Драбблы про Тора и Локи

Персонажи: Локи, немного Фригга, Тор Категория: пре-слэш Жанр: что-то вроде пвп Рейтинг: около Р Варнинг: мастурбация, вуайеризм Размер: драббл, около 800 слов Саммари: горячая душная ночь и чуть изменившееся отражение в зеркале иногда могут играть с тобой странные шутки Из-за незадернутых штор в комнату светила луна, окрашивая все вокруг жидким серебром. Локи рассматривал свою спальню словно впервые, еще никогда она не казалась ему такой незнакомой. Он любил золото, теплое и тягучее, главный элемент своей магии. А сейчас комната стала похожа на комнату брата, где царило серебро – холодное и чужое. Мама всегда удивлялась выбору сыновей, говорила, что младшему серебро подошло бы больше, как и золото – Тору, такому же светлому и живому. Но Локи только пожимал плечами и молчал в ответ на это. Какая разница, в самом деле? Локи вздохнул и повернулся набок, смотря, как луна делится светом с Асгардом и звездами, и неизвестно, к кому она щедрее. Спальня стала похожей на сокровищницу цвергов, изредка вспыхивали алмазами зеркала. Локи не спалось, но и делать ничего не хотелось, слишком сильна была лень от жары. Он встал и распахнул шторы до конца, впуская луну в спальню, позволяя ей хозяйничать. Намокшая ночная рубашка прилипла к лопаткам, и Локи стянул ее, бросил на пол. В такую жару хотелось снять с себя не только остатки одежды, но и вывернуть кожу наизнанку, чтобы стало хоть немного прохладнее. Он всегда больше любил прохладу, тепло делало его разум ленивым и неповоротливым, и сейчас чувствовал себя окунутым в чан с горячим медом. Слишком ему было душно, тягуче и сладко в этой жаркой темноте. Локи обернулся и краем глаза увидел себя в зеркало. Он остановился и подошел ближе, рассматривая свое тело в серебристом полумраке. Лунная ночь сотворила с ним странную шутку. Привычно угловатое, худое и вытянутое тело показалось сейчас не мальчишески-тонким, а по-юношески налитым. Локи был непривычен такой взгляд на себя, отражение ему льстило, и хотелось дольше чувствовать себя – таким. Он, проверяя, не лжет ли зеркало, поднял руку, и зеркальный Локи сделал тоже самое. Забавно. Локи пальцами расчесал завившиеся в мокрые кольца волосы, и второй Локи, передразнивая, это повторил. Он все делал вслед за настоящим, хоть и казался другим. Привычный к себе, Локи все еще не верил, что его тело так изменилось, налилось и окрепло. Ему было еще далеко до крепости брата, вовсю похвалявшегося мускулами и силой, но и от былого подростка почти ничего не осталось. Локи за силой не гнался. Будь он даже Вольстаггом, Мьельнир ему не поднять, тогда не стоило и стараться. Но сейчас, в отражении, он казался почти-мужчиной, и это волновало. Локи опустил руку ниже, погладил живот, все еще медля, чтобы не пройти пальцами по кромке волос. Он и смотреть туда пока не хотел, еще стесняясь того, как наливается силой естество. Но любопытство пересилило, и Локи обхватил плоть рукой, а она – предательница – сильнее окрепла в его ладони. Локи тут же испугался, отпустил себя, но желание, темное и тягучее, как эта ночь, уже не отпускало. Он подошел к зеркалу, оперся на поверхность рукой, и Локи-отражение сделал тоже самое, будто давая понять, что он рядом и он чувствует сомнения Локи, дает ему поддержку. Стало легче. Не сводя с другого себя глаз, Локи снова обхватил ладонью крепко вставшую плоть, потянул вниз влажную тонкую кожу, провел до конца. Дышать стало еще сложнее. И без того не вдыхавший, а насильно втягивавший в себя воздух, он открыл рот, чтобы получить его больше, оторвать кусок от плотного марева. Он зря затеял все это, но и попробовать, каково его новое тело, хотелось до дрожи. Колени позорно подогнулись, Локи отпустил свое отражение, сгибаясь, почти сворачиваясь в комок. Руки дрожали от напряжения, спина согнулась и подкосились ноги, но Локи продолжал ласкать себя, задыхаясь и истекая потом. Было жарко, еще жарче, чем он мог вынести, и томительно-сладко от налившейся плоти в кулаке. Локи рухнул на колени и снова посмотрел в зеркало, а оно отразило перекошенное мукой лицо и облитое серебром тело, такое свое и чужое, но без раздумий манящее. Локи заставил себя смотреть на то, что делает с собой, и это окончательно затмило разум. Он все еще водил рукой внизу, но чувствовал, как его отпускает напряжение, как кулак разводит капли семени по опадающей плоти. Локи наспех вытерся сброшенной рубашкой и забрался в кровать. Его все еще трясло – от напряжения, от той неявной сладости, что еще томила тело, от этой ночи. Он подтянул под себя ноги и постарался уснуть, мысленно проклиная предательницу-луну. Наутро он старался быть прежним собой, но мать сразу заметила, что с ним что-то не так. На все ее вопросы Локи отвечал коротко и сухо, дергал плечом, уходя от прикосновения. - Очень изменился, - задумчиво сказала она подошедшему Тору, когда Локи оставил мать и поспешил прочь. Но последние ее слова все же донеслись до его слуха. – Что с ним случилось? Локи уже свернул в боковой коридор и не видел, как посмотрел ему вслед брат, как его взгляд, брошенный на фигуру Локи, изменился и потемнел. Он и потом не узнал об этом, и Тор не спешил отвечать, с чего все началось.