Радуга безумца

      Майк ненавидит радугу и всегда меня подкалывает, когда я, сидя прямо на пожухлой траве неподалёку от крыльца, задрав голову, любуюсь этим совершенством в те редкие минуты, что порой случаются по велению всевышнего, решившего порадовать меня.       Майк говорит, что в такие моменты я похож на малолетнюю девчушку, пускающую слюни по разноцветным леденцам, радужным пони и единорогам. А я ему не говорю. Зачем, если он не поймёт?       Радуга — это прекрасно. Она является квинтэссенцией моего мира.       Красная, как кровь, что медленно и порой словно нехотя вытекает из раненых чресел.       Оранжевый, как та тюремная роба, которую я носил, когда наконец-то прикончил этого доставшего меня вконец консультанта в магазине сотовой связи.       Жёлтый — мой любимый цвет. Цвет людей, что являются гнойным нарывом на теле земли.       Зелёный — цвет окислившегося металла, из которого сделана оправа очков моей матушки.       Голубой — росчерк вен, пульсирующих на виске умирающего, когда я душу его.       Синева хладного трупа прекрасной Мери.       Фиолетовый — цвет моего безумия. Нежные лепестки ириса, что так приятно вдыхать полной грудью, которые растут в этом богом забытом месте.       Радуга — это я.       Она течёт по моим венам, взрывается миллиардами фейерверков в моём мозгу, заставляя видеть окружающий мир чётче, без прикрас и ненужной демагогии, морализма, плюрализма и этого гадкого слова — толерантности.       Я впитал в себя это многообразие цветов, растворился в них, словно кусок рафинада в кипятке.       Мой мир прекрасен.       Жаль, что ты его не видишь.