Поймать Красного Человека

      — Зна­чит, два го­да? — за­дум­чи­во про­тянул Леш­ка, ле­жа на жи­воте и уже вто­рой час му­соля одну и ту же стра­ницу учеб­ни­ка.              — Ага, на пос­леднем кур­се уни­вера вы как-то от­ме­чали что-то вмес­те, по­том ты зас­нул у не­го. И ут­ром он те­бя пос­ле ван­ной уви­дел, толь­ко в по­лотен­це. Тог­да по­думал, что у те­бя очень кра­сивая шея и та­зовые кос­точки кру­то вы­пира­ют, но ни­чего... — Ма­лыш хи­хик­нул, прик­рыв рот ла­дош­кой, и про­дол­жил бол­тать но­гами в воз­ду­хе, ув­ле­чен­но рас­ска­зывая. — ...та­кого он тог­да не по­думал. Вы же луч­ши­ми друзь­ями бы­ли. А по­том ты все ча­ще у не­го ос­та­вать­ся на­чал, и он еще за­метил, что у те­бя очень сек­су­аль­ные эти ямоч­ки ря­дом с коп­чи­ком, не знаю, как они на­зыва­ют­ся, и ру­ки силь­ные и кра­сивые. И ког­да ты за­думы­ва­ешь­ся, вы­раже­ние ли­ца как у прин­цессы в зам­ке. Гле­бу это по­каза­лось очень ми­лым. А еще ему очень нра­вит­ся, ког­да ты во­долаз­ки под са­мое гор­ло но­сишь, по­тому что выг­ля­дишь та­ким кру­тым и му­жес­твен­ным. А твои уз­кие джин­сы, ко­торые ты прош­лым ле­том ку­пил, он не­нави­дит, по­тому что они очень здо­рово пах и по­пу об­тя­гива­ют, и ему ка­жет­ся, что все де­вуш­ки на это пя­лят­ся. И он не лю­бит, ког­да ты короткий рукав надеваешь, ему тог­да на­чина­ет ка­зать­ся, что ты мер­знешь. И ему очень-очень хо­чет­ся пос­та­вить па­ру за­сосов те­бе на шее или гру­ди, но он бо­ит­ся, по­тому что ду­ма­ет, что ты тог­да ему точ­но вре­жешь и оби­дишь­ся. Он зна­ет, как ты не лю­бишь ка­зать­ся женс­твен­ным, и счи­та­ет, что, ес­ли он это сде­ла­ет, те­бя это ра­зоз­лит. Но ему прав­да очень-очень хо­чет­ся, да­же во всех его снах у те­бя вся шея ис­ку­сана…              — Яс­но-яс­но. — Леш­ка зак­рыл кни­гу и за­дум­чи­во пе­река­тил­ся на бок. Ока­залось очень удоб­но иметь под ру­кой то­го, кто ви­дит Гле­ба нас­квозь. И пусть нель­зя быть уве­рен­ным в этой ин­форма­ции на все сто про­цен­тов, Леш­ке от­че­го-то очень хо­телось ве­рить… — Слу­шай, а я у… я у не­го пер­вый? Ну, в смыс­ле из тех, в ко­го он влю­бил­ся? Из пар­ней, я имею в ви­ду…              — Не-а, — хит­ро улы­ба­ясь, вы­дал Крас­ный Че­ловек. Дож­де­вик он ос­та­вил на сту­ле и те­перь ле­жал ря­дом с Леш­кой в яр­ко-крас­ной фут­болке и та­ких же шор­тах. Прид­ви­нув­шись к Леш­ке чуть бли­же, он заговорщически на­чал: — Во­об­ще-то, он пер­вый раз в три­над­цать влю­бил­ся, в од­но­го бок­се­ра. Его па­па очень бокс лю­бит, по­это­му пе­реда­чи пос­то­ян­но кру­тили в до­ме. Глеб тог­да всю ком­на­ту пла­ката­ми за­весил с тем спорт­сме­ном. Его отец толь­ко ра­довал­ся, а Гле­бу прос­то на не­го смот­реть нра­вилось, на мыш­цы там, на пресс… А по­том как-то, ког­да он пе­редер­ги­вал, под ко­нец этот бок­сер пе­ред гла­зами встал, и Глеб по­нял, что он ему сов­сем не как спорт­смен нра­вит­ся. И тог­да все пла­каты выб­ро­сил и на­чал с глу­пой од­ноклас­сни­цей встре­чать­ся.              — Во-­о-о-о-т, — про­тянул Леш­ка, ис­пы­тывая что-то вро­де рев­ности. Ко­неч­но, глу­по бы­ло рев­новать к ка­кому-то бе­зымян­но­му бок­се­ру, но Леш­ка все-та­ки глу­по рев­но­вал. Он-то ду­мал, что пер­вый…              — Не пе­режи­вай, — ве­село пох­ло­пал Леш­ку по пле­чу Крас­ный Че­ловек, улы­ба­ясь. — Глеб же то­же не пер­вый, кто те­бе пон­ра­вил­ся, так что вы в рас­че­те.              — А вот об этом, — Леш­ка тут же вы­шел из сво­ей том­ной за­дум­чи­вос­ти и гроз­но пос­мотрел на сме­юще­гося маль­ца, — ему знать не обя­затель­но, ок?              — Хе­-хе, хо­рошо-хо­рошо, я не рас­ска­жу. По­ка он не поп­ро­сит.              — Эй, это… — Не дав Леш­ке до­гово­рить, дверь в ком­на­ту от­кры­лась, и во­шел дув­ший­ся весь ве­чер Глеб. Боль­ше все­го во всей этой ди­кой си­ту­ации его бе­сило од­но: то, что Леш­ка ве­рил в про­ис­хо­дящее. Хо­тя, пе­реб­рав все вер­сии от пар­но­го от­равле­ния и гал­лю­цина­ций до за­тяж­но­го сна, Гле­бу то­же ни­чего не ос­та­валось, кро­ме как по­верить…              — Кхем, ты что тут? — сму­щен­но и не­лов­ко спро­сил он, пе­реми­на­ясь на по­роге ком­на­ты. Очень хо­телось по­гово­рить с Леш­кой как обыч­но, лег­ко и без ка­кой-ли­бо не­лов­кости, но все же Глеб чувс­тво­вал свою ви­ну за не­верие…              — К эк­за­мену го­тов­люсь, — про­бор­мо­тал Леш­ка, пряча но­с в кни­гу и пы­та­ясь скрыть за­алев­шие ще­ки. «Все-та­ки, — уг­рю­мо ду­мал он, — сто­ило ос­та­новить­ся и не вы­пыты­вать у мел­ко­го по­лови­ну Гле­бовых сек­ре­тов».              — Яс­но… — Пос­то­яв в две­рях еще па­ру ми­нут, Глеб за­шел в ком­на­ту и нес­ме­ло опус­тился на кро­вать ря­дом с Леш­кой. Пос­ледний, ус­пев уже ус­по­ко­ить­ся, де­монс­тра­тив­но мед­ленно от­ло­жил кни­гу и, под­пе­рев го­лову ла­донью, пос­мотрел на сму­щен­но­го Гле­ба. — Ну, это… Я, ко­роче, неправ был. То есть, на­до бы­ло по­верить те­бе и все та­кое… Но сам же по­нима­ешь, в та­кое не сра­зу по­веришь и… Прос­ти, в об­щем.              — Да я не злюсь, — по­мол­чав па­ру му­читель­но дол­гих се­кунд, ска­зал Леш­ка и при­мири­тель­но улыб­нулся. — По­нят­но, что ты не стал слу­шать, я бы то­же не стал. За­бей, в об­щем.              — И где он? — все еще чувс­твуя се­бя край­не не­лов­ко, спро­сил Глеб. По­лучив не­оп­ре­делен­ное по­жатие пле­чами в от­вет, он вы­дох­нул и улег­ся ря­дом с Леш­кой, ли­цом к не­му. — То есть… мы ссо­рились из-за не­го? Ну, все это… не­допо­нима­ние в пос­леднее вре­мя?              — Пф, на­шел на ко­го сва­лить. Ссорились мы друг из-за дру­га, и не ду­май, что те­перь все прос­то вста­нет на свои мес­та. Та­кого не слу­чит­ся хо­тя бы по­тому, что этих мест еще нет. Я… — Леш­ка, опус­тившись на по­душ­ку ря­дом с Гле­бом, пос­мотрел ему в гла­за и стран­но вы­дох­нул, — я еще ни­как не при­вык­ну к тому, что мы па­ра. Ну, то есть это стран­но. Все эти по­целуи по ут­рам и про­чее…              — Ха­-ха, ну, есть нем­но­го, — сог­ла­сил­ся Глеб и ак­ку­рат­но про­вел паль­ца­ми по Леш­ки­ной ще­ке. Поз­же не мог объ­яс­нить, за­чем он это сде­лал или по­чему ему это­го за­хоте­лось… Прос­то в тот мо­мент по­чувс­тво­вать под озяб­шим паль­ца­ми теп­лую Леш­ки­ну ко­жу бы­ло по­чему-то важ­но. — Но мы еще при­вык­нем, прав­да?              — Ага. — По­дав­шись впе­ред, Леш­ка лег­ко по­цело­вал Гле­ба в гу­бы, по­лучив та­кой же нес­ме­лый по­целуй в от­вет. Но хо­телось оп­ре­делен­но боль­ше­го, по­это­му Леш­ка не отс­тра­нил­ся, про­дол­жая мед­ленно це­ловать чу­жие гу­бы. Хоть Леш­ка и це­ловал­ся рань­ше, Гле­бовы гу­бы каж­дый раз удив­ля­ли его. Они бы­ли не та­кими по­дат­ли­выми и мяг­ки­ми, как де­вичьи, иног­да ста­нови­лись су­хими и гру­быми. Но це­ловать его, чувс­тво­вать, как он по­дат­ли­во от­кры­ва­ет рот все ши­ре и поз­во­ля­ет все боль­ше… За это пре­лес­тное чувс­тво Леш­ка мно­гое бы от­дал.              — Хо­чешь, ну… это? — нес­ме­ло спро­сил Глеб, на се­кун­ду отс­тра­ня­ясь и заг­ля­дывая Леш­ке в гла­за. Сму­тить его всег­да бы­ло слож­но, но от­че­го-то имен­но се­год­ня его ще­ки по­лыха­ли.              — А «это» это что? — за­дум­чи­во спро­сил зна­комый го­лос, и Леш­ка с Гле­бом по­вер­ну­лись од­новре­мен­но. Крас­ный Че­ловек ле­жал на жи­воте на вто­рой по­лови­не кро­вати и ув­ле­чен­но раз­гля­дывал ми­лу­ющих­ся пар­ней. Его ли­цо вы­ража­ло та­кую прос­то­ту и ис­крен­ность, что да­же ска­зать о том, что это не­веж­ли­во, ка­залось чем-то неп­ра­виль­ным. Ка­жет­ся, маль­чик вовсю был пог­ло­щен со­зер­ца­ни­ем.              — Ни­чего, мел­кий еще. Брысь от­сю­да. — Леш­ка, по­дав­шись впе­ред и са­моволь­но втис­нув ко­лено меж­ду рас­став­ленных Гле­бовых ног, не­доволь­но пос­мотрел на па­цана. Ему еще один зри­тель яв­но был не ну­жен.              — По­чему? — тут же за­ныл Крас­ный Че­ловек, пе­рево­дя ще­нячьи гла­за с Леш­ки на Гле­ба. — Я уже боль­шой, я мно­го раз ви­дел, прав­да!              — Ну, раз ви­дел, зна­чит, смот­реть тут боль­ше не на что. Да­вай, ва­ли. — Леш­ка выг­ля­дел пре­дель­но не­доволь­ным, как всег­да в та­кие мо­мен­ты: брови сдвинуты, рот искривлен. Гле­бу, ко­торый сей­час был прос­то в прек­расном нас­тро­ении, это все ка­залось ужас­но ми­лым…              — Но я хо­чу… — пос­ледний раз поп­ро­бовал маль­чиш­ка уми­лос­ти­вить Леш­ку, но под его стро­гим взгля­дом ему приш­лось под­нять­ся и по­нуро вый­ти из ком­на­ты.              Прав­да, да­леко он не ушел, ос­тался под дверью, тщет­но пы­та­ясь най­ти удоб­ную для под­гля­дыва­ния ще­лоч­ку. Пе­ремен­чи­вую ду­шу Крас­но­го Че­ловека, несмот­ря на то, что его выг­на­ли, сей­час пе­репол­ня­ла са­мая ис­крен­няя ра­дость. И лю­бовь, ко­неч­но же.