Иномирянка

Карен Я знал, что умираю. Мой дядя, владыка людской империи, тоже знал, но упорно искал кого-то, кто смог бы мне помочь. Зачем? Этого всё равно не случится. Лекари разводили руками, они не знали, чем я болен. Но я знал. Я не знаю, от кого мне передался этот дар… Или проклятье? Но, так или иначе, я был некромантом. Необученным некромантом. В этом мире это была та профессия, за которую сжигали, и поэтому никто не знал о моей способности. Я сам узнал об этом, когда мне было тринадцать. Просто однажды поднял из мёртвых силой воли голубя. Я тогда жутко испугался… А потом понял, что лучше об этом не распространяться… Я много читал на эту тему, и знал, что необученный некромант рано умирает от собственной силы. И помочь ему в этом нельзя. Даже если бы сейчас меня вернули в норму, рано или поздно всё бы повторилось. Советник отца говорит, что слышал о человеке, который бы мог помочь мне. И мне обидно за то, что это невозможно. Он уже прибыл, как мне сообщили. Странная штука – жизнь… Вроде и не так уж ценишь её – а всё таки нужна. О, а вот и он. Дядя, протискивается в дверь, сияя, как медный тазик. -Карен, я нашёл того, кто сможет помочь тебе! – он счастлив. Как не хочется его разочаровывать! -Знакомься, это леди — (? Женщина?) – Денивэл. Она сможет помочь тебе. – странно, но в голосе отца определённо слышится уважение. Кто же она, если сумела внушить ему такое не похожее на характер дяди чувство? В комнату с воистину кошачьей грацией вошла женщина, красота которой заставляла смотреть на неё не отрываясь. Но больше всего поражали глаза – синие, словно льдины, и такие же холодные, но в то же время было в них что то… Завораживающие. Тот странный огонь, который заставлял лететь на её свет и сгорать, словно мотылькам. -Владыка, оставьте нас. – Ни тени почтения в голосе! Удивительно! Когда дядя вышел, за дверью раздались звуки, похожие на ругань. Я разобрал только слова (сказанные явно женским голосом!) «лестница», «задница(?..!..!!!)», «пошли вы», «строителю несварение» — очевидно, кому то не пришлась по вкусу лестница в мою башни в сотню — полторы ступенек. Кто бы это был? Неожиданно я понял, что меня тоже внимательно осматривают. А вопрос из её уст повергнул меня в шок! -И давно ты знаешь, что стал некромантом? -Э… Я… Хм. Гхм. Дык это… А… Ооо! С тринадцати лет! – наконец то смог произнести связную фразу! –а откуда вы знаете? -И ты знал, что, если не будешь обучаться, то умрёшь? Я смог только кивнуть. -Грах. – Нет, судя по её лицу, про себя она ещё много чего сказала, но не вслух. В это мгновение в комнату ввалилась рыжая девица. Красивая! Но злая и запыхавшаяся. -Дени, а меня ты подождать не могла? -Настья – красивое имя! – Выйди пожалуйста! -Ну не-ет… Мне тоже интересно! Я в углу посижу, как мышка! В смысле, её туда ещё крупы дать? Или сухарики? Чтоб грызла? -Хорошо. Но чтоб ни звука! Ладно, обо мне похоже забыли. Поспать, что ли? Нет, невежливо. Так, хорошо… -Вы… поможете мне? – голос дрожит – она уверена, знает кто я, и в душе загорается огонёк надежды. -Куда я денусь? Она плотно закрыла двери и окна. Настья в углу, кажется, даже дышать перестала. Денивэл поставила вокруг неё магическую защиту, причём такую, что ни одно известное мне заклинание не пробьёт! Зачем, интересно? Хм, что это? Кажется, что она что то напевает, но становится всё равно. Хочется закрыть ставшие вдруг такими тяжёлыми веки. И спать. Спать. Спа-а-а… А потом неожиданно пришла боль – резкая, она словно дикий зверь, казалось, разрывала на части, и не было от неё спасения. Кажется, я закричал… Перед глазами прыгали разноцветные точки. Сквозь боль я различил чей то тихий стон. Не мой. Я уже не мог даже вздохнуть. А потом пришло неожиданное тепло в груди – оно разливалось по телу, гася боль, принося удивительный покой. И стало так хорошо, словно на руках у матери… Потоки невероятного блаженства несли меня вперёд. И не хотелось больше ничего. Только плыть по течению. И спать… Последняя мысль, мелькнувшая на границе сознания, была чужой. Не моей. Она мне не принадлежала. «Карен! А ну проснись! Не хватало тебя из за грани вытаскивать…» Настья Сто двадцать… сто двадцать один…Какой бешенный архитектор придумал ТАКИЕ лестницы? Сто двадцать четыре… кстати, а племянничек этот – единственный наследник – это владыка сказал… интересно, он сам заболел, или его «заболели» … сто сорок… Всё? Неужели? Добралась? Счастье то какое! Выругавшись и послав какого то мужика лесом (потом сообразила, что владыку, и чуть не кувыркнулась назад по лестнице! Хорошо, тот, кажется, не заметил.) Ворвалась в помещение (меня пытались не пустить). Синеглазая разговаривала с симпатичным пареньком, лежавшем на воистину царской кровати. В принципе, парень как парень, только глаза пустые какие то. -Дени, а меня ты подождать не могла? – ага, она то даже не запыхалась! Меня бы подождала, так может быть, я бы вверх уже ехала! Она бы смогла, сильная! -Настья! Выйди, пожалуйста! -Ну не-ет… Мне тоже интересно! Я в углу посижу, как мышка! -Хорошо. Но чтоб ни звука! Ну и ладно! Ой, а зачем всё зашторивать? Так, а эта плёнка вокруг меня – это что? Защита, что ли? Хм, а это что, будет опасно? Дени между тем что то тихо напевает. Красиво, но как то… Странно. Страшно. Холодно становится. Что это? «Не пугайся, Настья, это я.» неожиданно раздавшийся в голове голос заставил меня подскочить. – «Не бойся. Я могу спасти его, но для этого нужно вытащить его душу с той стороны. Не прерывай обряда ни в коем случае, иначе мы погибнем оба. Плёнка вокруг тебя – защита. Не прикасайся к ней. Молчи.» Она продолжала что то напевать. Руки синеглазой расположились над парнем, ладонями вниз, и от них исходило какое то не понятное свечение. Неожиданно Карен задергался, сначала слабо, а потом всё сильнее. По его телу прошла судорога. Я со страхом увидела, как Дени тоже задрожала. Парень закричал. Ему явно было больно – но, к моему ужасу, не только ему – на крик парня из за плотно сжатых губ Дени вырвался глухой стон! Она словно чувствовала то же, что и Карен! Неожиданно племянник владыки затих. На его лице медленно появлялась улыбка. А потом резко распахнул глаза. Живые глаза! Владыка Тонрэд ан Фан Длен. Эти двое зашли в комнату моего племянника, а меня выставили за дверь! Да ещё и защиту наложили такую, что о-го-го. Я ждал. И ждал. И опять ждал. Примерно час. А потом выглянула зелёноглазая и позвала меня. Я осторожно вошёл внутрь и застыл – мой племянник, который каких ни будь пять часов назад не мог самостоятельно сесть, мало того что сидел в кресле, так ещё о чем то оживлённо рассказывал Верховному магистру! А вот она, кстати, выглядела не лучшим образом. Почти как выжатый солтаф. Очевидно, возвращение Карена не далось ей легко. -О, дядя! Привет! А я живой! -Я вижу. Леди Денивэл, искренне благодарю вас за его спасение. Разумеется, я оплачу… -Нет. Я не беру плату. К тому же, есть проблема. -Проблема? Какая? -Ваш племянник, к сожалению, не излечен полностью. -Что? Но разве… — не понял, как не излечен? Вон, улыбается, довольный, и даже поглядывает на декольте Верховного магистра! Хм. Да, есть на что посмотреть… Тьфу, тьфу, не дай боги жена узнает! Прибьет ещё ненароком… -Я убрала последствия транигенной маки-кунической структуры, невербально влияющей на сунтозное состояние нейронных манков в его организме, но полностью устранить их сразу не могу. Это чегой то она загнула эдакое? Хм, судя по лицам рыжей и Карена, они тоже ничего не поняли. Таращатся на неё, как приличная барышня на приёме у меня, любимого, на мышь! В смысле, вроде и завизжать охота, и в обморок упасть – да кавалеров рядом не наблюдается, и приходится притворятся, что так и надо. Очевидно, Денивэл и сама поняла, что её не поняли (мда, каламбур! А что, и не такие слова знаю – я когда то на Земле жил! Теперь оттуда сюда многие попадают, и я стараюсь им всячески помогать – по себе знаю, что это не приятно как минимум – оставить Там свою семью, друзей, работу…) -Я имею ввиду, что ему придётся остаться со мной ближайший месяц, пока я не смогу полностью устранить болезнь в его теле. -Да, дядя, и я иду с ней, что бы вы со своим советником себе не думали! Я пошёл собираться. Под таким напором (ещё бы, попробуй отказать стражнице, да ещё и верховному магистру! К тому же, это та-акая женщина… Я этого не говорил! И не думал!) я смог только утвердительно кивнуть. Парень моментально улетел собираться – живёт он не тут, в башню его посоветовали поместить лекари. Чтоб, значит воздухом дышал. Ну заодно, если заразен, чтоб, значит, не распространял инфекцию. -Ну… — что бы такого сказать то? О, точно! – да благословят вас боги! Настья Не скажу, что в восторге от перспективы тащить за собой двоих парней, но и особого недовольства это тоже не вызывало. А что, глядишь, и личная жизнь появится… У меня на Земле с ней были о-го-го какие проблемы! Так я от несбывшихся надежд сначала даже на Дени поглядывала. Нет, с ориентацией у меня всё в порядке… Наверно… Но… Интересно, а что бы сказала Дени на такие мысли? Хихи… Где то… Кто то -Мальчишка должен был умереть! Мы не просто так наделили его проклятьем некроманта, его душа, а затем и тело должны были отправится в царство смерти! -Эта тварь, стражница, снова всё испортила! Ну ничего… Она поплатится за это… И смерть будет слишком лёгкой участью для неё… -А эта девчонка рядом с ней? -Если она умрет – пусть. Плевать… Главное – уничтожить стражницу. Её душу. Дерен Эти двое ушли в замок (Синеглазая ушла, а Настья уехала, угу. Верхом.), а я остался в таверне. Радовало то, что меня берут с собой. Кстати, синеглазую зовут Дени – по крайней мере, так её называет Настья. а я, значит, их жду. И дождался того, что из сумки ме-е-эдленно растворились в воздухе. А на колени рухнула записка. Не ждать, значит. Ну нет, не на того напали. Настья. Та-ак, сегодня во дворце бал. Всё, я злая. Дени мне об этом не сказала, а когда я об этом заговорила, так она вообще предложила туда не идти. Нет, на бал мы естественно, идём, но это стоило мне двух истерик! Нет, дождётся она от меня какой ни будь пакости… Я удовлетворённо откинулась в мягком кресле – владыка выделил нам до бала воистину царскую комнату. Одну. Жмот. Но ничего, я не жадная. И пирожные местный повар готовит – пальчики оближешь. Вон, даже Дени съела две штуки – а это критерий. Кстати, надо уговорить её надеть на бал платье какое ни будь, а то брюки… Сумки, кстати, она сюда перенесла. -Дени? -Угу? – лениво ответила развалившаяся на роскошной кровати – о, это отдельная песня, аэродром компактный, комнатный – женщина. Ну не развалившаяся, а просто лежавшая, вполне культурно… Мда. -Ты на бал пойдёшь в этом? -Угу. -Прости, я сейчас ухо прочищу – в этом? -Угу. -А что то кроме «угу» ты сказать можешь? -Угу. Могу. А надо? -Да ты… Нехороший ты человек! -А я и не человек… — пожала плечами Дени. -Угу… Чего-чего? -Ты уши прочисть, а то, видно, не успела… -Нет, ты что, не человек? – пропустила я шпильку – отомстить и потом успею — А кто тогда? Эльф? Не, уши не острые… А кто? -Карен-хиа. -Кито? -Карен-хиа. -А это что за зверь такой? -Это не зверь… не совсем зверь. Карен-хиа – трёхъипостасные. Могут менять облик человека – основной — на облик зверя или на промежуточное состояние. -Оборотень, что ли? -Нет. Оборотни обращаются не по своему желанию, в полнолуние, только в волка или медведя, в ипостаси зверя теряют разум. Боятся серебра. А Карен-хиа обращаются по собственной воле, при этом оставляя сознание. К тому же их облик может быть любым – от мыши до грифона. Касательно серебра – лично мне оно не страшно, но молодняку может подпалить шкуру. -А у тебя какой облик? – нет, это невероятно – она не человек! Жуть. Тьфу, мой словарный запас больше, чем у второстепенной героини двенадцати стульев! Но всё равно жуть. -Чёрный энтар. -Это кто? -Ну… Очень большая двухвостая кошка. -Угу. Покажи? -В другой раз. Я не люблю обращаться без нужды – ощущения не из приятных. Я вспомнила фильмы ужасов, которые смотрела с друзьями ночью, в грозу, перед экзаменом. Там оборотни обращались с жуткой болью, у них ломало кости, менялись связки… Зрелище – кошмар, но я думала, что это выдумка. -Это больно? -Да не очень. Но не приятно. -Угу. Ладно, так как насчёт того, что бы надеть платье на бал? -У меня нет платьев. -Что, совсем? -Совсем. -А… -А твои мне будут малы. -А… -А наколдовать я не хочу – и так почти полностью выложилась на этом некроманте. -А… Ага. – да уж, я помню… После того, как парень открыл глаза, Синеглазая просто сползла по стеночке, где и пребывала почти полчаса, на все вопросы отвечая сформировыванием фаербола. Против такого аргумента особо не повозражаешь. -Хм, Настья, это ты сейчас о чём думаешь? -О тебе. -С такой постной физиономией? И что надумала? -Казнить нельзя помиловать. -Хм? -Я говорю, что бал через час, давай собираться. И это… У меня причёска растрепалась… поправишь? Поправила. Нет, я точно её поцелую. Потом.