The Battle of Two Worlds

Кинар набрала дикатор. Гудки <i>— Да? — Осирис! Мне удалось вытащить Оптимуса, но его серьезно ранил Даркстоун, в области бедренной секции. — Я тебя поняла. Мы нашли в башне старое оборудование телепорта. Назови свои координаты! — *говорит координаты* — Ждите фиолетовую воронку!

***

POV Кинар       Прошла неделя после того случая. От Нитротарианцев ничего не слышно, скорее всего они засели на дно, обдумывая тактику нападения или планируют устроить ловушку. Осирис смогла починить Оптимуса, но за всю эту неделю я с ним так и не пересекалась. Меня мучила совесть. Может быть иногда, и то при встрече говорили: «Доброе утро», «Добрых снов». Это весь наш разговор, и если он пытался завести диалог, то я сразу списывалась на дела. Как я уже сказала, наше убежище — башня. Под ней оказался ценный бункер. Осирис перестроила его и починила неработающие приборы. Среди них оказался телепортационное устройство (чет меня не туда потянуло). Я выделила себе отсек под мастерскую, и теперь постоянно провожу там время, создавая оружие против Нитротарианцев, так как только я знаю их слабости. ( Автор: А ещё от Прайма прячешься. Кинар: Это не правда! Автор: Так, а ну быстро в фанфик! ) POV Акара       После того как мы поселились в бункер под башней, я заметила что Кинар начала избегать Оптимуса, в то время так тот, пытается поговорить с ней, что не очень у него получалось. Зато я с Мегахламом ругаюсь каждый день. Что меня конкретно бесит, так это то, как он выигрывает в «Битве на словах». Прибью гада! Мы живём в бункере. Осирис сделала маскировку, чтобы четырехглазые не смогли засечь нас. А ещё я рада, что Прайм здоров. Но он ходит каким-то подавленным, наверное это из-за нашего друида. Надо будет как-нибудь убедить Кинар поговорить с ним. POV Оптимус       После того дня прошла неделя, если судить по человеческим меркам, но мне кажется картина с Даркстоуном останется в моем процессоре навсегда. Кинар постоянно избегает меня и я не понимаю, почему. Если я её обидел, то почему не помню этого. Как только я пытаюсь с ней поговорить, то она находит причину, чтобы уйти, а я, глупец, позволяю это. Наша команда, если можно так назвать, поселилась под башней, как я понимаю, в своеобразном подземном помещении с кучей отсеков. Осирис починила устройство телепортации, похожее на модель космического моста, только здесь он меньше и сияет фиолетовым светом. Сегодня я иду на очередной осмотр, по указанию Осирис. Она даже чем-то напоминает Ретчета. Интересно как они там? А десептиконы, без их предводителя? POV Мегатрон       Очередной шлаковый день с этими белковыми организмами. И если, как ее там, Кинар, я ещё переношу, то эту ушастую белковую хочу разорвать на части. А Прайм? Я вообще отказываюсь с ним работать вместе, но это просто необходимо, пока что… А ещё я заметил, что Прайм неровно вентилирует к Кинар. Да и ходит помятый, из-за того, что та игнорирует его. Наш лидер автоботов влюбился? POV Осирис       В бункере, в котором мы находимся, я смогла починить множество приборов и устройств, а также незаменимую вещь — телепорт. Я заметила, что за всю эту неделю, Кинар старалась не пересекаться с Праймом, хотя когда тот находился на платформе без сознания, каждый день навещала его. Как только Оптимус приходит на осмотр, то Кинар, сидевшая в своеобразном медотсеке, ретировалась. Сегодня один из таких дней, когда Кинар решила зайти ко мне. — Добрый день, Осирис. — подруга зашла в отсек. — Добрый, добрый. Зачем пришла? — я ведь знаю, она никогда не приходит просто так, а иногда мне хочется поговорить с ней. — Мне нужны щипцы (вроде так называется, а там хз)). Для тонкой работы. — Там, на столе. — я указала на стол, где был беспорядок. — Могу спросить, какой работы? — Я создаю оружие против Даркстоуна, точнее пытаюсь. — грустно добавила она, видимо неочень это у неё получается. — Ясно. — я продолжила раскладывать и приводить в порядок вещи, лежащие на столе. Кинар взяла то, что хотела, судя по её голосу, но её прервал звук открывающейся двери. — Доброе утро, Осирис. — это был Прайм. Краем глаза я заметила, что подруга замерла, а потом оживилась и направилась к выходу. — Спасибо за щипцы, Осирис, но мне пора. — сказала та, выходя из двери, но ей помешал полностью уйти Оптимус, схватившись за её локоть. — Кинар, постой. — Извини, мне правда пора идти. — наша воительница всё-таки ушла, а Оптимус на меня грустно посмотрел, хоть и старался это скрыть. — Я не понимаю, чем обидел её. — Хах, ничем ты её не обидел. — усмехнулась я на его слова. — Но тогда почему она избегает меня? — Оптимус сел на «кушетку». — Возможно она считает себя виноватой перед тобой. — ответила я ему, сканируя его на наличие повреждений. — Это лично мое мнение. — Виноватой? Да её там даже не было, по крайней мере с самого начала. — вынес свой вердикт «пациент». — Эх, Оптимус, я не Кинар, поэтому что у нее в голове - понять не могу. Но ты можешь попробовать разговорить её. И кстати, твое состояние почти восстановилось, но тебе всё же не следует напрягаться, раны были значительные. — Благодарю, Осирис, за твою помощь. — сказал тот и встал, направляясь к выходу. — Хм. Серьезно, что с Кинар? То она волнуется за него, сидя с ним целыми днями, то избегает… — заметив, что Прайм замер, я не удержалась от жеста «рукалицо». — Я сказала это вслух? — я глупо улыбнулась. — О-она была все это время рядом со мной? — повернулся Оптимус ко мне, в его глазах были смущённые нотки, хотя лицо оставалось «каменным». — Хех, да, была. А что? — я смотрела на него в упор. Тот расширил, как там… о… оптику и отвернулся. И тут я прозрела. «Ему нравится друид-нитротарианец?! Это плохо, нет, это очень плохо! Да Кинар меня на куски порвет, нет, его на куски порвет! Что же делать? Промолчать, будто ничего не поняла? Да.» — Просто необычно с ее стороны так делать, ведь она… — Жестока, бездушна, безразлична? — начала перечислять на пальцах я. — Оптимус, она не такая, по крайней мере раньше не была такой. Её изменило время и война. Мысли Оптимуса Я только сейчас заметил, что Кинар очень схожа со мной. Она потеряла много близких, она стала безразличной из-за войны. Ведь я раньше был не таким, как сейчас, ведь я не могу вести себя как раньше. Прайм должен держать свои эмоции при себе. Видимо она тоже. — Я тебя понял. Осирис, ты не знаешь, где сейчас Кинар? — он посмотрел на меня в упор, из-за чего я машинально ответила, хотя подруга категорически запретила говорить. — На холме, который возле башни.— выпалила я. — Благодарю. — сделал полуулыбку тот и вышел. «Всё, мне кранты…» — я осела на пол. POV Автор       На улице уже был закат. Солнце находилось на горизонте, что придавало небу ярких красок. С другой стороны, на тёмное полотно, постепенно поглощающее пурпурные и голубые оттенки небосвода, уже всходила Луна. Этот прекрасный вид олицетворял битву между тьмой и светом. На холме, который на взгляд не был таким большим, сидела друид, волосы которой блестели золотым цветом и развивались на ветру. Оптимус нашел взглядом фигуру, и направился к ней, примечая, что небо сегодня волшебное и необычное. Когда до друида оставалось несколько метров, она резко повернулась, и направила свой меч, что было в её стиле. Увидев того, от кого она «прячется», она спрятала меч и готова была уйти. — Кинар, прошу, нам надо поговорить. — подходя к ней сказал тот. —У меня… — Дела? Кинар, ты постоянно избегаешь меня. Почему? Если я тебя чем-то обидел, то я должен попросить прощения. А если нет, то скажи мне в чём дело? — автобот в упор посмотрел на воительницу, которая отвела взгляд, не зная как ответить. — Прайм, дело не в тебе, а во мне. Я не смогла защитить тебя, хотя ты являешься по сути частью нашей команды. Я позволяла Даркстоуну издеваться над невинными, но мне это надоело и я захотела хоть раз помочь, но не смогла помочь моей подруге! — воительница опустилась на колени, прикрыв лицо руками. Нет, она не плакала… Она была в отчаянии, и чтобы не показывать свои эмоции, ей ничего не оставалось делать, кроме как спрятать свой лик. — Кинар. Ты не в коем случае не виновата в том, что было тогда и сейчас. Во всем виноват Даркстоун и я сам. — трансформер опустился на колено перед друидом, и положил манипулятор на плечо в подбадривающем жесте. — Ты всегда обвиняешь во всем себя? — она подняла голову и взглянула автоботу прямо в его окуляры. Нет, всё-таки с её огненных глаз упала пара капель. — Так же, как и ты. — сказал Оптимус, делая улыбку, и сам того не замечая, стёр с её лица появившуюся слезу. Кинар расширила глаза, не зная что делать. Этот жест был ей очень знаком. Разве этот трансформер к ней что-то чувствует, или ей всё-таки стоит поменьше думать. — Возможно. — сказала та, и улыбнулась, не оскалилась. Она встала и куда-то направилась, оставляя Оптимуса в непонимании. — Я сомневаюсь, что ты видел где-то такие закаты. Мне хочется показать тебе одно место. — сказала воительница и продолжила идти. Прайм стоял ещё несколько секунд, а потом двинулся за ней.

***

      Они отправились через лес и вскоре вышли на обрыв, открывающий вид на покрытый белой пеленой лес, а также на магическое небо в красно-оранжевых тонах. Кинар присела на край обрыва, и стала любоваться закатом, не замечая ничего вокруг. Оптимус пришёл позже, но садиться на обрыв не решался, всё-таки он не пух. Кинар повернулась, и посмотрела на него вопросительным взглядом. — Вряд-ли это хрупкая порода выдержит меня. — ответил тот, на немой вопрос воительницы. — Хах, моя броня сделана из иридия. Так что не волнуйся, не упадешь. — она похлопала по месту рядом с собой, приглашая сесть. Автобот все же выполнил ее немую просьбу и присел рядом. Теперь на фоне заходящего солнца, виднеются фигуры робота и девушки. Солнце было еле видно за горизонтом, и стали появляться маленькие светящиеся крапинки, рассыпанные по всему небу. Сами звёзды отражались в прекрасных огненных глазах воительницы, а на ее устах играла легкая улыбка. Оптимус все это время наблюдал за скрывающимся солнцем, затем невольно повернул голову к друиду, и посмотрел на ее глаза, в которых отражалось всё то же сверкающее небо. Солнце окончательно пропало, и на смену ей пришла нереальных размеров полная Луна. Трансформер и воительница всё так же смотрели на тёмное поблескивающее небо. У автобота в процессоре появился один вопрос. — Кинар, могу я спросить? — почти шепотом сказала тот, не нарушая эту идиллию. Та просто кивнула в знак одобрения. — Кто ещё знает, что ты Нитротарианец и как так получилось, что ты им являешься? — Я ожидала когда ты спросишь. — она вздохнула и продолжила. — Знают об этом единицы. Это Осирис… и ещё два энимопла. Оптимус заметил её грустное выражение лица и почувствовал себя виноватым, раз заставил воительницу вспомнить неочень хороший момент из своей жизни. — Извини. Мне не стоило задавать столько вопросов сразу… — Ничего. — отмахнулась Кинар, и её выражение лица изменилось на более сдержанное. По её виду было видно, что она пытается скрыть свои истинные эмоции, но это плохо получалось. Она продолжила. — Первый энимопл был моим самым близким существом. Звали её Лина. Она была лучшей подругой моего детства. Практически всё своё время мы проводили вместе. Что только в голову нам не приходило, то оно обязательно имело огромные последствия. Весёлое было время… — на последнем слове, друид на минуту замолчала. Прайм пришел в замешательство. — Кинар, почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? Её вид стал еще более нерадостным, и казалось, что сейчас она вот-вот заплачет. Мгновение назад спокойная умиротворённая погода стала бушевать. Поднялся сильный ветер, который со временем стал постепенно утихать. Ветер растрепал волосы Кинар так сильно, что сама хозяйка своей шевелюры просто не в состоянии их поправить. Вдруг неожиданно для самого Прайма, он неосознанно протянул свой манипулятор к воительнице, и аккуратно стал поправлять её причёску. Он совсем не понимал зачем это вообще сделал. Неизвестное чувство стало терзать его изнутри. В области Искры было так горячо, что все микросхемы трансформера начали потеть. На малую секунду из его процессора вылетели почти все мысли. Оптимус потряс своей головой и резко отдернул свой манипулятор назад. Кинар почти никак не отреагировала на это, и лишь поблагодарив за помощь, продолжила диалог. — В связи с некоторыми обстоятельствами, мы оказались пленницами Даркстоуна. И раз уж он меня особо ненавидел, то… — голос друида дрогнул. — Он, прямо на моих глазах, сотворил с Линой то, что он пытался сделать с тобой. Вот только есть разница: тебя он пытал, пытаясь получить нужную для него информацию, а с Линой Даркстоун доставлял себе удовольствие, издеваясь над ней, пока я сидела прикованная и наблюдала за этой отвратной картиной. — всё тело Кинар сжалось и она устремила свой взгляд вниз. Такое ощущение, словно её тело начало мерзнуть. — Я… Я запомнила всё до самых мельчайших деталей: как он с ней совокуплялся, пронзительные крики Лины просящие остановится, как он заживо сдирал с неё кожу, кровь повсюду. Она медленно умирала в ужасных муках прямо передо мной. Мне всё-таки каким-то образом удалось сбежать из этого кошмара… — Сочувствую. — Оптимусу нечего больше сказать, кроме этого слова. — А второго энимопла звали Киндрат. Он был мне больше чем друг. Частенько проводили время вместе, как и положено было парам. Мы были счастливы и вместе очень долго… — голос стал тише. — Пока однажды его тоже не убили. По моей вине, ведь охотились за мной, а не за ним. В момент удара он прикрыл меня, тем самым сам попал под когти Даркстоуна. (Да чтоб он сдох!) Прайм был поражён всей этой информацией и просто молча уставился на Кинар своими линзами и слушал каждое её слово. — А Нитротарианка я, потому что мой Отец чистокровный Нитротарианец, а моя Мать друид. Но т. к. Нитротарианцы бесполые существа, то по словам Осирис, она использовала магию, чтобы я родилась. — у Кинар был очень задумчивый вид. И вот, спустя долгое время, она осмелилась взглянуть в его оптику. — Кстати, Оптимус, как ты себя чувствуешь? — автобот вздохнул, переваривая её рассказ, а затем все же соизволил ответить. — Осирис прекрасный медик. Моё физическое состояние полностью восстановилось, но картина с Даркстоуна навсегда засела у меня в процессоре. — автобот опустил голову, а Кинар положила руку на его плечо, в подбадривающем жесте. — Хэй. Даркстоун поплатит за всё, что он сделал тогда и сейчас. — сказала воительница, убирая руку. Трансформер повернул голову в сторону. Небесная оптика и огненные глаза встретились. Оптимус только сейчас заметил, что в этой кромешной тьме, глаза Кинар светятся! Как и его оптика. — Кинар, могу задать глупый, на твое усмотрение, вопрос? — друид кивнула. — Почему твои глаза такого необычного цвета и они… — Светятся? — перебила трансформера та. Автобот кивнул.— У друидов глаза очень яркие, а светятся потому, что благодаря этому я хорошо вижу в темноте. — Почему именно огненный? — спросил тот, зная что у людей такого цвета глаз нет. — Глаза выражают характер. И ты не поверишь, но меня очень легко разозлить. Возьми на заметку. — усмехнулась Кинар. — Непременно. — сказал автобот, и снова взглянул на ночное небо. Несколько минут они просидели в молчании, из-за чего можно запросто услышать дыхание Кинар и как вентилируют вентсистемы Прайма. Безмолвная тишина длилась недолго. — Оптимус, расскажи о себе, до вашей войны.— трансформер вздрогнул, не ожидая этого вопроса. — Если ты хочешь… До разгоревшейся войны, на Кибертроне царил мир и порядок. Я работал простым работником в архиве Иакона. Каждый цикл, т. е. по вашему день, моей задачей было прослушивание передающихся по информационной сети сообщений с целью последующей классификации. — Кинар переваривала информацию, ведь Оптимус не Осирис, и даже не Акара, которые будут говорить прямо. — Но однажды мне пришло сообщение от чемпиона гладиаторской арены Каона, называющим себя Мегатронусом. — воительница была очень удивлена. «То есть Оптимус был архиватором, а Мегатрон гладиатором? По первому не скажешь…» — вынесла про себя вердикт друид, оценивающе пройдя взглядом по его корпусу. — То что сказал Мегатронус, а именно так его звали тогда… «Бурная у него фантазия. Мегатрон, Мегатронус ». — …заставил меня задуматься о несправедливости классовой системы, на тот момент. Я решил посоветоваться с моим наставником Альфа Трионом о данной проблеме, но он показал, как Мегатронус расправился с преступными организаторами боев, и попросил меня привести его к правильному пути. — воительница внимательно слушала собеседника, не отрывая взгляда от его небесных окуляров. — Я выступил перед советом за свободу самоопределения каждой Искры, а также назвал бунтарское течение - автоботами. Я настоял на том, чтобы был выбран новый Прайм. — он выдержал паузу и посмотрел на воительницу, проверить слушает ли та его. — К моему удивлению, совет избрал меня, а не Мегатронуса. Позже он взял себе имя в честь одного из Тринадцати, именуемого Мегатрон. Постепенно власть развратила Мегатрона и в связи с тем, что избрали Праймом меня, а не его, он объявил меня своим врагом. Далее началась Гражданская Война, в результате которой Кибертрон был почти полностью разрушен и больше не в состоянии производить Энергон -топливо, благодаря которому мы функционируем. Началась борьба за контроль хранилищ с топливом, а когда его уже практически не стало, мы были вынуждены покинуть родную планету. Дальнейшие события тебе известны. — воительница, внимательно слушающая его, кивнула. — Ты так и не ответил. Как тогда тебя звали? — вопросительно посмотрела друид. — Орион Пакс. — Кинар примерила и сделала вывод, что это имя ему не подошло бы сейчас. Слишком оно… мирное? — Вот как… — воительница перевела взгляд на небо, и продолжила. — Уже довольно поздно, пора возвращаться. — Ты права, идём. — сказал Прайм, встав с насиженного места.

***

Двое друзей, так по крайней мере думал Оптимус, шли назад в бункер, под башней. Луна уже была высоко на небосводе, освещая путь наших героев. Дойдя в башню, а затем в бункер, Оптимус решил, что неплохо бы сопроводить его новую подругу. Вскоре, проходя довольно длинные коридоры, они дошли до отсека Кинар, ничем не отличающегося от других. — Спасибо за то, что выслушал, Оптимус. И извини, что тебе пришлось разделить со мной эту тяжесть. — сказала друид, смотря в его оптику. — Я всегда рад выслушать. — сказал тот улыбнувшись, затем очень удивился, когда воительница улыбнулась в ответ. Но повергло в шок его совсем другое… Она резко встала на носочки и прикоснулась губами к его лицевой. — Буду знать. — Кинар повернулась к открытой двери и на прощание сказала. — Тебе идёт улыбка. — и затем скрылась за дверью. А Прайм так и остался стоять там с широко раскрытой оптикой и «пылающей» лицевой, уставившись на дверь, через которую прошла подруга… Кинар сделала самую большую ошибку в её жизни…