Я в кризисе, понимаешь?

Денки опускает уголки губ вниз, украдкой посматривая на чересчур сосредоточенное лицо Мидории. Изуку нервничал и был поглощён каким-то уж очень угнетённым состоянием. Его веснушки словно блекли и выцветали на не менее бледном лице. И Каминари это решительно не нравилось. За два года их совместной жизни он привык, что Мидория решителен и все трудности на своём пути переносил с какой-то лёгкостью и несвойственной никому, кроме него, упорностью. Но сейчас всё иначе, совсем иначе. У Мидории был кризис. Тот самый вредный творческий кризис, когда в руках всё осыпалось прахом и пепел просачивался сквозь пальцы, ускользая куда-то вниз, забирая с собой частички счастья и уверенности. Изуку тух. И Денки видел это впервые. Впервые Мидория был таким... беспомощным? И Каминари чувствовал, что обязан что-нибудь сделать. Пара ласковых подбадривающих слов — это, конечно, поможет. Но этого недостаточно, совершенно. Блондин облизывается, как-то нервно, чувствуя, что вот эту самую противную нервозность перенял от своего сожителя и медленно выдыхает. Они с Изуку люди творческие, Денки модель и начинающий актёр, который всё ещё плохо чувствовал роли и ужасно переигрывал, но его брали на вторые роли во второсортные сериалы из-за симпатичной мордашки и его личного фан клуба. Уж кто и впадал в творческий кризис, так это он. Мидория же был популярным мангакой, любящий рисовать и воплощать свои сюжеты в реальность. Денки всегда восхищался тому, как в голове Изуку может поселяться целая вселенная. И вот он завершил одну из своих ключевых арок и когда сюжет его манги только вошёл в свой самый пик, он вдруг резко сдулся... И Каминари мог физически ощутить висевшее в воздухе отчаяние и безнадёжность. Изуку всегда его поддерживал, помогал репетировать роли, подсказывал, где Денки откровенно лажает, помогал ему встать с земли и отряхнуться от всех тех грязных критиков, что смели его наглым образом втоптать в саму преисподнюю. Мидория был волшебным лекарством от кризиса. И теперь настала очередь Денки. — Эй, может ча... — Я занят, — голос Изуку был резок и груб. Кажется, что Мидория сам не заметил того, каким недовольным был его голос. У Каминари по спине пробежали мурашки. Вылитый Бакуго Кацуки. Чур-чур. Только не хватало превращения его любимого Изуку в этого отвратного парня. И как только Токоями его терпит? Хотя, у того, кажется, терпения и нервов на них двоих хватит. В любом другом случае Денки бы и обиделся. Но сейчас понимал. — Хватит, — решительно сказал блондин, сжимая подрагивающими пальцами напряжённые плечи. — Оторвись на минуту. Кажется, Мидория напрягся ещё сильнее, а затем послышался медленный выдох. — Прости, — о, извиняется, значит понял, что был резок, уже лучше, — я не... я не могу сейчас и... — Я понимаю, — игриво подул ему на ушко Денки. Изуку дрогнул, Каминари это почувствовал и не смог скрыть довольной улыбки. Изуку всегда был милашкой. — Понимаешь? — он вновь весь напрягся. — Я ничего не могу нарисовать, к тому же я недоволен развитием сюжета и... — У тебя кризис, Изу-чан, — Денки невесомо коснулся губами открытой шеи. — Я знаю, что у меня кризис, — буркнул Мидория. Он был смущён и пытался замаскировать это за обидой. Денки знал все эти его штучки наперёд. — Я помогу расслабиться, — его пальцы уже зацепили низ футболки, потянув вверх, словно нечаянно касаясь кожи и поглаживая её. — Прекрати, — Мидория всячески старался, чтобы в его голосе звучала обида, он даже попытался вывернуться. — У меня кризис, ты не понимаешь? Я не могу сейчас! — О, боги, Изу-чан, — засмеялся Денки, поменяв положение и оказавшись перед лицом Изуку, почти мёртвой хваткой вцепился ему в плечи. — Мы встречаемся больше двух лет и ты всегда стесняешься нашей близости. Это мило, конечно, но я хочу тебе помочь. Для начала чашечку ароматного чая, хорошо? Изуку нервно сглатывает, пялясь на губы Каминари и послушно кивает и подтверждает скомканным: — Хорошо. — А потом я исцелую тебя с головы до ног, чтобы изгнать из тебя этот чёртов кризис, хорошо? — Хоро... что? Денки, нет! — Ты душка, — Каминари спешно целует его в губы, мазано, только чтобы позлить и заставить краснеть, и направляется на кухню. Изуку недовольно сопит за его спиной, что-то бурча себе под нос. По крайней мере сейчас все его мысли прикованы к Денки и Изуку некоторое время не будет сосредоточен на своих неудачах. Каминари, конечно же, постарается, чтобы до завтрашнего утра Мидория вообще не вспоминал о своём кризисе, а там они посмотрят.