего. — Но, ты же знаешь мою «любовь» к такому жанру, — вздыхает Мин, смотря грустными глазами на Чимина. — Окей, только на последнем ряду. Сойдёт? В ответ на весь вестибюль слышится пронзительный писк младшего, Чим кидается на Юнги, душа в объятиях своего возлюбленного и чмокая в щеку. Затем отходит к буфету, где покупает две колы и попкорн на двоих. Сам Мин потирает шею от набега на неё рук младшего, прокашливаясь, идёт к кассе. Половина сеанса проходит в поедании еды и переглядок во время особо страшных моментов фильма. Мин всего раз сильно перепугавшись, рефлекторно хватает Чима за запястье, да так и не отпускает, порой тяжело дыша, будто бежал пару-тройку километров. Пак же не упускает возможности и на середине просмотра легко касается губами мочки уха старшего, оставляя мокрый поцелуй. Юнги, не ждавший такого, тихо скулит, но быстро приходит осознание, что сам он неосознанно сподвиг блондина на такого рода необдуманные действия, сказав о последнем ряде. Тут же Мин чувствует губы младшего на своей шее, как ту прикусывают совсем рядом с кромкой воротника. Это возбуждает так сильно, что брюнет уже думает, что пора заканчивать с обычной дрочкой на фото драгоценного милашки ЧимЧима. Давно пора бы перейти к более активным действиям. Потому что уже два года прошло, а парни особо не спешили с развитием отношений в сторону постели. Пожалуй, именно сегодня можно и попробовать, ведь явно видно, что Минни не против, а значит можно и поддаться зову тела. Тем более, что этот день для них и только, да и отвлечь Чимина от того, что происходит с ним нужно, пусть даже и таким странным образом. Они уходят, не досмотрев до конца фильм, быстро удаляются из зала, вообще из кинотеатра. У Мина стояк, который и прикрыть особо нечем, кроме лёгкой куртки и рубашки под ней, но и та не спасает от прохладного ветра на улице, что обнажил его неприглядный вид. А блондин же стоит рядом, ловит им такси, хватаясь за ладонь хёна, и выдыхает судорожно, ибо и сам возбуждён, но его хотя бы прикрывает длинная худи. Они доезжают так быстро, как только могут. Юнги чувствует, что возбуждение только усиливается, и это «хотение Пак — самой сексуальной булочки на свете — Чимина» давит на черепную коробку, пробивая на трещины, что крупицами знания обрушиваются на вечно-загруженный мозг мужчины. У Чимина же ноль мыслей как и что делать, он всё ещё не был с кем-либо так близок, но всё новое его лишь привлекает, он хочет попробовать это, а значит получит. Ему нужно это, иначе станет только хуже. Головная боль по имени учёба слишком разрослась в жизни Пака, что тот уже и не видел толком что-то более, чем учебники, конспекты, редкие встречи с хёном, ссоры в семье. Но сейчас Юнги обеспечит мальчишке это, желаемое, такое сладостное, как сахарная кожа его хёна, по которой так и хочется провести языком, оставить множество засосов, впиться в него, как клещами, и не отпускать никогда. Потому что «мой» и «никому не отдам, никогда». Так же думает и Мин, потому что Чимин его ангел, светлая радость, что чаще стала грустить, но ещё немного, последний экзамен и Пак будет жить с Юном в одной квартире, рядом. В лифте слишком тесно и душно, ехать пару секунд, но эти секунды длятся словно вечность, застыв на неопределённый срок. Пак хватает руку хёна, дёргая на себя, когда дверцы кабины начинают разъезжаться. На полпути Юнги вытаскивает ключи из куртки, открывает дверь, они вваливаются во внутрь просторной квартиры, что обставлена необходимой мебелью, но главнее сейчас хоть что-то, и, конечно же, кровать сейчас намного была лучше. Они двигаются сразу же в спальню, по пути скидывая с себя обувь и верх одежды. Юнги подходит сзади к тяжело дышащему Паку, обнимает, прижимая к себе за талию. Под худи, как оказалось, была лишь лёгкая майка, сквозь ткань которой было отлично видно уже торчащие от возбуждения соски младшего. — Ты такой ангелочек, Чимин-и, — хрипит старший на ушко Чиму, а у того мурашки по коже, и сердце заходится в ускоренном ритме, будто раньше не билось вовсе и только сейчас ожило в руках Юнги. — Юнги-щи, — стонет Пак, судорожно хватая воздух ртом, опуская свои ладошки на ладони Мина, сжимая их. — Я готов, правда… Старшему дважды повторять не стоит. Он разворачивает к себе лицом Чимина, резко толкая на кровать. Нависает сверху, устраиваясь удобнее между раздвинутых ног Чима, улыбается так ярко, что ни одна улыбка в мире не сможет так тронуть за душу, мальчишка растворяется в этой нежности и любви, в самом хёне. Они целуются, долго, со вкусом, сплетая не столько языки, сколько души. С громким чмоком Мин отстраняется, глубоко дыша, целует пухлую щёчку младшего. Чимин уже тянет свои ручки к джинсам хёна, но его прерывают, заводя руки за голову. — Прости, но вести буду я, Минни-и, — хрипит брюнет, смотря прямо в глаза Паку, облизывается. — Ты же не против, малыш? — и получив удовлетворительный кивок, продолжает дальше, припадая губами к шее. Сладкий стон разрезает в клочья тишину квартиры, заставляя Юнги ухмыльнуться про себя — «Всё-таки нашёл твоё чувствительное местечко, малыш.» Теперь и ясно стало, почему каждый раз младший уворачивался, позволяя лишь поцелуй и не более. Мин облизывает смуглую кожу, кусает и оставляет очередной засос, руки обхватывая бока блондина. Пак же стонет в голос, ибо стесняться парнишка будет лучше завтра, сегодня же он ощутит на себе, насколько сильно его любит хён. Мальчишка хватается за простыни, комкая в своих кулачках, когда Мин сдирает с него и майку. Юнги и терпеть не может, слишком болит внизу, упирается, требуя свободы и Чимина. — Хён, давай уже, — не выдерживает Пак такого взгляда старшего, прикусывает губу, что слышится для Мина как зелёный свет. Мужчина снимает джинсы со своего малыша, слыша хныканья, когда ткань неприятно трёт возбуждение. — Это стра-а-анно, хё-о-он… Ощущение свободы даруется невероятным блаженством. Юнги выцеловывает каждый участочек тела младшего, оставляя местами красновато-лиловые отметины, мокро целует область пупка, переходя к боксерам, что уже летят в направлении пола. Чимин сгорает от напора, его щёки краснеют, что видно и в темноте комнаты, ему и страшно, потому что первый раз. Больно. Будет больно, но он выдержит. Юнги спускается к налитой кровью плоти, ласкает длинными пальцами, вызывая дрожь в теле младшего, а потом и вовсе заглатывает на половину, чувствуя, как передаётся пульсация. Мин водит головой вверх-вниз, выбивая из груди Чимина громкие стоны наслаждение, что обрушиваются, словно раскаты грома в тишине. Хорошо настолько, что неосознанно Чим пальчики на ногах поджимает, распахивая глаза и вновь их прикрывая, выгибается дугой, когда его тело исследуют прохладные, всегда такие, руки хёна. Мужчина не хочет спешить, но и сам знает, что сорваться легче, чем принести удовольствие. Старший отстраняется от Чимина, снимает оставшуюся одежду, находит поблизости смазку и презервативы. Вернувшись к такому желанному телу, Мин смазывает два пальца лубрикантом, массирует сжавшееся колечко мышц, дразнит судорожно дышащего Пака, приговаривая «Малыш, спокойно, будет лишь чуть-чуть больно.» Целует в губы лёгким чмоком, вводя один палец на одну фалангу. Чимин стонет и ёрзает от неприятных ощущений в заднем проходе, он не думал, что будет так дискомфортно. Немного дав привыкнуть к новым ощущениям, Юнги водит пальцем уже свободнее, добавляет второй, слыша скулёж нетерпения. Блондина рвёт на части от такого странно-привлекательного способа в доказании любви. Ему уже намного легче, когда пальцы его хёна раздвигаются внутри, растягивая нежные стеночки. Эти фрикции всё больше даруют наслаждение, перекрывая собой дискомфорт. Когда Мин добавляет третий палец, Пак вскрикивает, потому что слишком много для его мало разработанного прохода, но еле держится, чтобы проронить хотя бы слезинку. Юнги старается отвлекать своего малыша, вылизывает ушко, целует в шею, припадает к соскам, играясь с ними проворным язычком. — Т-ш-ш-ш, мой Минни, сейчас будет больнее, но ты же выдержишь? — спрашивает Юн, вынимая пальцы из сжимающегося ануса. Стащив с себя одежду до конца, мужчина раскрывает и раскатывает презерватив по уже давно просящему разрядки члену. Чимин сжимается весь, удивлённо-смущённо смотря на хёна. Тот лишь улыбается сахарно, целует в висок, обводя головкой дырочку своего ЧимЧима. Мгновение, и Юнги входит только головкой, вовлекая в тягуче-приторный поцелуй Пака, что стонет и впивается пухлыми пальчиками в плечи старшего. Больно. Очень. Парень и не представлял себе такого, это слишком. Слёзы медленно скатываются по щекам, теряясь где-то на простынях. — Прости, — слышит блондин где-то далеко, за гранью слышимости. А позже в его анус толкают сильнее, входя на половину. Мальчишка вскрикивает, бьёт старшего в грудь кулачками, всхлипывает. — Хё-о-он, больно, — сипит Пак, смотря раскрасневшимися мутными глазами и хлюпает носом. — Но… Продолжай, я потерплю. И за что ему достался такой парень? Чудо, прекрасное существо, что недостойно всей грязи мира, что окружает это светлое счастье с улыбкой ребёнка и этими умилительными ямочками. Юнги делает пробный толчок, на что слышит сдавленный стон. Мин приближается к лицу младшего, вновь целует, более развязно, начиная поступательные движения в тело своего малыша. Медленно, растягивая момент, брюнет толкается в дырочку, член полностью заполняет нутро такого раскрасневшегося Чима. Высокие стоны и приглушенные рыки — прекрасное сочетание, словно музыка для извращенца. Толчки набирают скорость, стоны всё сильнее, пот струится по телам обоих. Чимин сильнее прижимает к себе Юнги, пока тот втрахивает его в кровать, рвано дыша. Пак подвиливает бёдрами на каждом глубоком заходе, насаживается, разрывая себя на частички любви своему хёну. Юнги долго не думая, берёт член младшего, надрачивая в такт своим толчкам в растраханную дырочку. Чим выгибается дугой от ощущений, ему слишком хорошо, что даже плевать, что завтра он и не встанет вовсе. Важнее лишь то, что Юнги любит, доказывает, что сильно, а Пак не просто принимает, но и отдаёт всего себя на растерзание своему хищнику. Ещё пара движений, и блондин кончает, пропевая имя своего любимого, а следом и Юнги. Ещё пару минут Мин не выходит из младшего, лежа на его груди, обдавая горячим дыханием кожу, что кроет мурашками наслаждения, находясь в истоме яркости оргазма, расплывшегося видом космических созвездий.***
Яркие лучики солнца пробиваются сквозь неплотно задвинутые шторы, доставая до оголённых щиколоток блондина, сопящего рядом с брюнетом. Кругом тишина и спокойствие, редкий ветерок пробегается по полу от незакрытой двери на балкон. Мерное дыхание сменяется на странный полустон, когда блондин ворочается на кровати. Последствия бурной ночи заставляют проснуться от боли в пояснице и вылупить глаза, прикусывая нижнюю губу, чтобы не кричать и не разбудить рядом лежащего Юнги. Пак аккуратно пытается встать на ноги, еле слышно двигаясь в направлении пола, как его притягивают сильные руки брюнета. Лёгкое касание губ старшего у основания шеи, и Чимин тает, несмотря на ноющую поясницу, старается прижаться к оголённому телу любимого. — Мало было? — хрипит сонный Юнги, покрывая шею Чима поцелуями, на что тот стонет высоким голосом, запрокидывая голову на плечо брюнета. — Ох, Чимин-и, ты такой милый, — Мин кусает нежную кожу младшего. А Пак болезненно вскрикивает и стонет, ёрзает в кровати, прижимаясь ещё ближе к любимому, чувствуя, что у того нехилый стояк. — Извращенец, — тянет Чим, потеревшись упругими ягодицами о пах старшего. — Ты уже готов трахнуть меня? Снова? — парень смотрит в похотливые глаза старшего. Тот лишь усмехается, вновь целуя младшего в пухлые губы, плавно спускаясь к шее, оставляя небольшие красноватые пятна, которые вскоре станут темнее. — Я не могу удержатся, когда ты так стонешь, Минни, — смеётся старший, поглаживая бока Чимина, от чего тот шумно выдыхает через нос, стискивая зубы. Юнги притягивает Чимина в поцелуй, такой нежный и трепетный, слегка касается своим языком чужих губ и отстраняется, целуя скулу младшего. Пак же невольно впивается короткими ноготками одной руки в ногу хёна, а вторую — запускает в волосы брюнета, притягивая к себе ещё ближе. Хотя куда уж там ближе, тела вплотную друг к другу, воздуха в комнате становится мало, сильно давит на грудную клетку и до одури жарко. Мин притягивается вновь к пухлым губам младшего, затягивая его в более глубокий и страстный поцелуй, проводя языком по нёбу и зубам Пака. Чимин ещё больше ёрзает на кровати, а затем разрывает поцелуй, разворачиваясь лицом и присаживаясь на бёдра своего хёна. Тот поглаживает спину младшего, улыбаясь, видя как Пак краснеет ещё больше, смотря в глаза своему любимому. — Хён… — младший медлит, закусывая свою нижнюю губу, и опускает карамельные глазки вниз. Однако, тут же поднимает их на Мина, пыхтя. — Извращенец ты, — и рывком встаёт со старшего, прыгая на пол, и удаляется в ванную. Оторопев от такой бурной реакции, Юнги не сразу сориентировался, что ему делать и лишь хлопал глазами, приоткрыв рот. Но, немного погодя, выдохнул, запуская пальцы в волосы: — Ты всё ещё такой ангелочек, Чимин-и, — парень встаёт с постели и плетётся в ванную, где возмущённо протестует младший против совместного купания в ванне. Однако Пак проигрывает, когда Мин подхватывает сопротивляющегося Чимина за бёдра и тащит к ранее наполненной ванне, а затем погружается в воду, притягивая младшего к себе.
