torture

Айзава широко открытыми глазами смотрел на детектива, не веря своим ушам. — Сколько? — Тринадцать, — повторил Тсукаучи, разбирая бумаги, которые как попало лежали на столе, — У всех тела сильно изуродованы, опознали пока только пятерых. У нескольких лица похожи просто на… — Боже, прекрати! С судорожно трясущимися руками Полночь, сидящая в темном кресле, попыталась налить себе воды из кулера. Айзава, всё ещё пребывавший в шоковом состоянии, забрал у нее из рук стаканчик. Полночь смотрела, как вода с шумом наполняет его, и снова подала голос: — Спасибо, Шота. Ты случайно не знаешь, где Мик? Я хотела позвонить и ему тоже, но… Айзава пару раз моргнул, словно выходя из транса, и неожиданно резко произнес: — Не имею ни малейшего понятия. Тсукаучи удивлённо глянул на него, Каяма лишь поджала губы. «Все будет в порядке. Никто не умрет.» Да, никто не умрет. Кроме тех тринадцати несчастных, чьи внутренности будут оттирать с асфальта. Директор объявил, что устроит небольшое совещание сегодня утром. Это Сотриголова узнал от Полночи, но ещё раньше он от неё узнал о причине этого собрания. Кажется, когда он понёсся в полицейский участок, Немури что-то кричала об опоздании и о важности, но Айзаве было наплевать. Он должен был убедиться лично. Лучше бы не убеждался. Громко зазвонил телефон. Тсукаучи мигом схватил трубку. — Полицейский участок, детектив Тсука… А, да, здравствуйте. Да. Хорошо. Хорошо, сейчас. Сотриголова, Полночь, — герои, до этого молчавшие, одновременно обернулись, — Недзу просит вас поторопиться. — Да, конечно, — вскочила Каяма и, схватив Айзаву за локоть, поспешила к выходу, — Спасибо, Тсукаучи. Хорошего… Ох… В общем, до свидания. Дверь хлопнула. Детектив устало потёр лоб. Да уж, подвезли ему работку…

***

Влетая в учительскую, Полночь, тяжело дыша, воскликнула: — Извиняемся за опоздание! — Ничего, ничего, — директор поднял лапы в успокаивающем жесте и нервно улыбнулся. Эта улыбка среди мрачных лиц остальных учителей смотрелась как-то неуместно и жутко. Отодвигая стул, Айзава быстро посмотрел на Мика, сидящего рядом. За стеклами жёлтых очков не было видно глаз, но дёргающийся уголок рта давал ясно понять, что настрой у Ямады совсем не радужный. Совсем не такой, как вчера. — Итак. Недзу сцепил лапы в замок. — Думаю, вы все уже знаете, что произошло. Напряжённые взгляды подтвердили его слова. — Эту ужасную ситуацию обсуждать у меня совершенно нет желания, уж простите. Как и вы, я сейчас сильно растерян, но при этом хорошо помню, что в подобных случаях главная наша задача — максимально обезопасить учеников. Поэтому, — кашлянув, Недзу достал из-под стола листок и аккуратно расправил его, — попрошу всех, в первую очередь классных руководителей, выполнить данные указания… — …С семи часов вечера и до восьми часов утра вам запрещается покидать общежитие. Даже с разрешением. — Айзава ожидал недовольных выкриков и протестов, но в классе висела гробовая тишина, — В школу и обратно сопровождать вас буду я или же кто-либо из учителей. Желательно не ходить поодиночке, даже на территории школы. Если заметите что-то подозрительное — немедленно сообщайте. Бросив блокнот на стол, герой устало вздохнул. — Пунктов тут в два раза больше, чем я назвал, но я надеюсь, что вы достаточно умны и понимаете, как нужно себя вести. Поэтому, пожалуйста, будьте осторожны. Бледная и испуганная Урарака медленно подняла руку. — Сенсей, думаете, нападение на Яомомо и это как-то связаны?.. Айзава прищурился и будто бы задумался. — Очень сомневаюсь. Но я не буду удивлен, если это окажется так. — А этого убийцу уже нашли?! — подскочил Каминари. — А? — Серо удивлённо посмотрел на одноклассника, — Разве их не Потрошитель убил? Что-то ищущий в столе Айзава резко поднял голову. — С чего ты взял? — Ну… В газетах пишут… Вы не читали? На недоуменный взгляд сенсея, Серо наклонился, достал из сумки газету и кинул её Айзаве. «Загадочный Потрошитель сменил курс! Неужели теперь не только злодеям нужно боятся за свои жизни?» Все ученики внимательно смотрели, как зрачки Сотриголовы бегают по строчкам. В конце концов, он со вздохом свернул газету и положил на стол. — Не стоит верить всему, что пишет пресса. Расследование ещё идёт, и подробности неизвестны. И давайте не… — Тем более, Потрошитель убивает только злодеев, — прервал сенсея Каминари, оглядывая одноклассников в поисках поддержки и стараясь не обращать внимания на потемневшие от вида такой наглости глаза Айзавы. С задних парт донеслось тихое бормотание Киришимы: — Мы вроде говорили об этом, придурок. Потрошитель мог убивать не только злодеев, и сегодня мы убедились в этом. — С чего ты взял, что это именно Потрошитель? С каждым словом учеников лицо Айзавы мрачнело. — Если вы немедленно не прекратите… — Я, кажется, ясно высказался. И первым об этом сказал Серо. — голос обычно весёлого Киришимы стал глухим и злобным. — Я просто предположил! — Эй, хватит уже, — воскликнула Мина, но парни её проигнорировали, — Айзава-сенсей… — Так вот не надо молоть языком всякую чушь, если нет аргументов. — Будто у тебя они были… — С тобой всё нормально? — недоуменно спросил Каминари. Кажется, все остальные тоже заметили странное настроение Киришимы. Тот приподнял брови. — Не твое дело. — Хватит! Зашипев, Эйджиро недовольно покосился в сторону Джиро, которая крепко врезала ему по затылку. В классе повисла тишина. Через полминуты ее прервал вкрадчивый голос Сотриголовы: — Надеюсь, вы закончили. Каминари, Серо, Киришима — остаётесь после уроков. Возражения есть? Каминари что-то недовольно пробурчал, но вслух ничего сказать не осмелился. — Замечательно, — звонок раздался над головами учеников, — Все остальные свободны. Девочки, тихо переговариваясь, начала складывать вещи, троица виновников уныло сверлила глазами пол. Тодороки вертел свою тетрадь, будто пытаясь что-то разглядеть на ней. На деле же он думал, и думал весь этот урок. Внезапный разговор о Потрошителе заставил его вспомнить их договор с Бакуго и тут же усомниться в их намерениях. Действительно ли это того стоит? Особенно после того, что случилось. Нужно ли идти на такой огромный риск, видя, как переживают за тебя остальные? Можно сколько угодно говорить, что это ради общего блага, ради спокойствия и всего прочего, но внутри Тодороки признавал, что это играет не главную роль. Как бы не хотелось это признавать, но его не сильно волновали жители города. Даже после ужасной новости он не почувствовал ничего. Ему было просто плевать. Думая о том, что это ради других, он просто себя обманывает, так ведь? В голове прозвучал несмелый голосок: «А как же Мидория? Разве не ради него ты идёшь на это?». Мидория? Мидория Изуку, Символ Мира? Тот, который рыдал у тебя на руках, умоляя не подвергать опасности свою жизнь? Тот, который и сам готов разбиться в лепешку ради других, но который даже сейчас бездействует? Идя на такой огромный риск, Тодороки делает лишь хуже. Они с Мидорией не говорили больше на тему Потрошителя, но каждый раз в его глазах Шото видел знакомый отчаянный блеск. Он не сможет выдержать твою смерть. Хочешь исчезновения ещё одного Символа Мира? Дерзай. Чуть не разорвав тетрадь напополам, Тодороки кинул её в портфель и твёрдыми шагами направился к стоящему возле своей парты Мидории. Красные глаза буквально выжигали дыру в его спине. Наверняка этот подонок что-то понял. «Иди нахрен, Бакуго.» — Эй, Мидория! Изуку поднял голову и слабо улыбнулся. — Ох, Тодороки-кун… Без лишних слов, прямо и напролом. — Я передумал. Склонив голову набок, как птица, Мидория замер. — Что передумал? Оглянувшись на сенсея и убедившись, что тот занят другим, Шото тихо произнес: — Насчёт Потрошителя. Я никуда не иду. Сначала лицо Мидории стало растерянным, но когда до него дошел смысл слов Тодороки, его глаза расширились. — Правда?! — Да, только тише, — предупредил Шото, снова оглядываясь. — Я просто подумал, что героически умирать мне пока рановато. Да и не могу я смотреть на то, как ты плачешь из-за меня. — О-о-о, Тодороки-ку-у-ун! — отведя глаза и смущённо прикрыв лицо ладонями, Изуку хихикнул, — Тебе не стоило вот так ради меня… Но ты не подумай, я рад, что теперь мне не придется переживать, хах. По сердцу будто резанули ножом. Ты правда это делаешь, да, Шото? Ты ещё хуже, чем твой папочка. С трудом выдавив в ответ улыбку, Тодороки пробормотал: — Ага, здорово. Знаешь, завтра же выходной, может ты хочешь куда-нибудь сходить? — Я и сам предложить хотел! — расцветая на глазах, Мидория кинул на плечо сумку и схватил его за локоть, — У меня есть несколько клёвых мест на примете, не знаю, понравится ли тебе, но в общем… Они шли к выходу из класса и Шото уже не мог игнорировать того, кто смотрел прямо на него. Кровавая ярость, бушующие языки пламени и желание свернуть кое-кому шею — всё это читалось в глазах Бакуго. Тодороки бы не удивился, если бы прямо сейчас взорвалась его голова, или расплавились конечности. Нет, серьезно, этим взглядом можно злодеев пытать. Но Тодороки было не до Бакуго. Рядом с ним шёл Мидория, беззаботно болтал и улыбался. Шото хотел видеть эту улыбку как можно дольше. Ведь возможно очень скоро он не сможет видеть вообще ничего. Никогда.

***

— Ай! Вы сговорились, что ли? — Идиот. Потирая свой многострадальный затылок, Киришима наблюдал, как Бакуго скидывает с кровати подушки. Переведя взгляд на стол, на котором кучей лежали книги и тетради, Эйджиро удивлённо моргнул. — Я, вообще-то, думал, что ты спишь… И что ты в своей комнате, а не в моей! После отработки у Айзавы, которая затянулась на несколько часов, Киришима, Серо и Каминари вернулись в общежитие под строгим наблюдением сенсея, который чуть ли не до собственных комнат их довёл. Зайдя в свою, Киришима, завидев там Бакуго, не успел удивлённо воскликнуть, как тут же получил несколько ударов по голове. Сейчас Катсуки, успевший упасть на кровать и закрыть ладонями лицо, раздвинул пальцы, между которыми зло сверкнули красные огоньки глаз. — Как же, поспишь тут, я тебя, долбоеба, ждал. Ты же наверняка забыл бы, что мы занимаемся. Оценки сами себя не исправят. — Ты серьезно в такой момент думаешь об оценках? Да и немного поздновато уже, нет? — Киришима уселся рядом с ним и тут же получил тычок под ребро. — Ага, хотя, стой. Что это за хрень была? Приподнявшись, Бакугоу заложил руки за голову и испытующим взглядом уставился на Киришиму. Тот неловко теребил край одеяла, понимая, о чем идёт речь. — Ты же не отказался от своей идеи поймать Потрошителя? — наконец сказал он, — Хотя, чего я спрашиваю, наверняка не отказался. — И что дальше? Эйджиро поднял голову и Катсуки стало немного не по себе — в глазах Киришимы стоял явный страх, который он изо всех сил пытался подавить. Это было сильно заметно, ведь Киришима никогда не умел особо скрывать свои чувства. — «И что дальше»? Ты шутишь? Тринадцать мёртвых горожан тебе ни о чём не говорят? Катсуки передёрнуло. — Это говорит лишь о том, что их убили. Я не понимаю твоей уверенности в том, что это был именно Потрошитель. — У тебя есть ещё варианты? — в голосе Эйджиро появились странные, незнакомые нотки, — Ты много знаешь злодеев, способных на такую жестокость? Часы на столе издали едва слышный писк и на них загорелись яркие цифры: «02:00». Бакуго равнодушно скользнул по ним глазами. — На то они и злодеи. Для них не существует рамок морали и приличия. И хочу тебе напомнить, — усмехнулся парень, — что у нас имеется Альянс Злодеев, который состоит сплошь из тупых поехавших маньячил. — Вот видишь! Потрошитель, Альянс, ещё куча их подражателей и просто сумасшедших! Тебя могут убить, не успеешь ты и носа из академии высунуть! Кулаки Киришимы были сжаты и немного подрагивали. Глядя на состояние друга, голосок разумности и совести в голове Катсуки попросил остудить пыл, но, как обычно, парень его проигнорировал. — Повторю ещё раз, до твоих мозгов, видимо, с одного раза не доходит, — ледяным тоном прошипел Бакуго, — Ты не моя мамочка. Я не нуждаюсь ни в чьей помощи и я не собираюсь отказываться от своего решения. Пару секунд ему казалось, что Киришима сейчас врежет ему. Вместо этого он исподлобья посмотрел на Катсуки и спустя несколько секунд тишины тихо, даже затравленно произнес: — Если бы я сказал тебе, что пойду ловить одного из самых опасных преступников за последнее время, что бы ты сделал? Отпустил? Или остановил? Бакуго немного оторопел от такого вопроса. — Я бы с тобой пошёл, — неуверенно сказал он. — Хорошо, тогда я повторю твои слова. «Мне не нужна помощь, я справлюсь сам.» Что ж, Катсуки попытался это представить… И тут же перед глазами будто легла пелена. — Черта с два я бы тебя отпустил, — зло прохрипел парень, — Ещё помрёшь где-нибудь, а мне потом кишки твои оттирать. — И как бы ты меня остановил? — Похуй как. Ебанул бы тебе по роже, чтобы тупые мысли в голову не приходили. — А. — Киришима моргнул, — Вот как. Бакуго успел увидеть лишь быстрый взмах ладони и металлический блеск глаз. Бам. Послышался грохот. Кажется, он упал на пол. В левой части лица поднялась пульсирующая боль. Ещё не совсем соображая, что произошло, Бакуго поднялся на ноги, немного пошатываясь. Киришима тоже уже стоял на ногах. Его трусило так, что оставалось лишь удивляться, как он не упал вслед за Катсуки. — Ты… — ошарашенно начал Бакуго, но Эйджиро резко перебил его: — Так? Так бы ты сделал? Знаешь, на меня это бы подействовало. — его голос дрожал, — А на тебя это подействует? Скажи мне, Бакуго! Истерика. Истерика. У Киришимы истерика. Что надо сделать, чтобы довести Киришиму до истерики? Кажется, теперь Бакуго знает. Он же может это остановить. Просто скажи что-то нормальное, блять, не делай всё ещё хуже. Бакуго уставился на друга. Не вздумай. Не говори этого. — Нет. Еблан. — Нет, не подействует. Он его ещё раз ударит? Но Киришима просто опускает голову. И Бакуго слышит. Всхлипы. Сначала он просто застывает, не веря своим ушам. После того, как Киришима закрывает лицо ладонями, на него накатывает волна стыда. Похлопайте Бакуго Катсуки, который только что довёл своего лучшего друга до ёбаных слёз. — Киришима… — возможно, он может это исправить. — Бакуго, — Эйджиро убрал руки и посмотрел прямо в глаза Катсуки. В этом взгляде столько боли, что тот невольно отшатнулся, — Уйди. — Что?.. — Уйди. Пожалуйста. Я не хочу тебя видеть. Он говорит это так тихо, но каждое слово эхом отдается в голове Бакуго. — Стой, послушай… — Просто уйди! — не выдержав, Киришима сорвался на крик. Он даже не пытался сдерживать слёзы, которые безостановочно текли по его щекам, — Это единственное, что я теперь у тебя прошу, ты можешь сделать хоть это?! Из-за стены послышался шорох. Не отрывая взгляда от Эйджиро, Бакуго сделал пару шагов назад. — Пожалуйста, Бакуго… Эта фраза окончательно добила его. Развернувшись, Катсуки пулей вылетел из комнаты Киришимы, хлопнув дверью так, что проснулась, наверное, половина общаги, если не вся. Из соседней двери показался сонный Шоджи. — Эй, что у вас там… — Завались, не твоё дело! — рыкнул на него Бакуго, врезав кулаком по стене. Шоджи ничего не сказал, лишь прищурился и скрылся в комнате. Тяжело дыша, Бакуго ругнулся сквозь зубы, зарываясь ладонями в волосы. Что он наделал? Киришима был единственным человеком, который понимал и всегда поддерживал его, беспокоился и волновался. И что теперь? Чем он ему отплатил? Катсуки было чертовски хреново и стыдно. Настроение было безнадежно испорчено. Что ж, самое время испортить его кому-то другому. Отогнав мрачные мысли и засунув руки в карманы, Бакуго направился на этаж выше. Дойдя до нужной двери, он со всей силы долбанул по ней. Прошло тридцать секунд и Бакуго уже подумывал, не проломить ли эту дверь нахер, как та открылась. Всегда аккуратно уложенные волосы Тодороки торчали в разные стороны, да и сам он выглядел помято. Смерив гостя недовольным взглядом, он сложил руки на груди. — Какого чёрта, Ба… Катсуки нагло толкнул Шото в комнату, зашёл сам и снова хлопнул дверью. — Да хватит уже, задолбали! — послышался вопль Серо из соседней комнаты. — Ты считаешь нормальным будить посреди ночи всё общежитие своими криками, а потом врываться без спроса в мою комнату? — прошипел Тодороки, быстро посмотрев в сторону и отталкивая от себя руку Бакуго. Тот оскалился. — Я считаю нормальным спросить у тебя, что за херню ты молол гребаному Деку. Ты… — Оу, так вот, в чём дело. Я думал, ты понял, что я соврал ему, — поспешно сказал Шото, пока парень опять не начал повышать голос. Лицо Катсуки вытянулось. — Серьезно? — Ты правда не догадался?.. — Идиот. И нахрена вообще? Плюхнувшись прямо на пол и оперевшись об стену спиной, Бакуго закрыл глаза и обречённо застонал. — Мозгами подумай немного. Так будет лучше для него, — серьезно заявил Тодороки, — И ты только из-за этого разбудил меня?.. Резкий хохот Катсуки заставил его вздрогнуть. — Лучше? В каком месте? — ухмылка парня была довольно жуткой, — Когда он узнает, что ты врал ему? Нет, конечно, он простит, он в любом случае продолжит вылизывать твои пятки, но… — Закрой свой грязный рот, — рявкнул Шото, подавив желание врезать ему чем-то тяжёлым, — Я предпочту обмануть друга ради его же блага, а не доводить его, как это делаешь ты. И не оправдывайся, я слышал голос Киришимы, который был совсем не радостным. При упоминании Киришимы Бакуго сразу немного поник, хмуро уставившись в пол. — Я и не собирался перед тобой оправдываться, придурок. Воцарилось молчание. Тодороки, вздохнув и немного успокоившись, хотел было выпроводить наглого гостя, как тот глухо сказал: — Он плакал. Шото так и застыл с открытым ртом. — Что?.. — Плакал. Киришима. — повторил Бакуго, — Из-за меня. Он начал медленно сползать ниже по стенке. Тодороки, ещё переваривая в голове эту информацию, осторожно присел рядом. — О чём мы там говорили? Бакуго промолчал. — Знаешь, я лучше буду врать Мидории, чем ещё раз увижу его слёзы. — Иди нахуй, — сдавленно произнес Катсуки, звуча так жалко, что Тодороки внезапно захотелось его утешить. Он никогда не видел его таким расстроенным. Из открытого окна доносился стрекот сверчков. Оторвавшись от копания в сумке, Тодороки глянул на часы. Скоро три. Парень потёр глаза, думая о том, как же ему хочется спать. — Держи, может легче станет. Бутылка воды попала по голове Катсуки. Тот лишь поморщился и оттолкнул её в сторону. Чувствуя, что ещё немного, и его нервы не выдержат, Шото подобрал бутылку, открутил крышку и сунул её прямо в лицо парню. — Выпей, говорю, истеричка. И вали к себе, — скорее устало, чем сердито произнес Шото. — Я ещё могу называть его другом?  — отстраненно спросил Бакуго, всё-таки взяв бутылку. — Это зависит от самого Киришимы. — И что мне теперь делать? Катсуки сделал пару глотков и вопросительно посмотрел на Тодороки. Тот прикрыл глаза. — Почему ты спрашиваешь это у меня? — Действительно, — видимо, ему действительно становилось лучше. — Но мы можем воспользоваться экстренным способом. Отказаться от всей этой затеи. — Это кажется лучшим решением, правда? — бутылка опустела уже наполовину и Бакуго просто крутил её в руках, — Но я не хочу. Я понимаю, что мы поступаем не совсем верно, но просто отступить было бы глупо. — Ты можешь сделать так же, как и я… — предложил Тодороки. Бакуго помотал головой. — Ни за что. Я не буду ничего скрывать от Киришимы, даже если нам обоим будет больно из-за этого. Я… Я думаю, что просто запутался. Опустошив бутылку и откинув её, Катсуки осторожно встал. — Ладно, я пойду. — Неужели, — колкий взгляд, брошенный на Шото, был успешно проигнорирован, — Дойдешь или помочь? Если честно, ему было плевать, что будет с Бакуго, но его состояние оставляло желать лучшего, и если тот полетит с лестницы вниз головой, крайним будет именно Тодороки. К его счастью, Катсуки презрительно ухмыльнулся и показал ему средний палец. — Ты мне что, блять, нянька? Я не безногий, сам справлюсь. Прежний Король Взрывокиллер вернулся, и Шото испытал облегчение — вид чуть ли не рыдающего Бакуго был очень непривычным и даже пугающим. — Тогда не вижу причин тебе до сих пор находится тут. — Я тоже. Бакуго уже положил ладонь на ручку двери, как Шото встрепенулся, кое-что вспомнив. — Что с планом делаем? Остановившись, Бакуго задумался. — Обсудим это позже. Он открыл дверь, но резко замер. Шото удивленно приподнял бровь. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, тем более тебе, но… — Бакуго глянул через плечо, — Спасибо. Дверь закрылась, оставив Тодороки недоумевать в одиночестве.

***

Белоснежные коридоры больниц всегда навевали на Айзаву тошноту. Возможно из-за того, что в этих самых больницах он бывал чаще, чем дома. Молодая медсестра, идущая рядом с ним, мягко улыбнулась. — Вы не волнуйтесь. Её состояние сильно улучшилось в последнее время. Айзава, перебирая между пальцами ручки большого пакета, смог выдавить лишь короткое «ага». Они подошли к одной из многочисленных дверей. — Если что случится — зовите, — сказала медсестра таким весёлым голосом, что герою стало не по себе. Он кивнул в ответ и зашёл в палату. Из открытого окна лился яркий свет, делая всё вокруг ещё белее. Всё, кроме тонкой фигуры девушки, сидящей на кровати. Её темные волосы были распущены и волнами лежали на плечах и спине. Услышав скрип двери, девушка обернулась. Она несколько секунд всматривались в гостя, прежде чем на её лице появилась радостная улыбка. — Айзава-сенсей! — Привет, Яойрозу. Айзава устало вздохнул и подошёл к ученице, которая заметно оживилась. — Не представляешь, как все расстроились, когда узнали, что к тебе их не пустят. Взамен передали тебе это, — он поставил пакет на тумбочку и аккуратно присел на край кровати, — Там даже от Бакуго что-то есть. — Ах-х, — Яойрозу растроганно приложила ладони ко рту, — Божечки, как я по ним соскучилась. Так хочется вернуться в школу… — Мы будем очень рады видеть тебя снова в наших рядах. Момо тихо и немного грустно рассмеялась. — Но пустят ли меня обратно в геройский класс? Ох. Он знал, что эта тема так или иначе всплывёт. — Я говорил с Недзу, — осторожно начал Айзава, — Он считает, что было бы глупо не возвращаться. Девушка неуверенно взглянула на учителя. — Но… Получится ли у меня? — Если не уверена — не стоит. Сжав тонкое одеяло, Яойрозу закрыла глаза. Айзава понимал, что это нелегко. Класс примет её с радостью, будет помогать и поддерживать. Но что насчёт других учеников? Шепотки и косые взгляды точно не пойдут ей на помощь. — Всё в порядке. Момо подняла подбородок и широко улыбнулась. — Я же хотела быть героем. И до сих пор хочу. Пока что мне придется распрощаться с этой ролью, даже возможно навсегда, — её голос слегка дрогнул, — Но я должна быть сильной, ведь настоящий герой именно такой, да? Я не буду сдаваться, всё это не конец, а начало нового пути. У меня всё получится, Айзава-сенсей. Уголки губ Сотриголовы приподнялись. — Конечно, Яойрозу. Просто знай, мы всегда будем в тебя верить и придем тебе на помощь. — Айзава-сенсей! — напряжение немного спало с Момо и она рассмеялась, — Спасибо вам. Я… Ох, что-то не так? Помрачневший взгляд Айзавы трудно было не заметить. Яойрозу беспокойно посмотрела на него. — Я что-то не так сказала?.. — Нет, нет, не в этом дело, — учитель помотал головой, — Прости, что приходится тебя спрашивать, но для меня это очень важно. Я знаю, что с тобой уже беседовала полиция. В глазах Момо мелькнуло понимание. — А, это… Мне очень жаль, но я не могу больше ничего вспомнить, кроме того, что вам уже известно. Господину Тсукаучи я говорила то же самое. — Жаль. Мне бы хотелось лично взглянуть в лицо тому, кто сделал это с тобой. Яойрозу усмехнулась. — Взглянуть и сделать с ним точно так же, не так ли? — М-м, раскусила. Мягкий смех девушки снова зазвучал в палате. Они поговорили ещё немного — в основном, о том, что происходило в школе, о Потрошителе (но, если честно, Айзава не особо горел желанием это обсуждать). Яойрозу сообщила, что уже неплохо приспособилась к коляске, и хоть выглядела она совершенно спокойной, у Сотриголовы что-то защемило внутри. Через некоторое время он встал с кровати. — Что ж, прости, но мне пора. Рад был увидеть тебя, Яойрозу. — Я-я тоже, сенсей! — Яойрозу немного покраснела, — Спасибо большое, что пришли. И ребятам передайте, что я их очень люблю и скучаю! И… Я могу вас обнять? Айзава что-то недовольно пробурчал, но всё же позволил ученице обнять себя за плечи. — До свидания, Айзава-сенсей! После ухода учителя Момо осторожно взяла пакет и поставила возле себя. Когда она открыла его, первое, что бросилось в глаза — что-то огромное и красное. Судя по всему, это была открытка. Так и оказалось — большая открытка в виде сердца. Яойрозу начала рассматривать её и через пару секунд увидела множество надписей. Её собственное сердце резко сжалось, а глаза начало щипать. «Я так скучаю по нашим посиделкам! Возвращайся скорей! — Джиро» «Ты не представляешь, как сильно я плакала т-т Нам очень тебя не хватает! — Мина» «Если не вернёшься, эти идиоты вылетят из школы. Нет, серьезно, без тебя их мозги медленно гниют, мы с очкастым не справляемся. Выздоравливай.  — Бакуго» «Тодороки хотел рвануть в больницу даже после запрета сенсея. Если честно, я тоже! Возвращайся, Яомомо! — Мидория» Медсестра, чуть позже зашедшая в палату, растерянно остановилась, смотря на рыдающую, но при этом ярко улыбающуюся девушку.