The Good Part

      Вечером следующего четверга вся группа находилась в приподнятом настроении, так как завтра не было статистики и можно было выспаться и прийти к третьей паре или вообще не приходить, кому там нужна физра. Но всего одно сообщение от старосты Паши в беседе группы разрушило всю «магию вечера».

Завтра статистика по расписанию Будет заменять какой-то Шастун

лол хохол что ли? Какая разница заменять статистику может только конкретный фашист Кать, скинь фотки из вестибюля )) фашист не национальность [голосовое сообщение] да мне похуй а хохол типа национальность?? отъебись [голосовое сообщение] ты тоже отъебись       Утром следующего дня студенты продолжили бурное обсуждение такой несправедливости.        – Сергей Борисович же отдал нам лекцию, чтобы мы переписали. Какого хрена вообще?        – Да хэзэ.        Занимались своими делами.        – Бля-я, загляните в беседу.        – Чё там?        – Да Арс опять.        – Арс, что-о-о это-о?        – Прикольная маска, скажи, мне идёт?        – Су-у-ука... фу-ух.       Подстрекали честной народ.        – Блин, его нет уже пятнадцать минут. Мож, съебёмся?        – Надо ещё подождать.       И когда все ободрились установкой, что если этот, или эта, Шастун не придёт через десять минут, то все уходят, он, как назло, появился в дверях аудитории.        – Доброе утро, не вставайте.       Молодой мужчина быстро подошёл к своему столу, положил на него всё, что было с собой, то есть один телефон, и повернулся к аудитории, натыкаясь на любопытные и оценивающие взгляды. Он хотел произвести хорошее впечатление.        – Меня зовут Шастун Антон Андреевич. Можете запомнить или нет, мы вряд ли снова встретимся.       Антон Андреевич был полной противоположностью Сергея Борисовича. Он был ростом под два метра, и сидящим за партами студентам приходилось задирать голову, чтобы видеть лицо преподавателя. А там было на что посмотреть, – подумала половина группы. И заметьте, не просто женская половина группы.       У него на лице была щетина и родинка на кончике носа, которую могли видеть только первые парты. А ещё у него была живая и выразительная мимика, чем он сразу располагал к себе. Те, кто рассматривал Антона Андреевича с ног до головы, заметили, что он тоже был «на стиле», о чём говорили его джинсы с разрезами на коленках. А среди всех колец, украшающих его пальцы, не было обручального. Арсений определённо не знал, зачем ему эта информация.        – Надеюсь, вы не очень хотите писать лекцию, потому что у меня с собой ничего нет.        Студенты все аж подобрались на своих местах в ожидании, что Антон Андреевич закончит свою мысль тем, что они тут тихо посидят, а он сам куда-нибудь свалит, или они свалят все вместе. Но то, что предложил преподаватель, больше пришлось им по душе.        – Может, я вам расскажу пару теорий заговора? – заманчиво предложил мужчина.        Антон Андреевич говорил много, с чувством. Перебить его и высказать свои мысли не представлялось возможным, даже для Юли Карповой. Поэтому все до конца пары слушали конспирологические теории на любой вкус. СПИД – биологическое оружие для истребления чернокожих, мексиканцев, латиноамериканцев и гомосексуалов. До Гагарина СССР посылал в космос кучу людей, но все они погибли, и эти случаи засекретили. Уильяма Шекспира не существовало, произведения писала группа людей под его псевдонимом. Космические агентства всячески скрывают признаки жизни на Марсе.       Несмотря на то что некоторые были готовы послушать ещё, они всё равно обрадовались, когда Антон Андреевич отпустил всех со второй пары. Почти всех.       Оторвавшиеся на секунду от сборов студенты внимательно посмотрели на преподавателя. Он попросил остаться двух девушек, которые интересовались подработкой у него. И всю группу как ветром сдуло. Кроме Юли и Оксаны. И кроме Арсения. Но и он потом ушёл почти сразу с мыслями об Антоне Андреевиче. Не надо много думать, чтобы понять, что мужчина произвёл на него сильное впечатление. Было бы неплохо пообщаться с ним, – подумал он.       Арсению девятнадцать, и по жизни он играл. После того как подростком он понял, что его предпочтения не ограничивались только женским полом, он выучился играть роль «хорошего сына» в спектакле под названием «Нормальная жизнь». Он настолько привык к ней, что даже после одного фатально проваленного выступления до сих пор жил как свой герой. Отношения с девушками он строить не хотел, а с парнями – не мог.       Но в этот момент Попов стоял под аудиторией и ждал, когда выйдут Юля и Оксана. Долго ждать не пришлось. Антон Андреевич ещё раз попрощался с ними и быстро скрылся за ближайшим поворотом, который вёл к ступенькам на первый этаж в вестибюль.        – Девочки, постойте, – окликнул их Арсений, хотя те и не спешили особо.       Фролова и Карпова обернулись к нему, не прерывая свой разговор. Он ещё раз повторил про себя, что «в этом же нет ничего плохого», и сказал:        – Девчат, кто-нибудь из вас, отдайте мне эту подработку, – он не стал ходить вокруг да около, и, как оказалось, зря.       – Чего, Попов, ты не оборзел? – возмутилась Оксана и отвернулась, намекая, что разговор окончен. Она собиралась идти дальше, но Юля, которую она ждала, всё ещё стояла с Арсением и о чём-то думала, пристально глядя на него.        – Юль, ты идёшь?        – Не, я задержусь.        – Как знаешь.       Только после того как Фролова скрылась за тем же поворотом, что и Шастун меньше минуты назад, она спросила:        – Зачем?        – Мне нужны деньги, – незамедлительно ответил Арсений, но по подозрительному прищуру Юли понял, что ответил неправильно.        – А если честно? – Они, конечно, не были друзьями, но все в группе знали, что у семьи Поповых денег куры не клюют.        – Какая тебе разница? – нахмурился парень. Он пытался придумать более правдоподобную ложь, чтобы предвосхитить все её сомнения. Деньги Шастуна ему точно не нужны были, ему просто надо было поговорить с ним (у него дома). Последнюю мысль Арсений гнал от себя палкой. А о том, что познакомиться и пообщаться с мужчиной он мог в ВК, он предпочитал сейчас не думать.        – Да так, мне кажется, ты просто хочешь и рыбку съесть, и на хуй сесть, – не стесняясь в выражениях, протянула девушка.        – Я не люблю рыбу... в смысле ты чё, обалдела?! То есть в смысле? – И всё это сопровождалось активной жестикуляцией, да такой неестественной и кривой, что будь у Карповой помидор, она бы обязательно бросила его в Арса за плохую актёрскую игру.        – Ты и методичку редактировать хочешь, и подработать. Не жирно ли?        Арсений заметно стушевался, но ничего не ответил. Юля этого и ожидала. Что-то он скрывал, и ей было интересно, что. Углубившись в размышления, она не замечала, что ответ был на поверхности.        – А давай сделаем вот как: я тебе отдаю подработку, а ты мне – методичку?        Такой выбор поставил парня в тупик. Если б только он мог думать на несколько шагов вперёд, этого бы не случилось. Арсений, – говорил он сам с собой, – неужели ты отдашь свой зачёт только ради того, чтобы... что?        – Согласен.       После этого Арсений сразу отправился на собрание активистов. Близился День рождения факультета, и самые творческие студенты уже неделю готовили программу мероприятия. Обычно Попов был активным, предлагал креативные идеи, но в этот раз он был занят своими размышлениями.