Деловые люди

— В учебнике говорится, лучше сделать подпорки: ветки, упавшие на землю, быстро загнивают, — важно поправив очки и не отрывая взгляда от книги, вышагивал рядом Сокджин. — Бро, я более чем уверен, что всем плевать на то, что пишут твои учебники, — продолжая своё дело, прокомментировал Хосок. Солнце светило, как шальное. Пот катился по ложбинке позвоночника, пропитывая резинку съезжающих с задницы цветных шорт. — Слушал бы умных людей лучше. Я хотя бы аграрный университет заканчиваю, а они что? Хосок на секунду задержался, соображая, как схохмить, но треклятая жара подплавила мозг, и шутки остались только самые плоские. На такие высокопарный интеллигентишка, выгуливающийся по солнышку в белой рубахе и светло-розовых шортах в обтяжку мог и обидеться. А это в свою очередь могло сильно подпортить настроение самому Хосоку уже вечером. Мазнув взглядом по хорошо сложенной фигуре и прикинув все за и против, он вздохнул: — Вот я хоть работой занят, а ты чем? — Дипломный проект снабжаю фактическими данными. — То есть ты диплом про конопляную делянку будешь писать? — Почему бы и нет? — Сокджин совершенно серьёзно смотрел на него из-под стёкол своих очков. — Ты знаешь, что из конопли можно изготовить достаточно прочный канат? Хосок посмотрел на него из-под полей панамки, как на ненормального, и, подвигав многозначительно бровями, сказал: — Я знаю куда более интересные виды применения. Не обращая на серьёзность своего собеседника никакого внимания, он продолжил осмотр кустов на предмет вредителей. Пора было заниматься поливом, а он ещё с этим не закончил. — Конопля-то хоть однодомная? — не дал ему уйти в дело Сокджин. — Феминизированная? — Это клоны. — Серьёзный подход к делу. Хосок ухмыльнулся, не разгибая спины и не отрываясь от осмотра. Дело они затевали вместе с Намджуном, пока тот не решил, что слишком хорош для такой дыры, как Южная Корея, и не рванул в Штаты блистать содержимым своей выбеленной головушки. И вот у Намджуна точно на всё мозгов хватало. Так что на момент его отъезда «производство» было уже поставлено на рельсы. — А почему грунт? — последовал новый вопрос. — Дома же надёжнее. Мало ему жары, так ещё это… Хосок поразмыслил, не предложить ли Сокджину ещё раз подождать в теньке, но вспомнил, сколько добивался его внимания, и воззвал к своему терпению: — Это тебе только так кажется, потому что ты не видел мою квартиру. В однушке пополам с соседом плантаций не разведёшь. — То есть, вырастить методом гидропоники ты не пробовал? Зной, делянка в три сотки… Хосок остановил процесс, чувствуя, что терпение окончательно лопается. Да, он с полгода охаживал этого красавца в клубе для мажористых студентиков, прыгал вокруг на задних лапках и крутил вертушки, лишь бы заслужить хоть взгляд. Да, он сам прокосячился и спалился, что выращивает коноплю, когда впервые почувствовал интерес в свою сторону. Да, он сам растаял от горячего поцелуя, повёлся на разговоры про диплом и разрешил явиться сюда. Но любому терпению приходит конец! Уже открыв рот, чтобы высказать всё этому белоручке с учебником, он поймал озорной взгляд из-под очков. И сразу сменил волну. Ухмыльнувшись, Хосок снял тоненькую золотистую оправу со стёклами наверняка без диоптрий даже — показушник хренов: — Это ты сейчас так нарываешься, зная, что у меня встаёт на интеллигентов? — Тебе кажется, — разыграл «святую невинность» Сокджин, — не надо выдавать желаемое за действительное. А в глазах огоньки. Кажется, на улице стало ещё жарче. — Давай отойдём до того сарайчика и выясним, что стоит, а что не стоит делать. «Огородец», как его звал Намджун, примостился на краю оврага, которым заканчивалось поле, принадлежавшее дедушке Хосока. Когда тот четыре года назад занемог, родители перевезли его к себе в город, а Хосоку поручили наведываться на поле — всё кругом заросло без должного ухода, но дедушке нужен был отчёт, а некоторые съедобности умудрялись прорастать и через буерак Хосокового роста. И вот в одну из таких проверок он завалился сюда с Намджуном, к которому тогда неровно дышал. Ну или просто заглядывался на бесконечно длинные ноги, как истинный ценитель. Но белобрысое светило науки тогда только поступило в самый крутой университет Сеула и казалось недостижимым. Познакомились-то они как раз, когда Хосок в приступе оптимизма пытался попасть туда же, но в отличие от Намджуна предсказуемо облажался. А компания всё равно сложилась. Они тусовались с однокурсниками светила в пафосно-андеграундном клубе (где позже и встретился Сокджин) и изредка покуривали травку. Глянув на просторы дедушкиных полей, Намджун задумчиво изрёк: — Это ж готовая плантация… И понеслось. Намджуновыми стараниями была восстановлена часть поля, вход на плантацию скрывал участок с кукурузой, перед соседями был выработан имидж умных и усердных внучков из Сеула. На первую выручку была разработана автоматическая система орошения, и ездить стало можно в два раза реже. Прибыль кружила голову, Хосок рисовал радужные планы, но Намджун уехал, и одному уже было не так прикольно — дел и без того хватало, а без мозгов белобрысого светила риск увеличивался. Хосок даже хотел бросить это занятие, но посреди делянки неожиданно нарисовался красивый Сокджин с ногами от ушей и игривым взглядом, и это был лучший его урожай за последние полгода. И пора было заняться им серьёзно. Под сарайчиком Хосок имел в виду небольшой старенький домишко на одну просторную комнату и маленькую кухоньку, расположенный у входа на поле — с противоположной стороны оврага. И хотя уже явно было очень поздно для этого, с каждым шагом к скромному жилищу Хосок нервничал всё больше. Он был из тех людей, которые не ждут многого, чтобы не расстраиваться, не получив желаемого. То есть, несмотря на то, что Сокджин проделал долгий путь на убогом автобусе, а потом ещё больше получаса пешком, чтобы попасть на уединённое поле, где они будут практически одни на целые гектары земли, для Хосока было совсем не очевидно, что всё кончится в кровати. Он загонялся от того, что весь потный, что опрятный Сокджин будет в шоке от убогости домишка и расшатанной старостью кровати, постельное бельё на которой уже год никто не менял, наверное… — Там всё по-простому, — попробовал морально подготовить его Хосок, повернувшись всем корпусом к нему и идя спиной вперёд. — Можно ополоснуться из шланга… Солнце едва не ослепило, но это не помешало поймать весьма обжигающий взгляд, секунду назад оторванный от собственной филейной части. И совсем не от знойных лучей стало в два, а то и в три раза жарче. Жалкий ветерок просочился между ними, сразу исчезая, ничуть не остудив. Хосок успел отметить многозначительную выпуклость на палевных светло-розовых шортах в обтяжку, а через мгновение уже сам прижимался к ней, горячо целуясь с Сокджином. До домика он добрался, сидя на бёдрах Сокджина и держась за его широкие плечи. И нет, не мешали им ни разваливающаяся кровать, ни чуть влажные старые простыни, на которых они с удовольствием провалялись до вечера, передыхая от слишком утомительных, но приятных действий. Вообще Хосок догадывался, что херня вся эта интеллигентность. — Последний автобус мы пропустили. Скоро магазин закроется, а еды здесь нет. Я обычно за часа три тут управляюсь и сваливаю в город, — удерживая себя от того, чтобы не рисовать на широкой груди Сокджина узоры, сказал Хосок. Разовые, ну хорошо, многоразовые потрахушки ещё никого и ни к чему не обязывали, а он тут почти готов влюбиться безвозвратно. — Хорошо, что сказал. А то я как раз начал переживать, не слишком ли я переусердствовал. Но раз ты способен отвлекаться на такие пустяки, то сил у тебя ещё навалом, и я с радостью их ополовиню, — нависая над ним, улыбнулся Сокджин. — Я серьёзно, — попытался вывернуться Хосок, после небольшой заводящей борьбы с использованием губ, зубов, рук и ног в приличных и неприличных местах, всё-таки выбираясь под разочарованный скрип кровати. Звук был настолько душераздирающий, что они замерли на секунду, пересекаясь взглядами. — Я думал, она развалится, — захохотал Сокджин, прищуривая глаза. Честно говоря, уходить вообще не хотелось. Уютный, красивый и абсолютно голый Сокджин лежал в прямом доступе, опаляя такими взглядами, что сердцебиение ставило всё новые рекорды скорости, но Хосок стойко уводил мысли к поиску кошелька и выбору идти в шортах на голое тело или всё же поискать труселя. Несмотря на то, что кровать играла за его команду и успела предупредить о приближении неприятеля, Хосок не успел добежать до двери — она захлопнулась прямо у его носа, прижатая сильной рукой. — Нет, — почти жалобно попросил Хосок, заглядывая в безжалостные глаза и в защитном жесте прикрываясь сжатыми в руке шортами. — Обсудим, — предложил Сокджин и перешёл к очень весомым аргументам, ведущим в кровать. Проснувшись уже на рассвете, Хосок укорил себя за слабость характера под урчание желудка и пошел на шуршание, доносящееся с кухни. — Тоже встал? Я привёз с собой рис — больше такую жару ничего бы не пережило, — хозяйственно подвязываясь фартучком, сообщил Сокджин. — Не мог сразу так и сказать, — надулся Хосок, тем не менее мысленно дорисовывая плюсики к и так слишком длинному списку положительных качеств Сокджина. На часах оказалось три. Шарахаясь в полутьме и подсвечивая себе телефонами, они с хохотом насобирали полудозревшие дары природы, чтобы не есть пустой рис. — А неплохо! — прокомментировал Хосок, набивая живот горячим блюдом. Сокджин довольно улыбнулся, и от чувства уюта аж защемило в груди. Хосок знал эту вшивую чёрточку своего характера, которая из любого камня готова была возводить замки, но слишком уж быстро их рушила реальность. Поэтому он предпочитал куда более выгодную стратегию не ждать лишнего. — Ну вот! Главное начать. А там обустроим быт, будем окучивать поля. Откроем пекарню и станем продавать булочки с гашишем, — хохотнул Сокджин. — Я буду готовить, ты — выращивать. — Неожиданный поворот, — приподнял брови в удивлении Хосок. — По мне, может, и не скажешь, но я — деловой человек. — Тогда нам надо хорошенько обсудить все условия сделки, — складывая руки на груди, ухмыльнулся Хосок. — По мне, может, не скажешь, но я тоже деловой человек и одним горячим сексом мне голову не запудришь.