С чистого листа.

      Добраться до бабки стоило огромных трудов. Непроходимые сугробы, лютый мороз и отключившийся Итачи — это лишь малая часть трудностей Хошигаки, с которыми он столкнулся по дороге к ней. Благо, хоть призыв Учихи указывал ему путь, протяжно каркая над головой. А так бы мечник попросту потерялся в столь недружелюбном месте.       — Нихрена себе, какой домик старуха себе отгрохала, — присвистнул немного шокированный Кисаме, во все глаза уставившись на огромный замок. Он был словно соткан из льда, блистая при свете солнце, словно драгоценный камень. — Ненормальный мир!       Черный ворон сел прямо рядом с гигантскими воротами, которые были закрыты. Он внимательно посмотрел в глаза Кисаме, а затем с хлопком исчез, оставив после себя маленькое белое облачко, которое исчезло прямо на глазах из-за сильного ветра.       Намек мечник понял. И правда, чего он встал столбом? Нужно скорее найти старуху и заставить ее вылечить Итачи-сана, чье состояние с каждой минутой ухудшалось все сильнее, вызывая неподдельное волнение.       Как бы мечту свою не исполнил!       Открыть ворота было не так уж и сложно, как сначала предполагал Хошигаки. Они сдались под натиском грубой чистой физической силы с тихим скрипом, пропуская незваного гостя внутрь.       Пусто, холодно и еще раз пусто. Кое-где стояла мебель, но и она не спасала ситуацию. Место казалось необжитым, недружелюбным. Слишком много незаставленного пространства, слишком длинные и протяженные коридоры расстелились впереди. Мечник всерьез переживал о том, как бы и тут не заблудится.       На его счастье, на шум из своей лаборатории вышел Тони Тони Чоппер. Она совсем недалеко находилась от парадного входа, потому услышать своим звериным слухом шум и учуять чужеродный запах ему не составило особого труда.       Маленький олененок был испуган. В замке сейчас он был один, так как Куреха уехала по делам. Когда вернется, тоже было непонятно. Потому, переборов собственный страх, он выглянул из-за угла и удивленно разинул пасть.       Высокий рыбоподобный человек со здоровым перебинтованным мечом придерживал рукой лежащего на его плече молодого мужчину. Брюнет не ранен, а болен. О чем свидетельствовал нездоровый тягучий запах, летающий в воздухе.       Если бы только Чоппер не был слишком сострадательным олененком, то давно бы удрал от столь пугающих гостей. Потому, собрав всю свою волю в кулак, он высунулся из-за угла, не переставая дрожать.       От этих двоих несло за километр опасностью. Все звериные чувства заорали, предупреждая остерегаться, бежать, но никак не сталкиваться с гостями лицом к лицу.       — Д~добрый в~еч~ер, — заикаясь, проговорил он, неуверенно подходя ближе. Копыта слушались с трудом. — Ва~шему другу нужна же помощь? Иди~те за м~ной.       Хошигаки дружелюбно улыбнулся, показывая ряд острых зубов. Олененок тут же проникся, если бы мог — побелел от перспективы быть съеденным, и ускорил шаг.       И почему все так остро реагируют на мои улыбки?       Кисаме поник. Хоть вообще не улыбайся, так как собеседники воспринимают это как угрозу. Печально. Очень.       Комната, куда его завел олененок, была большой и добротно уставленной. Больше всего здесь было книжных шкафов, они достигали своей высотой потолка и были полностью забиты книгами. Так же имелись в наличии парочка столов, на которой стояли различные колбочки и склянки. Ну и в довершении — кровать, на нее, с позволения хозяина комнаты, и уложили Учиху.       Как только начался осмотр, смешной олень на глазах изменился. Уверенный, собранный. Все движения четкие. Явно зверь знал, что и как правильно делать. А еще он видел в лечении пациентов свой смысл жизни. Такой врач навредит скорее себе, чем больному. Умышленно, конечно.       Кисаме устало вздохнул, подперев стену, и стал внимательно наблюдать. Рука привычно легла на Самехаду, готовая в любой момент усилить хватку и атаковать, если то потребуется.       Все казалось до смешного легко. А где требование за работу денег? Отказ? Истерики? Где-то имелась подлянка, причем конкретная. Не бывает, чтобы у них прошло все так легко. Не бывает.       А может у мечника разыгралась паранойя?       Как же ему хотелось спать, но засыпать непонятно где — глупость несусветная. Это свою жизнь не ценить и страстно желать отправиться в эту же ночь за Грань. Ну, или дураком быть, причем конкретным.       Из всего списка Кисаме ничего не подходило. Жить он любил. Дураком не был. Потому стойко терпел, хоть организм вырубался стоя. К счастью, его каждый раз, стоило только мечнику задремать, будила Самехада, заботливо посылая немного чакры.       Сколько продлилось лечение, мужчина не знал. Часов не было, а темнеет в горах быстро. Ноги уже ныли от одного положения, тело затекло, а глаза болели.       — Скажите, а он… кашлял кровью, и давно это началось? — впервые за долгое время заговорил Чоппер, привлекая к себе внимание. — Еще у него с глазами проблемы. Давление огромное, боюсь, если так дело пойдет, через пару лет он лишится зрения.       — На первый вопрос — да, — хмуро ответил Кисаме, вспоминая, как он уговаривал напарника отыскать между миссиями какого-нибудь ниндзя-медика и заставить его лечить заболевание. Но Учиха с упорностью осла отказывался. Дело чуть не дошло до драки. — Месяца два назад. А насчет глаз, — мечник запнулся, не зная, может ли говорить ТАКОЕ оленю. — Если посчитает нужным, Итачи-сан сам тебе все расскажет.       — Но это здоровье вашего друга! — Хошигаки удивленно уставился на Чоппера. Сейчас от трясущегося оленя не осталось и следа. Глаза его горели, дыхание участилось — он готов был стоять на своем. — Как можно так халатно относиться к своему здоровью! С виду вон какой, а как ребенок! Зрение — это не шутки!       — Хах, — громко рассмеялся мечник. — Я тебя поддерживаю, парнокопытное.       — Вы скажите мне? Я впервые сталкиваюсь с такой проблемой!       — И не столкнешься, — печально усмехнулся мужчина, хрустнув шеей. — Он единственный в своем роде. Да и зрение ему не восстановить, даже если захочет сам. Можно лишь отсрочить неизбежное, если, конечно, у Итачи-сана не затерялся какой-нибудь козырь, как обычно.       — Не попробуете, не узнаете! — искренне возмутился Тони Тони, не понимая, почему друг больного говорит загадками и не желает тому помогать. Видно же, что с виду рыбоподобный очень переживает за брюнета. — Я смогу вылечить его болезнь, но для этого нужно пройти специальный курс, который будет длиться около месяца.       — Хм, — другим взглядом посмотрел на животное Кисаме. — Сколько?       — Месяц, раньше не пол…       — Ты не понял, сколько ты хочешь за свою работу, парнокопытное?       — Ничего мне не надо! Главное, чтобы ваш друг поправился!!!       — Хах, — громко рассмеялся отступник. — Смешной ты, сразу видно — зверь.       — Ну и пусть! Зато у меня нюх лучше и… — опечаленный олененок хмыкнул носом, а на его глазах начали выступать соленые капли.       — Вообще-то это был комплимент, парнокопытное, — оскалился в дружелюбной ухмылке Хошигаки, а затем со скрытой угрозой добавил, — будь ты человеком с его вечными пороками, договаривались мы бы по-другому.       — Вы имеете что-то против людей? — заинтересовался маленький доктор.       — Ничего, — опять усмешка, от которой кровь стынет в жилах. — Если ведут они себя благоразумно.