Кря-кря: История одного выпускного.

— Ты можешь кричать на меня сколько угодно, но я клянусь: носки с утками - это супер! — Не для выпускного, Ричи. Лоб Эдди ужасно болит от того, сколько фейспалмов получил за сегодняшний день, а Ричи — их причина. Поехать в торговый центр за костюмами на выпускной вместе с Тозиером — это поехать за всем, кроме костюма, потому что у него при виде всего глаза разбегаются в разные степи: сначала ему приглянётся охотничий нож, а потом, спустя магазина три, его притянет блестящий плюшевый пони. Тут не угадаешь, и Эдди это раздражает, но не так, что хочется открутить голову или прибить. Это приятное раздражение: когда то, что делает Ричи — тупо и жутко бесит, но если бы он не делал этого, то было бы совсем не то. — Я куплю эти носки, когда приеду без тебя, а то ты сейчас вскипишь, как твоя мамаша, когда ты не принимаешь лекарства! — Ричи щёлкнул пальцами, в ожидании, что друг засмеётся в голос по волшебному щелчку, но тот лишь надувает щёки, выпуская смятый фырк. — Ты идиотина, Рич. — За это ты меня и любишь, — Тозиер дотрагивается подушечкой пальца до кончика маленького носика Каспбрака и нажимает. — Моя ты макарошка! Любишь? Любишь. «Люблю» Ричи и Эдди никто никогда не обсуждал, даже они сами, потому что смысла-то в этом нет! Понятно было всегда: у Ричи нет никого ближе Эдди, у Эдди нет никого ближе Ричи, и это так получилось, никто не решал заранее. — Ну, типа, ты прикинь: сидит Бог на своём троне и такой: "Блядь, два тех дибила должны быть вместе" — как-то сказал Ричи во время прогулки вдоль пляжа, когда мальчишки ездили с родителями в Лос-Анджелес на каникулы. И Эдс, чёрт возьми, фразу запомнил и даже пообещал, что набъет такое тату, когда ему стукнет семнадцать. Ну как обещал? Проиграл Ричи в споре. Эдди не хотел как-то «обзывать» их с Тозиером тёплые отношений, поэтому слово «встречаются» жутко напрягало, особенно, когда звучало из чужих уст, особенно, в шумной компании, и Эдс предложил Тозиеру это слово никогда не произносить больше. Потому что, если честно, Каспбрак стеснялся. Не кудрявого Тозиера, нет! Он же знает его всю свою жизнь, видел его в любых состояниях и обстоятельствах, боже! Просто, Эдс стремительно краснеет, понимая, как любит Ричи. И даже не понятно, зачем он краснеет — Ричи то любит его абсолютно так же, правда, как сам добавляет потом: "на граммчик больше чем ты меня, естественно!". И это веселит Каспбарка, щекочет изнутри и заставляет гореть всем телом, ощущать в себе приливы нежности и спокойствия. Эду не хватает смелости, а так хочется, если честно. Вот у Ричи её хоть отбавляй! Тозиер вечно говорит Эдди, что хочет держать того за руку, проходя по улице, по магазину или школе, но Каспбарк будто пропускает мимо ушей, он так не может. Не может, потому что боится чужого мнения, обзывательств в школе и насмешек. Боится недопонимания друзей, родственников. Ещё больше боится перестать понимать себя и принимать. И это присуще подростку, Ричи Эдса не винит и даже не давит на него. Ему известно, как сложно переступать через свои принципы, чтобы поддерживать положительные отношения с нужной тебе общественностью. Зато, когда они остаются одни и в помещении, скрытом от ненужных глаз, всё становится так, как должно быть. Эдди очень очень любит кудри Тозиера, и загвоздка в том, что будь они чьими-то другими, мальчишка бы ни за что их не полюбил. Эдс, честно, трогал кудри своих знакомых и друзей, например, Беверли, но они не нравились ему совсем. То ли дело чёрные завитушки Ричи, которые чаще всего неопрятно вились по лбу и на висках, в которые запускать руки — одно удовольствие, на которых украдкой весело заплетать маленькие косички, когда хозяин Тозиер засыпал в вагоне метро, которые приятно расчёсывать после душа. А вот Ричи не может перестать обнимать Эдди за талию, потому что считает её великолепной, в то время как Каспбрак считал это, естественно, приятным комплиментом, но и в голове вечно играла пластинка о том, что Эдди вообще особо не отличен ничем, поэтому, в восхищение им Ричи не особо верит и Тозиер знает об этом. Он огорчается, его волнует, что у его друга такое странное оценочное суждение о себе, но именно сегодня Риччи обещает найти для Эдди такую рубашку на выпускной, в которой безупречно тонкая талия Эдди понравится самому Эдди. — Это глупая идея, Рич. — Какая из всех моих? — Искать какой-то крутой костюм, который, как ты напридумавал, превратит меня в чёртову Эмму Уотсон! — Эдс фыркает, отчаянно проводит ладошками по лицу, и сдерживает себя, чтобы не захныкать прилюдно. А Ричи чувствует себя не уютно, ему не нравится, как Эдди прячет лицо руками, капризничает и вредничает, но он снова твердит себе под нос, что не стоит обижаться. Потому что это любимый и дорогой сердцу Эдди Каспбрак, и такое поведение — просто часть мальчишки, которая вытравит сама себя только с возрастом. Просто сегодня Эдс не в настроении, думает Тозиер. Эдди совсем не расстроил Ричи, у которого каждый раз сердце разрывается после многочисленных его выходок, коне-ечно! — Ок'ей, Эдди. Поехали домой, к чёрту это всё! — Ричи ловко подхватывает друга под локоть и разворачивает в обратную сторону, правда, Эдди за ним не идёт. — Но, мы же не купили костюм тебе, Рич? — сначала, Каспбрак хмурится, а потом наклоняет голову в сторону, понимая, что происходит. Так всегда бывает. Это опять Эдди виноват. Потому что, как бы Рич не старался это скрывать, но он подросток, и, естественно, он обижается на всё, что не удовлетворяет собственные идеи. И естественно, Эдди не самый слепой из всех, кто дружит с Ричи. Самый кретин, но не самый слепой. Однако, зная, что делать и как попросить извинений, Эдди всё таки едет домой с Ричи на общественном транспорте, где они молчат и смотрят в окна, каждый в то, что с его стороны. И, вроде бы, никто из мальчиков не говорил вслух, что обиделся. Но они знакомы шестнадцать лет, о чём речь... • • • • Даже Эдди, ненавидящий школьную общественность,но любящий грызть часами гранит науки, не понимал, к чему тянуть всю эту канитель с ненужными самостоятельными в конце года, когда всем нужно настроиться на экзаменационных материалах? Ричи, если честно, вообще не понимал смысл посещения школы в мае месяце. Типа, такая крутая погода, а жопу отсиживать за партой? А если смотреть честными глазами, Ричи вообще не видел смысла в школе. У Эдди сегодня с Тозиером нет ни одного совместного урока, и это плохо, чертовски плохо, потому что брюнет привык, что если вдруг на уроке что-то идет не так, Эдс всегда может поднять голову и встретиться с большими глазами Ричи, которые, поблёскивая от света натужной лампы в кабинете, успокаивают. Но, сегодня против семнадцатилетнего Эдди-спагетти встает школьное руководство, что решило вот так просто взять и изменить расписание. Ещё, за весь учебный день Эдди ничего не узнал, хотя всегда приходил в школу только за обратным. Самый глупый день. Пока Эдди фыркает и злится на весь белый свет, Ричи вообще без дела мотается по школьным коридорам, на нем лица нет. Тозиер бесится, не находя глазами любимого Каспбрака ни на общей линейке всей школы, ни на ланче. И очень пугается, когда не находит Эдди на крыльце школы — на месте, где они встречались и ехали домой на великах после уроков. — Если бы я знала, где этот чудак, я бы сказала, — в тысячный раз завывает Беверли, умоляя Ричи отпустить её домой, а не пытать уже как двадцать минут на крыльце школы. — Вы с ним лучшие друзья, Бев. Ты должна знать. — Тозиер, мать твою! В том то и прикол - мы лучшие друзья, и все наши тайны всегда между нами! — Беверли щелкнула пальцами и придурковато улыбнулась. — Значит, ты знаешь? — Но определенно точно не скажу. — Это хороший поступок? Он не совершает что-то противозаконное? — Умоляю! Эдди не умеет поступать плохо. Бев похлопывает Ричи по плечу, а затем уходит домой, перед этим на прощание помахав ладошкой. Беверли права. И Тозиер думает о сказанном девочкой ещё весь путь до дома, что преодолевает на стареньком велосипеде. Эдди чертовски правильный во всех отношениях, но он чертовски сильно обижает меня. • • • • Прошла неделя, а вместе с ней и обиды Эдди на Тозиера, и Тозиера на Эдди. После очередного дня мучительной учёбы в жаркий май, мальчики заваливаются к Ричи под предлогом того, что нужно срочно сделать лабораторную, которую задали в школе, вдвоем. Естественно, никакой лабораторной не существовало. — До выпускного осталась неделя! — Ричи хватается за голову, с ужасом смотря на календарь. — Мы ничего не успели купить! Ричи плюхается на кровать, приступая к своему любимому наигранному нытью, которое походило лишь на дешевую мыльную оперу-не оперу. — Из-за меня не купили... — Эдди шумно вздохнул, в конце немного пискнув, что почти заставило Ричи заматериться, хотя... — Ох, блять! — Рич, не взирая на то, что Каспбраку больно, валится всем телом на его колени, прикрывая лицо руками. — Иногда ты меня разочаровываешь. Ричи чувствует, как Эдди позади вздыхает, отворачивая голову к окну. Они долго молчат. Спустя большое количество времени Каспбрак набирает воздуха, чтобы что-то сказать, и Ричи воодушевляется, с интересом навострив уши. — Кря-кря, — пискляво выдает Эдс и Ричи, мягко сказать, хереет. — Типа, че? Всё это время ты обдумывал сказанное мной, и это твой ответ? Эдди заливисто смеется, а Ричи нихуя не понимает. Но тоже заливается, потому что смех Каспбрака такой звонкий и заразительный, что не ответить на него просто невозможно. — Это был малю-юсенький намёк, Рич, — Эдс чмокает Тозиера в нос. — Прости меня, пожалуйста! Приподнявшись с места, маленький Эдди вытаскивает из прикроватной тумбочки небольшой комочек ткани, а когда разворачивает, им оказываются носки "в уточку", которые приглянулись Ричи. — Ебаный свет! — кучерявый парнишка вскакивает, что аж пружины кровати заскрипели в мольбах, а затем поворачивается в сторону рабочего стола Эдди и не наблюдает там Мистера Пиггинса — маленькую розовую хрюшку-копилку, в которую Эдди откладывал все свои карманные на новый микроскоп и походный рюкзак — всё это Эдди нужно было в исследовательскую экспедицию, принять участие в которой он выиграл на какой-то олимпиаде для ботанов. — Ты разбил Пиггинса, чтобы подарить мне это? — Охо-хо, не настолько уж и сильно я тебя люблю, Рич, — Эдди фыркает, удобно располагаясь в душевных объятиях Тозиера. — Я обменял монеты из Пиггинса на купюры, так проще. Ричи выдыхает и целует своего маленького Эдса в щёки, курносый нос и висок, крепко обнимая руками. Каспбрак закрывает глаза, манипуляции Тозира расслабляют и успокаивают, но как только Ричи невольно нависает над его губами, Эдди не знает, как поступить. Они никогда не целовались. Для семнадцатилетнего Эдди-спагетти не иметь на своём счету ни одного поцелуя, по нынешним правилам, постыдно. Но уж точно не постыднее, чем для восемнадцатилетнего Ричи. Тозиер, что очень долго поджимал губы, наконец, раскрывает их и шумно выдыхает. Тёплый воздух пробегает по губам Каспбрака, заставляя их раскрыться тоже. Ричи не действует, он, сквозь прикрытые веки, смотрит в глаза своего мальчика, точно дав понять, что Тозиер правда очень хочет его поцеловать. Не потому что это ещё один плюсик в репутацию, а потому что Ричи хочет всеми способами показать Каспбраку, что он любит его. Но и уговоривать не хочет. Нет, хочет. Но не будет, потому что Эдди сам обхватывает ладошками лицо Риччи и сдавленно шепчет: — Хочу. И Тозиер срывается, для него это как выстрел старта, красный платок для быка. Он целует, стараясь быть аккуратным и усмирить свой пыл, и Эдди отмечает это, осознает, насколько для Ричи важен Каспбрак, что даже при поцелуе он заботится о нём, не пугает, дейсивует размеренно и мягко. Вот сейчас, под натиском всего этого горячего, Эдди действительно чувствует себя макарониной, вяло болтающейся по тарелке. Это лучшее, что происходило с этими двумя засранцами за всю их долгую дружбу. • • • • Неделя летит так быстро! И, как назло, именно неделя, на которой назначен выпускной, мчится со скоростью света. Даже, быстрее этой во сто крат! — Попытка номер два, что ж. — Тозиер толкает большую стеклянную дверь торгового центра и пропускает в него Каспбрака, потом и сам быстро забегает. Эдди всю дорогу шёл какой-то очень задумчивый, но не угрюмый, как обычно. Он сжимал руки в замок у груди, а потом снова разжимал, постоянно поправлял прическу и был довольно суетной. Но, опять же, не серая туча, что обычно, и Тозиера это радовало. Тозиера вообще сегодня всё радовало! Он расчитывает именно сегодня купить два самых лучших костюма во всём мире для двух самых лучших мальчиков, и ничего не должно ему помешать. Размахивая денежными купюрами, паренёк скачет по длинным корридорам, рассматривая витрины. Ричи проходил уже восьмую и почти отчаялся, когда Эдди подбежал к нему сзади и дёрнул того за руку. — У меня есть идея, только, молю, не верещи над ней как последняя сволочь, — тараторит Каспбрак на одном дыхании, жмурясь. — Любое твоё слово готов впитывать и заучивать, — Тозиер мурчит, притягивая Эдса к себе. Тот, на удивление, совсем не сопротивляется. Или не берет во внимание критерий того, что люди на каждом шагу, или после первого поцелуя зверски осмелел. — Помнишь, в третьем классе мы пришли на бал как банка арахисовой пасты и землиничного джема? Думаю, мы могли бы прийти на выпускной в костюмах таких же цветов, — Эдди смотрит в потолок, а потом улыбается. — Я так любил эти наши костюмы... — Ты же макаронина моя стеснительная, ты просто мозг! Спасибо твоей огромной мамаше за такого маленького гения, боже-блядь! — Ричи чмокает Эдди в лоб, пока тот не успел взорваться от очередной шутки Тозиера. — Приедем, я сам её расцелую! Эдс горд. Благодаря ему поиски пойдут быстрее. • • • • — Ты потрясный! — Я слышал это ещё дома! — Тогда я говорил про то, как ты целуешься, а не про вид. — Ты всё ещё самый симпатичный мальчуган на всём белом свете. — Прекрати. — У меня на тебя встает, Эдс. — Прекрати!!! Каспбрак очень пожалел, что предложил Ричи идею прийти на выпускной только вдвоем, а не всей их компанией друзей, потому что выслушивать хвалебные оды Тозиера было уже невыносимо. Нет, не подумайте, что Эдди возмущен, что его считают красивым и в течении пять минут без устали об этом напоминают, что он, видите ли, зазвездился. Нет! Наоборот. Ему очень неловко. Наконец, Ричи берет за руку Эдди и останавливает на середине тротуара, перед этим пропустив маленькую девочку на велосипеде, которая ещё чуть-чуть, и испортила бы всю романтичность момента. — Это наш выпускной, — Рич гладит Каспбрака по плечам и смотрит ему в глаза. Там он, впервые за последнее время, видит огонь, искорку, которая и ему в глаза приятно отсвечивает. — Мы уже взрослые. — Хотя вчера ещё носились в костюме арахисовой пасты и земляничного джема по улицам... — Эдди мечтательно оглядывается по сторонам, где всё те же дома и дорожки, маленькие заборчики и почтовые ящики у каждого дома, которые стоят здесь с десяток лет неизменными. И только Риччи с Эдди растут и меняются. — Хо, но заметь! — Тозиер аккуратно поправляет ворот на пиджаке Эдса. — Сейчас мы не те прыщавые пиздюки, а идем на выпускной абсолютно так же, — Ричи с хохотом поправляет на носу очки, а потом смотрит на свои ноги. — Чел, да у меня носки с утками! Парни снова чувствуют себя мальчишками, которые обменивались карточками с Черепашками-Ниндзя, часто вздорили из-за них, правда, но, зато, было у них и то, что не подвергалось никаким спорам и несогласиям — они знали, что вместе будут всегда, не смотря ни на что. Весело бредя вниз по дороге к школе, мелкий Эдди и кучерявый Ричи в костюмах банки арахисовой пасты и земляничного джема настраивают себя на бессонную ночь и, определенно, на самую крышесносную. • • • • Школа всегда вселяла дух лентяйства и желание повеситься на первой попавшейся на глаза ниточке, но это уж точно не сегодня. Актовый зал, в котором все торжества проходили испокон веков, сегодня был невероятно красив. Не было этих надоедливых пёстрых растяжек с текстом и надувных шаров с местами стёртым рисунком. Это как-то не по-взрослому и откровенно не модно. Всё было сдержанно: голубо-сиреневая лёгкая ткань полупрозрачной дымкой была развешенна по потолку и создавала ощущение, будто выпускники вальсируют прямо под открытым вечерним небом. Шары были, но только белые и серебристые, без рисунков. Они летали и под потолком, и обвивали края сцены, и были привязаны к ручкам стульев в зрительном зале. О, и отдельная часть — это воздушный блестящий серпантин, свисающий с лампочек наверху, который очень понравился Эдди. Он, подобному коту, играющему с какой-нибудь неопознанной фигнёй, иногда поддевал краешек серпантина и отпускал, чтобы тот отскакивал к потолку как пружинка. За это, правда, ему отвесили уже пару раз дежурные учителя. — Я чувствую себя единорогом вокруг всего этого дохуя сладенького и приятного, — Ричи с оценкой огляделся и цокнул языком. — Но мне нравится. — Серпантин супер, а больше я ничего и не знаю, — Каспбрак снова пялит на потолок, с коварством засматриваясь на ту ленточку украшения, до которой он ещё не дотрагивался, и азарт внутри него разгорается пламенем. — Йо-хо-хо, не-ет! — Тозиер оттягивает мальчишку на полпути, потому что тоже хочет получить свою порцию прикосновений к себе. — Слышишь? Ричи обнимает Эдди за плечи, немного покачиваясь на месте, а Эдди прислушивается: на фоне всего праздника начинает играть протяжная гитарная мелодия. Медляк. — Мы пойдем танцевать? — Ричи спрашивает как бы к слову, невзначай, хотя в действительности, задавая этот вопрос, его плющило изнутри от волнения. Вообще, он спалил свой мандраж раньше, когда так сильно выдохнул ртом, что запотели стекла его очков. Тозиер очень хочет получить согласие. И получает! Эдди сам тащит его на танцевальную площадку. Эдди тащит Ричи на танцевальную площадку, блять, сам! И, если честно, он очень хочет танцевать со своим любимым Тозиером, но очень боится, что же скажут другие. Это так ужасно, что даже на выпускном, в день, когда послать школу нахуй за все её отвратительные стороны разрешается, в день, когда можно отдохнуть от учебы и вернуться к ней только в следующем году, Эдди не может расслабиться. — Ты напряжен, — отмечает Ричи, наклоняясь чуть ниже, чтобы увидеть лицо Каспбрака под очень ярким светом синего софита. Щеки Эдса под ним, кстати, сияют бело-голубым, и от этого кожа мальчишки кажется буквально стеклянной. — Немного, — Эдди в момент поднимает глаза на Тозиера, и внутри всё переворачивается. Звучит до блевоты примитивно, но Эдди правда ощущает, как сердце уже наматывает четвёртый круг через пятки. Тёплый и лукавый взгляд Ричи воспроизвел в голове Эдса флэш-беки всей их совместной истории: от знакомства в младшей школе до первой большой общей беды, где они нашли друг в друге ту самую искорку, опору. И он просто не может не станцевать, потому что желание велико, потому что это их совместное, интимное и до черта чувственное. Завороженный Эдс ничего не говорит, он только прислоняется всем телом к Ричи и обнимает того за шею, скрещивая руки, и сам Тозиер ощущает резкий прилив самых сильных чувств по всему телу, по типу электрических разрядов. Два этих умопомрачительных красавца медленно пританцовывают в такт медленной мелодии, который едва уловим через свист в ушах — это последствие эйфории. У мальчиков взаимно всё, и они определенно умеют наслаждаться мелочами, Они ловят друг от друга неограниченное количество удовольствия просто встретившись взглядом, а любое совместное дело, пускай это поход за яблоками в магазин, становится для них драгоценным. Парни ценят каждую секунду в проведенном вместе времени, и это, определенно, любовь. Такая юная, но такая крепкая. Знаете что? Поучитесь у этих парнишек находить счастье в мелочах, удовольствие в мгновении и красоту в окружающем. • • • • • «...И они танцевали свой заслуженный медленный танец буквально в самом углу актового зала, но я уверена, что их любовь смог увидеть каждый. Знаете что? Поучитесь у этих парнишек находить счастье в мелочах, удовольствие в мгновении и красоту в окружающем. Ричи и Эдди, я очень люблю вас обоих, я радуюсь за вас! Поэтому, посвещаю свой последний текст в школьном печтаном издании "SchoolTime" вам, потому что, о боги, вы были чертовски красивы! Прощай школа, прощай "SchoolTime"! Любите, дорогие читатели, всегда! Ваша выпускница Бев :) » Пока остальные ученики школы отмечают свой выпускной, Беверли в редакционной отправляет текст в печать и пока ждет сотню экземпляров, скрепляет остальные страницы в полноценный журнал. Она будет скучать по школьному издательству. Девчонка оглядывается по сторонам, успевая заметить каждый уголок своего кабинета, в котором честно и на совесть отработала, с пятого класса выпуская собственный журнал. Да, она чертовски будет скучать...! Бев скрепляет последние странички, которые только-только вылетели из принтера и пролистывает журнал целиком в поиске каких-нибудь недочетов. Всё идеально. Она улыбается сама себе, крепко прижимая к груди журнал. Последний номер... Беверли берет целую стопку журналов на руки, и, напоследок устало фыркнув от их тяжести, выходит в коридор и в последний раз раскидывает журналы каждому ученику в ящички. Девушка точно знает, что какой-то процент ребят опустят её работу в помойное ведро, какой-то прочитает и оставит пылиться в том же шкафчике, другой процент прочитает, а потом будет вырезать из него какие-то картинки и клеить их на дверцы своих шкафчиков, а ещё один оставит этот последний выпуск от Беверли у себя на память, благодаря её этим за труд. Она доходит до шкафчиков Ричи и Эдди — даже они расположенны рядом. Она уверенно опускает в щёлочку журнал и отходит, собираясь вернуться в актовый зал, но на пути встречает Тозиера и Каспбрака, по сумасшедшему целующихся за поворотом. Беверли смотрит и ей не стыдно. Беверли смотрит и понимает — она правильно сделала, что написала о них в своём последнем номере журнала. Ричи и Эдди достойны остаться в истории выпуска этого года.